Глава 7

Настя Переодеваюсь в комнате персонала за металлическим шкафчиком, который скрипит, когда я дёргаю дверцу. Снимаю мокрую блузку и с облегчением выдыхаю. Кожа покрыта мурашками, холодная от испарившейся влаги. Новая блузка пахнет крахмалом и стиральным порошком. Натягиваю её через голову, разглаживаю складки. Ткань мягче, чем та, что выдали утром. Кто-то явно оставил эту блузку после долгих смен, когда хлопок становится покладистым от многократных стирок. Застёгиваю последнюю пуговицу и смотрю на себя в мутное зеркало над раковиной. Лицо бледное. Глаза блестят ярче, чем положено. Щёки всё ещё горят после того взгляда у барной стойки. Стоп. Брызгаю в лицо холодной водой, позволяя ей смыть остатки унижения и опасности, что забралась под кожу, когда Сергей смотрел на меня так, будто я нарушила какое-то его личное правило. Вытираюсь бумажным полотенцем и возвращаюсь к работе. Дверь открывается, и я выхожу в коридор. Шум зала накатывает волной. Смех, звон бокалов, приглушённая музыка. Всё работает как отлаженный механизм, и я снова его часть. Подхожу к стойке выдачи и забираю новый поднос. Татьяна Александровна бросает на меня оценивающий взгляд. – Переоделась? – Да. Время пролетает незаметно, и вот уже вечерняя смена в самом разгаре. Зал заполнен до последнего столика. Звон бокалов, приглушённый смех, тихая музыка, которая не раздражает, а обволакивает. Я уже два часа на ногах, и мои новые туфли начинают напоминать орудия средневековых пыток. Но я держусь. Улыбаюсь, принимаю заказы, запоминаю лица. Фиксирую в голове предпочтения гостей с той же педантичностью, с которой учила таблицу умножения в первом классе. Когда-нибудь эти знания пригодятся. Возможно, чтобы удивить другого капризного гостя. Или просто чтобы доказать себе: я выше этого. Делаю всё, чтобы раствориться в идеально отлаженной машине обслуживания. И тут двери распахиваются. Входит он. Сергей Макаров. И на этот раз не один. На его руке виснет девушка, которая словно сошла с обложки глянцевого журнала. Блондинка. Видимо та особь, что так отвлекала ненаглядного во время вождения, что тот позабыл обо всём на свете. Её копна идеально уложенных волос переливаются под светом люстр, как жидкое золото. Платье цвета шампанского облегает каждый изгиб её точёной фигуры. На шее сверкает колье, которое явно стоит дороже моей годовой учёбы. Она смеётся, запрокидывая голову, и её смех звучит как звон хрустальных бокалов: красиво, дорого, но от него хочется заткнуть уши. Весь зал на мгновение замирает. Даже официанты приостанавливаются в движении, словно кто-то нажал на паузу. Сергей ведёт её через зал с тем же самоуверенным видом хозяина, но на этот раз его спутница крадёт всё внимание. Хостес Юлия подходит к ним с традиционной улыбкой и предлагает свободный столик у окна. Блондинка даже не смотрит на неё. – Тот, – она указывает маникюрным пальцем на лучший столик в центре зала. Тот самый, с которого виден весь ресторан и который попадает в мою зону обслуживания. Естественно. Юлия на секунду замирает, затем бросает быстрый взгляд на меня. Извиняющийся взгляд. Я киваю. Всё в порядке. Я справлюсь. Они садятся. Сергей откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и выглядит таким расслабленным, словно находится у себя дома на диване. Блондинка изучает зал, и её взгляд скользит по лицам присутствующих с холодной оценкой. Королева, осматривающая своих подданных. Беру меню, делаю глубокий вдох и подхожу к их столику. Улыбка приклеена к лицу, как пластырь на рану. – Добрый вечер. Меня зовут Анастасия. Я буду вашим официантом сегодня. Что я могу… – Воды, – обрывает меня блондинка, даже не подняв глаз. – Конечно. Газированную