Глава 22

Настя Ночь почти не приносит облегчения. Сон рваный, тревожный, наполненный образами стеклянного конференц-зала, пляшущими цифрами и его лицом, которое меняется от высокомерного до уставшего и обратно. Просыпаюсь с ощущением, будто не спала вовсе, а всю ночь бежала по кругу. Утро встречает меня холодной решимостью. Хватит этой рефлексии, ненужных эмоций и перетягивания каната. Я пришла в «Семигорье» за ступенью в карьере, а не за эмоциональной центрифугой. План созрел ночью, в коротком промежутке между тревожными сновидениями. Он дерзкий, но единственно верный. Ледяной душ смывает остатки сна, а двойной эспрессо приводит мысли в порядок. Сегодня я выбираю не брючный костюм, а строгое платье-футляр темно-синего цвета и жакет. Максимум собранности. Волосы собраны в низкий, тугой пучок. Ни одной выбившейся пряди. Безупречность, ставшая моим вторым именем. Выхожу из подъезда, вдыхая прохладный утренний воздух, и замираю. Макаров-младший собственной персоной. Прислонившись к капоту своего черного монстра, который на фоне моей серой пятиэтажки выглядит как инопланетный корабль. На нем темно-синие джинсы и простое серое пальто, которое, впрочем, наверняка стоит запредельно дорого. Руки скрещены на груди, на лице солнечные очки. Он не смотрит в мою сторону, но я всем своим существом ощущаю, что он ждет именно меня. Где-то под ребрами неприятно тянет. Что он здесь делает? Приехал проконтролировать, чтобы я не опоздала? Или его ночные поездки в мой спальный район входят в привычку? Заставляю себя сделать шаг, потом еще один. Ноги кажутся чужими, но я иду ровно, чеканя шаг каблуками по разбитому асфальту. В этом дворе я не прислуга. Когда подхожу ближе, он лениво поворачивает голову в мою сторону. – Новикова. Пунктуальна, как всегда. – Макаров. Неожиданны, как никогда, – парирую, останавливаясь в паре метров от него. – Потерялись? Или решили изучить архитектурное наследие спальных районов? Он снимает очки, и я снова тону в насмешливой зелени его глаз. – Решил сэкономить тебе деньги на дорогу. Считай это поощрением за вчерашнюю работу. Его похвала звучит как милость, брошенная с барского плеча. Он не просто одобряет, он напоминает, кто здесь хозяин положения. – Предпочитаю платить за свой транспорт сама, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. – Это дает мне право выбирать маршрут и попутчиков. Уголок его рта медленно ползет вверх, и от этой кривой линии у меня внутри все стягивается в узел. – А я даю тебе право сесть в эту машину и доехать до работы без приключений. Мы ведь теперь одна команда, помнишь? Вот он, мой шанс. Сейчас или никогда. Делаю глубокий вдох, собирая в кулак всю свою волю. – Сергей Константинович, я хочу предложить вам сделку. Он удивленно приподнимает бровь. Я впервые назвала его так за пределами офиса, и это смещает баланс сил. Официальный тон выстраивает между нами стену. – Сделку? – он выпрямляется, отталкиваясь от машины. Теперь он не просто вальяжный мажор, а хищник, который заинтересовался странным поведением добычи. – Интригующе. Я слушаю. – Я предлагаю перемирие, – говорю четко, глядя ему прямо в глаза. – На время подготовки этого мероприятия. Он молчит, изучая меня. Ждет подвоха. – Мы оба знаем, что этот корпоратив важен для репутации «Семигорья» и для вашего отца. Мы можем продолжать эту войну, тратить нервы и время на подколы, а можем заключить договор. Вы убираете свое хамство, я убираю свои колючки. Вы включаете весь свой опыт, а я все свои знания. Мы работаем как профессионалы. Наша цель – лучший корпоратив, который только возможен. Делаю паузу, давая ему осознать сказанное. – И что мне с этого? – спрашивает он, и в его голосе слышится холодный расчет. – Кроме удовольствия работать с тобой без ежедневных стычек. – А