Глава 16

Сергей Я стою у панорамного окна конференц-зала. Город внизу тонет в сером тумане, но мой взгляд не различает ни зданий, ни машин, потому что перед глазами стоит только ее лицо. В голове, словно заевшая пластинка, снова и снова прокручиваются последние несколько часов с того самого момента, как отец произнес ее имя. Анастасия Новикова. Мир раскололся на до и после. Капкан, который я так старательно расставлял, захлопнулся с оглушительным щелчком, превратив меня в зверя, пойманного в собственную ловушку. Теперь моя месть, мой план и моя игра обратились против меня, а оружие, приготовленное для нее, нацелено мне в самое сердце. В памяти всплывает, как она вошла в кабинет, идеальная и холодная, собранная королева, не подозревающая, что ее ведут на эшафот. На ту долю секунды, когда отец объявил о ее новой роли, я заметил трещину в ее броне, увидел ужас в серо-голубых глазах. Этот мимолетный миг ее боли стал для меня сладким и пьянящим ядом, который заглушил собственное унижение. Я упивался им, дышал им, чувствуя себя победителем. Но она не сломалась. Ее спина стала ещё более ровной, превращая её в стальной стержень, а на губах появилась вежливая улыбка, с которой она приняла бой. В этот момент я понял: это будет не игра на выбывание, а война на уничтожение. Потом был коридор. Ведомый первобытным инстинктом хищника, я прижал ее к стене, вдыхая ее запах, вторгаясь в личное пространство в ожидании страха, мольбы или слез. Вместо этого получил тихий и леденящий душу смех. Ее слова до сих пор звенят в ушах, впиваясь в мозг раскаленными иглами. «Милый, я в нем выросла. Добро пожаловать ко мне домой» . Она не просто не боится, она смеется над моим адом, потому что ее собственный был страшнее. Эта мысль пугает до дрожи в коленях. Я отшатнулся от нее, как от огня, потому что впервые в жизни увидел в девушке не безвольный объект или очередной трофей, а равного себе противника. Противника, который оказался опаснее, чем я мог себе представить. Мне нужно было вернуть контроль. Я завалил её невыполнимой работой и унизил приказом принести кофе. Эта жалкая, мелкая месть стала последней попыткой доказать себе, что я всё ещё босс, а потом я увидел её с ним, с этим правильным мальчиком Глебом. Меня накрыла чёрная, вязкая и удушающая волна иррациональной, собственнической ревности. Она моя проблема, мой враг, моя ассистентка. Никакой смазливый официантишка не смеет на неё смотреть, вызывая эту тень улыбки. Мне хотелось разбить его лицо, вырвать её из его рук и утащить сюда, в эту клетку, где она будет принадлежать только мне. Господи, Макаров, ты ли это? Но вот она здесь. Прямая, как струна. Между нами пролегла пропасть из десяти метров полированного дерева, которую я собираюсь превратить в поле боя. – Я передумал, – произношу, стараясь прикрыть все свои эмоции безразличием. Выражение её лица не описать словами. Да, дорогуша, теперь ты в моей власти! – Что вы сказали? – Я сказал, что передумал, – повторяю, глядя ей прямо в глаза. – Я не буду ждать до завтра. Мы начнём работать прямо сейчас. Двигаюсь к рабочему экрану, беру ноутбук и ставлю перед ней на стол, жестом приглашая её присесть. Сам же занимаю место во главе стола. – Итак, – начинаю, растягивая слова, чтобы насладиться своей властью. – Корпоратив. Я хочу, чтобы это было незабываемо. Чтобы «АзияТрейд» поняли, с кем имеют дело. Новикова молча кивает. Ее пальцы начинают летать по клавиатуре, пока я озвучиваю свои абсурдные идеи: фейерверк в главном бассейне, модели в бикини, разносящие шампанское, Моргенштерн на сцене. Я жду, что она вскочит, начнет кричать о здравом смысле, но она безжалостно