или… – Без газа. Холодную. Очень холодную. С лимоном. И лёд отдельно, не в стакане. Киваю и записываю в блокнот. Сергей молчит, но его взгляд прожигает мою кожу. Он смотрит на меня с любопытством хищника, который ждёт, когда жертва споткнётся. Приношу воду. Графин, стакан, отдельная пиала со льдом, долька лимона на блюдце. Всё идеально. Блондинка берёт стакан, подносит к губам, делает крошечный глоток и морщится. – Недостаточно холодно. Моя улыбка не дрогнула. Профессиональная и безупречная маска. – Приношу извинения. Принесу сейчас другую. – Естественно, принесёшь. Возвращаюсь на кухню. Ставлю новый графин в холодильник на две минуты и несу обратно. Ставлю перед ней с такой аккуратностью, будто это Грааль. Она пробует. Кивает. Никакого спасибо, только кивок, как хозяйка, соизволившая одобрить действия служанки. – Меню, – произносит она и протягивает мне кожаную папку двумя пальцами, словно держит грязную тряпку. – Оно липкое. Беру меню. И ничего оно не липкое… Его ведь протирают после каждого гостя, но я не спорю. – Сейчас принесу другое. Приношу новое. Она открывает его, изучает страницы с таким видом, будто читает список преступлений против человечности. – Что вы порекомендуете? – наконец спрашивает она, подняв на меня глаза. В этих глазах, голубых и пустых, как зимнее небо, читается игра. Она знает, что закажет, но ей нужно представление. Ей нужно посмотреть, как я буду стараться. Начинаю описывать блюда. Тартар из лосося, ризотто с белыми грибами, утиная грудка в апельсиновом соусе. Говорю спокойно и профессионально, с лёгкими нотками энтузиазма. Внутри меня закипает лава, но снаружи ледяной профессионализм. Она слушает, постукивая ногтем по столу. Тук. Тук. Тук. Маникюр безупречный, цвет кроваво-алый. Она не просто стучит, а отсчитывает ритм моего унижения. – Хорошо, возьму салат «Цезарь», но без сухариков. И без пармезана. И соус отдельно. И курицу тоже отдельно. То есть листья салата. Вот так просто. Видимо, она привыкла есть зелень, выращенную в оранжереях на Марсе. – Конечно, а для вас, господин? – поворачиваюсь к Сергею, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Стейк средней прожарки с овощами гриль. Его голос звучит равнодушно, но когда я всё-таки поднимаю глаза, он смотрит на меня. Долго и изучающе. Как энтомолог, рассматривающий редкое насекомое под стеклом. В его взгляде нет ничего тёплого. Только холодный интерес и ожидание того момента, когда я сломаюсь. – Приготовим прямо сейчас, – отвечаю и записываю заказ. – И вино, – добавляет блондинка. – Самое лучшее белое, но принеси сначала, я попробую, если мне не понравится, заменишь. – Конечно. Ухожу и передаю заказ на кухню. Прошу Антона налить бокал лучшего совиньона. Он ухмыляется и наклоняется через стойку. – Опять Макаров со своей новой игрушкой? – Угадал. – Держись, солнышко. Эта порода любит играть с едой перед тем, как съесть. Он наливает вино, и я замечаю, как его губы изгибаются в лёгкой ухмылке. – Хотя, если честно, его новая пассия выглядит так, будто сама могла бы кого-нибудь сожрать на завтрак. Фыркаю, несмотря на напряжение. – Спасибо за моральную поддержку. – Всегда пожалуйста, если что, лимонад в холодильнике. Для выживших. Я не отвечаю, просто беру бокал и возвращаюсь. Следующие сорок минут превращаются в мастер-класс по издевательствам. Вилка упала на пол. Моя вина, естественно. Приношу новую, и когда кладу её на стол, бросаю взгляд на Сергея. Он смотрит в окно, крутит бокал в пальцах. Скучает? Или просто отстранился от спектакля, который сам же организовал? Салат недостаточно хрустящий. Моя вина. Она жалуется, и на долю секунды в глазах Сергея мелькает тень, похожая на раздражение