вот это вторая часть предложения, – продолжаю, чувствуя, как кровь стучит в ушах. – Сразу после мероприятия я пишу заявление об увольнении. А вы даете мне безупречную рекомендацию. Такую, которая откроет мне двери в любой отель или ресторанный холдинг. Я предлагаю ему то, чего он, по идее, должен хотеть больше всего на свете: мое полное исчезновение из его жизни. Даю ему быструю и легкую победу. Сергей смотрит на меня долго, очень долго. Его взгляд скользит по моему лицу, по строгой одежде, по туго стянутым волосам. Он словно пытается просветить меня насквозь, найти скрытый умысел. В его глазах проскальзывает удивление, потом недоверие, а затем… что-то не расшифровываемое. Наконец он громко и открыто смеется, запрокинув голову, и этот смех эхом разносится по тихому утреннему двору. – Новикова, ты меня поражаешь, – говорит он, отсмеявшись. – Ты серьезно думаешь, что можешь ставить мне условия? Прийти, взорвать мой мозг, а потом просто уйти с отличной характеристикой? – Я не ставлю условия, а предлагаю выгодный обмен, – чеканю я. – Вы получаете идеально организованное мероприятие, которое впечатлит вашего отца. Никаких скандалов, никаких проблем, а я получаю то, за чем пришла, – строчку в резюме и возможность двигаться дальше. Все честно. Вы избавляетесь от меня, я избавляюсь от вас. Разве не этого мы оба хотим? Последний вопрос задаю с нажимом, глядя ему прямо в глаза и бросая вызов. Сергей перестает улыбаться. Его лицо становится серьезным, почти жестким. Он снова сокращает дистанцию между нами, делая шаг вперед. Теперь нас разделяет меньше метра, и я снова ощущаю терпкий аромат его парфюма. – А если я не соглашусь? – его голос становится тихим, почти вкрадчивым, и от этого звука по рукам бежит неприятная дрожь. – Если мне нравится наша война? Может, я нахожу ее… занимательной. – Тогда вы рискуете провалить это мероприятие, – отвечаю так же тихо, не отводя взгляда. – Потому что я не сдамся. Мы утонем в этой борьбе вместе, а в конце ваш отец спросит с вас. Не с меня. Я всего лишь временный ассистент, а вы – его сын. Бью по самому больному месту, и знаю это. Макаров молчит. Мышцы на его челюсти напрягаются. Вижу, как он взвешивает варианты: унизить меня сейчас или получить идеальный результат потом. Высокомерие борется с прагматизмом прямо у меня на глазах. – Хорошо, – наконец произносит он. Тяжелое и окончательное слово словно падает между нами. Мои мышцы, сведенные в тугой узел, едва заметно расслабляются. Нужно сохранить самообладание, не показать облегчения. – Но, – он поднимает палец, – у меня тоже есть условие. – Слушаю. – Никакого Глеба, – говорит он, и его взгляд становится ледяным. – Никаких консультаций на стороне. Никаких «дружеских советов». Только ты и я. Все идеи, все решения – мы принимаем вдвоем. Ты работаешь только на меня. Поняла? Ошарашенно смотрю на него. При чем здесь Глеб? Мысль о ревности кажется дикой, неуместной. Нет, это очередной поводок. Он хочет отрезать мне все пути к отступлению, лишить поддержки. – Мое личное время… – начинаю, но он меня перебивает. – Твоего личного времени не существует до конца проекта. Ты мой ассистент, Новикова. Двадцать четыре на семь. Это часть нашего договора. Согласна? Макаров-младший ставит меня в безвыходное положение, но я сама заварила эту кашу. – Согласна, – выдавливаю я. – Вот и договорились, – на его губах появляется едва заметное торжество. Он снова открывает передо мной пассажирскую дверь. – Садись, команда. У нас много работы. И ещё, хватить мне выкать. Молча сажусь в машину. Пахнет дорогой кожей и его парфюмом. Дверь захлопывается, отрезая меня от утреннего двора. Перемирие заключено, но по тому, как он смотрит на меня перед тем, как завести мотор, я ощущаю не облегчение, а холодную пустоту.