уничтожает каждую мою атаку. Логика и цифры в ее руках становятся тем самым оружием, которым виртуозно владеет мой отец. – Записала, – произносит она, не поднимая головы после моей тирады о фейерверке. – Нарушение пункта 7.4 правил пожарной безопасности. Потенциальный ущерб системе фильтрации бассейна от двухсот тысяч рублей. Риск для жизни генерального директора «АзияТрейд», что может привести к разрыву контракта. Продолжим? Кровь стучит в висках. Она с той же невозмутимостью разбирает идею с моделями, указывая на консервативную культуру азиатских партнеров и неминуемый репутационный ущерб. – Бюджет на развлекательную программу – пятьсот тысяч рублей. – Она наконец поднимает на меня глаза, когда я упоминаю Моргенштерна, и в них горит холодный, насмешливый огонь. – Гонорар Алишера Тагировича начинается от пяти миллионов. У нас дефицит в четыре с половиной. Есть предложения, как его покрыть? Может, продадим пару картин из холла? Молчу. Она снова права, и это бесит, восхищает и пугает одновременно. Воздух в комнате густеет, пахнет озоном, как перед грозой. Между нами натягивается невидимая нить интеллектуальной дуэли, в которой она пока выигрывает. Мы сидим молча, когда официант вкатывает обед, который я предусмотрительно заказал заранее. Наблюдаю, как она аккуратно режет свой стейк, как подносит вилку к губам. Каждое ее движение выверено и спокойно, пока внутри меня бушует ураган, и тут я замечаю, как она прячет телефон под столом, быстро набирая сообщение. – Отменяешь свидание, Новикова? – бросаю, и она вздрагивает, едва не уронив телефон. Вспыхнувший на её щеках румянец становится первой настоящей эмоцией, кроме гнева, за этот день. Эта маленькая победа пьянит сильнее любого алкоголя. – Моя личная жизнь вас не касается, – отрезает она, но её сжатые губы и вспыхнувшие глаза говорят красноречивее любых слов. День тает. За окном сгущаются сумерки, и мы остаемся одни в этом огромном здании, в стеклянной клетке, наполненной статическим электричеством. Смотрю на исписанные листы, на схемы, которые она нарисовала. Впервые я вижу не просто упрямую девчонку, а профессионала, который разбирается в этом бизнесе лучше, чем я, его наследник. Это осознание бьет под дых. Абсолютная и давящая тишина пустого здания. Слышно только, как гудит ноутбук и как она ровно дышит. И в этой оглушительной тишине раздается звук. Громкий, неприличный и предательский. Мой желудок урчит, требуя еды. Новикова замирает, а потом медленно поднимает на меня глаза. В них, впервые за весь день, я вижу пляшущие смешинки. Эта простая, человеческая реакция рушит все стены, которые мы так старательно возводили. Она смотрит на меня. Уголки ее губ, весь день сжатые в упрямую линию, начинают дрожать, сдерживая улыбку. Эта немая насмешка оказывается унизительнее любых слов. Мое лицо заливается краской. Сама мысль о том, что я, Сергей Макаров, краснею от банального урчания в животе, кажется абсурдной. – Похоже, война войной, – произносит она тихим и насмешливым голосом, который эхом разносится по пустому залу, – а кормить демона нужно по расписанию. Иначе он начнет пожирать сам себя. Новикова закрывает ноутбук с тихим щелчком, встает и потягивается с такой грацией, что у меня перехватывает дыхание. Она смотрит на меня сверху вниз, становясь хозяйкой положения. – Идемте, босс. Ваша правая рука отведет вас на кормежку. Разворачивается и идет к выходу, уверенная, что я последую за ней. И, черт возьми, я следую. Как привязанный. Как будто она держит в руках невидимый поводок, намотанный на мое горло. Я иду за ней по темным и гулким коридорам «Семигорья». Это унизительно, неправильно и… неизбежно.