направленное не на меня, а на неё, но он молчит. И это почему-то бесит сильнее. Стейк, который она всё-таки заказала вместо салата, пережарен. Хотя это не так. Моя вина. Вино слишком кислое. Хотя это одно из лучших вин в карте. Моя вина. Каждая её фраза колет тонкой иглой. Не грубость, нет. Грубость можно было бы пресечь. Это пассивная агрессия, завёрнутая в дорогую обёртку вежливости. И всё это время Сергей молчит. Он не вмешивается, не останавливает её, а просто… наслаждается шоу. Засекаю тайминг. Сорок минут издевательств, и ни одной трещины в моей маске. Если это экзамен, то я сдала его на пятёрку. Хотя экзаменатор не подозревает, что я вообще сдавала. Наконец приходит время счёта. Приношу его на маленьком кожаном подносе и ставлю рядом с его рукой. Сергей берёт счёт, бросает на него ленивый взгляд и достаёт кредитку. Кладёт её сверху. Я протягиваю руку, чтобы взять поднос. Он медленно тянется к подносу. Слишком медленно для простого жеста. Я вижу, как его пальцы скользят по кожаной поверхности, приближаются к моим. Мне нужно отступить и убрать руку, но я застываю, как кролик перед удавом. И тут его пальцы накрывают мои. Горячие и твёрдые. Подушечки большого пальца скользят по тыльной стороне ладони, будто случайно, но я знаю, что ничего случайного в этом жесте нет. Разряд бежит от запястья вверх по руке, взрывается в солнечном сплетении, опускается ниже, туда, где не должен. Сердце пропускает удар. Дыхание останавливается. Замираю, будто движение разрушит эту секунду, хотя мне нужно, чтобы она закончилась. Сейчас. Немедленно. Потому что ещё мгновение, и он увидит, как у меня дрожат пальцы. Поднимаю глаза. Сергей смотрит прямо на меня, и теперь в его взгляде появляется иное выражение. Не издёвка или холодный интерес, а признание. – А ты сильнее, чем кажешься, – произносит он тихо, так, чтобы слышала только я. Голос низкий, почти хриплый, словно он тратит усилия, чтобы держать его ровным. Интонация скользит по коже, оставляет след, как медленное прикосновение. Пауза. Его взгляд темнеет. – Любопытно, насколько сильнее? В этих словах читается не просто признание. В них звучит обещание. Угроза. Или и то, и другое одновременно. Я ненавижу его. Ненавижу каждый миллиметр его самодовольной морды, каждое слово, каждый жест. Ненавижу то, как он смотрит на меня, будто я загадка, которую он жаждет разгадать. И больше всего ненавижу то, что моё тело не получило этот меморандум. Выдёргиваю руку, беру поднос и выпрямляюсь. – Спасибо за визит. Хорошего вечера. Мой голос твёрд. Я разворачиваюсь и ухожу. Его взгляд сверлит мне спину. Блондинка обращается к нему с какой-то фразой, но он не отвечает. Когда добираюсь до барной стойки, руки наконец начинают дрожать. Ставлю поднос на стойку. Пальцы сжимаются, и я выдыхаю. Антон наливает мне лимонад, но я не пью. Просто держу холодный стакан, пытаясь остудить огонь, который разгорелся внутри от одного его прикосновения. – Ну что, выжила? – Пока да. – Тогда лимонад точно заслужила. О да… Макаров смотрел на меня, и логика кричала: беги, защищайся, не дай ему увидеть, что его прикосновение делает что-то с тобой, но тело меня предаёт. "А ты сильнее, чем кажешься. Любопытно, насколько сильнее?! Нашёл, блин, подопытного кролика! Допиваю лимонад, ставлю стакан на стойку и выпрямляю плечи. Макаров объявил войну. Хорошо. Я тоже умею воевать. Поднимаю глаза и вижу, что Сергей и блондинка уже встают. Он держит её за талию, ведёт к выходу, но у дверей оборачивается. Наши взгляды встречаются и он мне улыбается. Мне? Губы изгибаются медленно и хищно, обещая продолжение. Отворачиваюсь первой. Маленькая победа, но внутренний голос предупреждает, что это только начало.