Глава 6

Настя Я стою, мокрая и униженная, сжимаю пустой поднос с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Ледяная влага просачивается под одежду, но внутри всё горит. – Эй, всё в порядке? Голос справа заставляет меня вздрогнуть. Низкий, тёплый и обеспокоенный. Поднимаю глаза. Передо мной стоит молодой мужчина в форме менеджера зала. Светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо открытое, с правильными чертами и лёгким загаром. Глаза карие с золотистыми искорками. Он смотрит на меня так, будто видит человека, а не ходячую катастрофу в мокрой блузке. – Я Глеб, – представляется он и протягивает мне стопку белоснежных салфеток. Тянусь за ними, и наши пальцы соприкасаются. Его кожа тёплая, почти горячая на фоне ледяной влаги, пропитавшей мою блузку. Вздрагиваю и быстро отдёргиваю руку, будто обожглась. Он не замечает, или делает вид, что не замечает. – Твой первый день, да? Киваю, не доверяя своему голосу. Прижимаю стопку к груди, пытаясь промокнуть пятно. Мокрая блузка липнет к коже и очерчивает контур бюстгальтера, того самого бежевого, купленного на распродаже. Идеального для работы. Совершенно неподходящего для того, чтобы светиться через промокшую ткань на глазах у всего зала. Стоимость салфеток в моих руках, вероятно, превышает цену моего белья. Вот и живи с этим. Салфетка темнеет от влаги. Меняю её на сухую, но пальцы дрожат, и несколько салфеток выскальзывают, падают на пол белым веером у моих ног. Чёрт. Глеб присаживается на корточки рядом, помогает собрать их. Его плечо почти касается моего. Близость обволакивает теплом и ощущением безопасности. Запах его одеколона окутывает меня на секунду. Свежий, с нотками цитруса, без удушливой сладости дорогих духов. Мы выпрямляемся одновременно. Он протягивает мне собранные салфетки и делает быстрый знак проходящему мимо официанту. – Максим, принеси, пожалуйста, запасную блузку из кладовки. Размер сорок четыре. Моргаю. Он угадал с первого раза. Даже не спросил. Максим кивает и исчезает в дверях служебных помещений. Глеб поворачивается ко мне и улыбается. Обаятельная, тёплая улыбка, в которой нет ни капли жалости, только поддержка. От этой улыбки тепло растекается в груди. Не обжигающая вспышка, как от взгляда Сергея у барной стойки, а мягкое тепло свечи, к которой хочется прижаться. – Первый день всегда самый сложный, – говорит он, и в его голосе столько искреннего сочувствия, что напряжение в плечах чуть отпускает. – У меня тоже на первой смене случился инцидент. Поднимаю взгляд. – Правда? – Ага, – уголки его глаз морщатся. – Нес суп-пюре из белых грибов. Очень дорогой, кстати. Тысяча двести за порцию. Не заметил чей-то портфель в проходе, споткнулся и… – он делает выразительный жест рукой. – Вся нога в супе. В ботинке хлюпало весь вечер. Из горла вырывается нечто среднее между смехом и всхлипом. – Татьяна Александровна чуть не поседела, – продолжает он с улыбкой. – Но я выжил. И ты выживешь. – У меня хотя бы не было белых грибов за тысячу двести. – Это плюс, – соглашается Глеб. – Значит, ты уже впереди меня по статистике катастроф первого дня. Когда он говорит про суп, я ловлю себя на том, что дыхание выравнивается. С ним легко и безопасно. Почему же внутри подкрадывается разочарование от этой безопасности? Он смотрит на меня внимательно и наклоняет голову. – У тебя необычный цвет глаз, – говорит неожиданно. – Серо-голубой с серебристыми искорками, как зимнее озеро. Щёки вспыхивают, но на этот раз не от стыда. Внизу живота отзывается лёгкая дрожь. Не влечение, нет. Просто отклик. Признательность за то, что кто-то увидел меня, а не униформу. – Я… Спасибо, – повторяю и мысленно ругаю себя за косноязычие. Максим возвращается с аккуратно сложенной блузкой. Глеб берёт её и протягивает мне. Его руки, когда он держит ткань, выглядят крепкими, с ухоженными ногтями. Руки человека, который умеет не только отдавать приказы. – Переоденешься в комнате персонала, – говорит он и показывает рукой в сторону коридора. – Возьми пять минут. Мы подождём. Беру блузку и прижимаю её к груди, как щит. Снова киваю, стараясь вложить в этот жест всю признательность, на которую способна. – Спасибо, – выдавливаю и отворачиваюсь, прежде чем он успевает увидеть, как глаза предательски увлажняются. Иду по коридору, и внутри начинает оттаивать холод унижения. Глеб. Он увидел во мне не официантку, облившуюся водой, или новенькую, совершившую идиотскую ошибку в первый день. Даже не девочку в униформе номер семнадцать. Он увидел во мне… девушку. Сжимаю блузку сильнее. Стоп. Нельзя позволять себе расслабляться. Доброта никогда не станет оправданием потери бдительности. Я здесь не за тем, чтобы меня спасали, а чтобы доказать, что могу сама. Но голос Глеба всё ещё звучит в ушах: "Ты выживешь". И почему-то я ему верю. Поворачиваю за угол и на секунду бросаю взгляд через плечо. Глеб уже отвернулся, отдаёт какие-то распоряжения Максиму, но в другом конце зала, у барной стойки, стоит Сергей и смотрит на меня. Хищная ухмылка, с которой он наблюдал за моим унижением минуту назад, исчезла. Губы сжаты в тонкую линию. Скулы напряжены. Челюсть сжата. Пальцы сжимаются вокруг бокала так, что суставы светлеют. В глазах вспыхивает нечто острое, тёмное и почти осязаемое. Недовольство? Раздражение? Его взгляд скользит от моего лица вниз, к пальцам, сжимающим блузку, задерживается на изгибе шеи. Медленно и собственнически. Будто он осматривает территорию, на которую кто-то посмел вторгнуться. Воздух между нами густеет, хотя нас разделяет весь зал. Я ощущаю этот взгляд каждой клеткой кожи. Мурашки расползаются по спине волной, поднимаются по затылку, впиваются под кожу. Отворачиваюсь и иду быстрее. Затылок горит. Я знаю, что он всё ещё смотрит. Не оборачиваюсь. Не оборачиваюсь. Чёрт. Оборачиваюсь. Сергей не отводит взгляда. Губы изгибаются медленно и хищно, обещая неприятности. Между нами пятьдесят метров, но я ощущаю его присутствие так, будто он стоит за моей спиной, склонившись к уху. Что это было? Пульс ускоряется, и я не могу понять, от страха это или от чего-то совсем другого. Он смотрел на меня так, будто я украла нечто, что принадлежит ему. Будто Глеб, протянувший мне салфетки, совершил какое-то преступление. Бред. Я для него никто. Меньше чем никто. Я часть декора, которая случайно ожила и попалась ему под ноющую руку. Так почему же по коже до сих пор бегут мурашки? Толкаю дверь в служебное помещение и выдыхаю. Здесь безопаснее. Здесь его взгляд не достанет. Глеб заставил меня почувствовать тепло, а Сергей заставляет меня гореть. И я ненавижу это.