Глава 5

Настя Два дня я гипнотизирую контракт, пока буквы не начинают плыть. Два дня вбиваю в голову мантру: «Это просто работа. Стратегический ход. Ты – Анастасия Новикова». Но сейчас, в крохотной, пахнущей крахмалом и чужими духами комнате для персонала, все мантры рассыпаются в пыль. Я стою перед узким зеркалом, и на меня смотрит самозванка. Белоснежная блузка, чёрная юбка-карандаш и короткий фартук. Шик офисного пингвина. Лиза, моя подруга-стилист, уверяла, что даже в этой униформе можно выглядеть на миллион. Она лично подгоняла её по моей фигуре, ушивая в талии и выпуская пару миллиметров в бёдрах, чтобы юбка сидела как влитая, а не висела мешком, но сейчас ткань кажется слишком тонкой, слишком белой. Броня, которая вот-вот треснет. Кручусь, и на долю секунды в отражении мелькает другая девушка. Нескладная, с круглыми, вечно краснеющими от смущения щеками. Толстушка Настя Серикова в бесформенной школьной форме. Моргаю, и наваждение исчезает. Передо мной снова я. Новикова с подтянутой фигурой, за которую заплачено годами пота в спортзале, и стрижкой каре, на которую ушла третья часть стипендии. Телефон в шкафчике вибрирует. Это Лиза. – Ну что, разведчица? Внедрилась в тыл врага? – её голос в трубке звучит бодро и насмешливо. – Почти, – выдыхаю, поправляя фартук. – Кажется, что я влезла в чужую шкуру. – Отлично! – заявляет она. – Так тебя точно никто не узнает. Главное, спину держи прямо. Ты не просто официантка, а исследователь. Собираешь данные для своей будущей империи. Её слова действуют как укол адреналина. Она права. Эта одежда обезличивает, превращает в функцию, в часть интерьера, а быть частью интерьера является идеальной стратегией, когда в том же здании обитает твой личный монстр из прошлого. Делаю глубокий вдох, расправляю плечи и смотрю на своё отражение. Взгляд становится жёстче. Губы сжимаются в прямую линию. Анастасия Новикова, стажёр. Готова к работе. В ресторанном зале «Семигорья» меня обдаёт холодом мрамора и звоном хрустальных люстр. Пространство огромное и пугающее, столы накрыты с математической точностью. Здесь даже воздух кажется дорогим. Меня встречает администратор, женщина лет сорока с усталыми глазами и приклеенной улыбкой по имени Татьяна Александровна. Она быстро проговаривает основы, её голос монотонен, как гул холодильника. Киваю, стараясь впитать каждое слово, и кажусь себе чужеродным элементом в этой стерильной роскоши. – Это Антон, наш бармен, – Татьяна Александровна кивает в сторону барной стойки. Высокий парень с хитрыми искорками в глазах отрывается от протирания бокала и ободряюще мне подмигивает. – С почином, – говорит он с лёгкой кривой улыбкой, и его голос, тёплый и низкий, кажется единственной живой вещью в этом царстве льда. – Если что, заходи на мой авторский лимонад после смены. Снимает стресс лучше любого психолога. Первый союзник. Или просто местный ловелас? Благодарно киваю, и напряжение в моих плечах немного спадает. – А это Маша, наш лучший сотрудник, – администратор указывает на девушку, которая бесшумно скользит между столами. Маша, блондинка с идеальной осанкой и лицом снежной королевы, останавливается и окидывает меня медленным, оценивающим взглядом. Её глаза скользят от мысков моих идеально чистых туфель вверх, задерживаясь на стрижке, и я не вижу в них ничего, кроме холодного превосходства. Пока Татьяна Александровна продолжает инструктаж, Маша грациозно проносит мимо нас поднос, уставленный пирамидой из бокалов для шампанского. Она делает это с такой лёгкостью, будто несёт один-единственный цветок. Бросив на меня короткий, снисходительный взгляд, она ставит поднос на соседний стол и, возвращаясь, роняет с приторной улыбкой: – Надеюсь, туфли не натирают? У нас тут надолго задерживаются только те, кто умеет ходить бесшумно. Щёки начинают гореть. Первый враг обозначил себя. Молча сглатываю и ещё крепче сжимаю в руках блокнот, который мне только что вручили. Понятно. Здесь придётся сражаться не только с призраками прошлого, но и с вполне реальными конкурентами. Елена Сергеевна вручает мне поднос с одним-единственным стаканом воды. – Для начала отработаешь баланс. Твоя задача – пройти через весь зал и не расплескать ни капли. Казалось бы плёвое дело, но в этот момент двери ресторана распахиваются, и в зал входит он. Сергей Макаров. Вокруг густеет тишина, разговоры за столиками смолкают и превращаясь в шёпот. Каждая клетка кожи реагирует на его приближение, хотя он даже не смотрит в мою сторону. Он проходит через зал с таким видом, будто это его личная гостиная, а все присутствующие являются не более чем предметами мебели. Я становлюсь частью интерьера. Повторяю про себя, вцепившись в поднос: "Не смотри на него. Не дыши." Барин же идёт прямо на меня и не сворачивает. Сердце замирает. Сейчас он меня увидит и теперь-то точно узнает. Или, что ещё хуже, не узнает и просто отшвырнёт с дороги. Замираю, превращаясь в статую с подносом. Но он проходит мимо, не обращая на меня внимания. Выдыхаю с таким облегчением, что на секунду кружится голова. И в этот самый момент, когда наши плечи почти поравнялись, его локоть наносит резкий, точный удар в мой. Моё восприятие растягивается, словно в замедленной съёмке. Поднос в моей руке предательски кренится. Стакан на моих глазах наклоняется, вода в нём поднимается волной и выплёскивается мне на грудь. Ледяные брызги обжигают кожу сквозь тонкую ткань блузки. Стакан с глухим стуком катится по подносу и падает на ковёр. Наступает оглушительная тишина, в которой гулко отзываются только капли, срывающиеся с края подноса и падающие на натёртый до блеска пол. Кап. Кап. Кап. – Надо же, какая неуклюжая, – раздаётся над ухом ленивый, протяжный голос Сергея. Он останавливается, поворачивается и оглядывает меня с головы до ног. На его губах появляется откровенно издевательская улыбка. Его взгляд скользит от моего шокированного лица вниз, к мокрому пятну, где белоснежная блузка стала почти прозрачной и теперь бесстыдно липнет к телу, очерчивая кружево белья. Он задерживает взгляд на долю секунды дольше, чем позволяет приличие. И в этом взгляде нет ни капли сожаления. Только злое веселье и расчёт. Этот гад не просто толкнул меня. Он раздел меня взглядом на глазах у всего зала. Щёки заливает краска стыда и ярости. За спиной раздаются тихие смешки его дружков. Он пожимает плечами, будто увидел что-то забавное, но не слишком примечательное, и, не извинившись, продолжает свой путь к выходу. Я стою, мокрая и униженная, сжимая пустой поднос с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Ледяная влага просачивается под одежду, но внутри всё горит. Он показал мне моё место. Место неловкой официантки, на которую можно не обращать внимания. Место, которое я сама выбрала. Война, значит. Что ж, Макаров. Посмотрим, кто выйдет из неё победителем.