Глава 21

Ольга Затухающий рык мотора его Гелика оставляет за собой вакуум. Тишина, внезапно обрушившаяся на парковку, звенит в ушах громче любого крика. Холодный ветер пробирается под тонкую ткань платья от Бальман, но я его почти не чувствую. Внутри меня расползается другой холод, куда более глубокий и всепроникающий. «Ты пустая, Ольга. Абсолютно, до звона пустая». Его слова. Они не ранили, а констатировали факт, как врач, объявляющий диагноз. Мой мир, тщательно выстроенный из идеальных укладок, лимитированных сумок и восхищенных мужских взглядов, не рухнул. Он просто оказался несуществующим. Иллюзией, которую развеяли одним презрительным выдохом. Мое имя в лучших клубах города произносят с придыханием. Мое лицо гарантирует проход в любое закрытое заведение. Мое тело является эталоном. Я привыкла быть не просто призом, а главной инвестицией в мужское эго. А он… он только что списал меня со счетов, как переоцененный и лопнувший актив. И ради кого? «В ней больше жизни, ума и огня…» Серая мышь в униформе. Обслуживающий персонал. Он посмел поставить меня, произведение искусства, на один уровень с ней, безликой деталью интерьера. Горячий ком подкатывает к горлу. Сглатываю его, чувствуя во рту привкус яда и унижения. Слезы? Нет. Плачут только жертвы, а я королева, чей трон только что попытались пошатнуть. Королевы не плачут. Они перегруппировывают армию. Сползаю по холодному металлу чужого «Бентли», сминая подол платья. Плевать. На все плевать. Макаров не просто ушел. Он посмотрел на все, что я так старательно создавала, и объявил это фальшивкой. Холод отрезвляет. Ярость, кипевшая внутри, остывает, кристаллизуясь в нечто твердое и острое. В цель. Забыть? Слишком просто. Найти другого? Банально. Я заставлю его смотреть на меня и жалеть. Я сотру ее, как случайную кляксу на безупречном холсте. Докажу ему, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но как? В скандале своё оружие видят только плебеи. Мне нужно действовать тоньше. Мне нужно оружие, которое ударит не по нему, а по ней. Так, чтобы осколками задело и его. И я вспоминаю холодные, завистливые глаза другой официантки. Той, что двигалась по залу с грацией фарфоровой статуэтки, но смотрела на Новикову с плохо скрываемой ненавистью. Я видела этот взгляд. Так смотрят на соперницу, которая украла то, что по праву должно было принадлежать тебе. Маша. Точно, Маша. Хаос в голове сменяется идеальным порядком. Мысли выстраиваются в четкий и безупречный план. «Семигорье». Служебный вход. Я пересекаю невидимую черту, вторгаясь на их территорию. Здесь, у мусорных баков, в тусклом свете одинокого фонаря, я чувствую себя чужой, и это чувство придает мне сил. Я стою в тени, как хищник в засаде, и жду. Наконец появляется она. Маша. В простом пуховике, без грамма косметики. Усталая и обычная. Идеально. Выхожу из тени. Она вздрагивает, узнает меня, и в ее глазах вспыхивает смесь страха и любопытства. – Что вам нужно? – спрашивает она настороженно. – Мне нужна твоя помощь, – говорю, глядя на нее сверху вниз. – И я готова за нее хорошо заплатить. Она хмурится. – Я видела, как ты смотришь на Новикову, – продолжаю, сокращая дистанцию. – Тебе ведь не нравится, что эта выскочка получает все? Внимание начальства, внимание… его. В ее глазах вспыхивает узнавание и затаенная обида. Попала. – И что? – бросает она, пытаясь сохранить остатки гордости. – А то, что я хочу поставить ее на место, и ты мне в этом поможешь. Открываю свою сумочку от Шанель и достаю толстую и увесистую пачку купюр. – Это аванс, – протягиваю ей деньги. – Найди на нее что-нибудь, любую грязь, ошибку в работе, нарушение дисциплины, неосторожное слово. Все, что поможет мне от нее избавиться. Остальное получишь потом. Ее взгляд прикипает к пачке денег. Напускная гордость испаряется без следа. Она быстро, воровато оглядывается и выхватывает деньги у меня из рук, пряча их в карман. – Она еще пожалеет, что перешла мне дорогу, – шипит Маша, и в ее голосе звучит искренняя и неподдельная злоба. – Я на это и рассчитываю, – холодно улыбаюсь, протягивая визитку. – Жду звонка. Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Внутри не осталось ни боли, ни слёз, их место заняло ледяное и пьянящее предвкушение. Я только что превратила чужую зависть в своё идеальное оружие. Сергей назвал меня пустой. Что ж, посмотрим. Я докажу ему, что пустота может быть самой разрушительной силой. Уничтожу его новую игрушку, а потом приду и посмотрю в его глаза, когда он поймет, что его «огонь» потух. И тогда мы выясним, кто из нас на самом деле пуст.