Глава 11

Нина… Вот уже несколько дней душа Дементьева, как только он слышал это имя, разворачивалась, а потом, поёжившись, сжималась в плотный колючий клубок. Она была везде. Она была во всём. Мысли о ней заменяли бессонные ночи.

Нина была загадкой. Той самой, которую хотелось разгадать. Причём именно самому, не позволяя себе пользоваться подсказками. Точно как в детстве: пытливый детский ум наотрез оказывался заглядывать на последнюю страницу журнала кроссвордов, чтобы выяснить ответы на поставленные и неотгаданные вопросы. Хотелось самому, чтобы по-честному, чтобы вышел какой-то толк. И он шёл в библиотеку. Он просматривал вырезки из газет и журналов. И он всегда! Всегда, без исключения, находил эти ответы сам, ощущая полное удовлетворение от проделанной работы! Ещё в то время, когда и слова-то такого, «удовлетворение», не знал. Но по телу разливалось приятное тепло, кровь бежала быстрее, а в душе намечалось что-то вроде эйфории от собственной, непосредственно детской всесильности. Сейчас тепло по телу разливает пара глотков коньяка, ну, и… конечно же, Нина. Что-то в ней заставляет уделять нахалке внимание. Что-то не позволяет отступить или просто развернутся и уйти, хотя, зачем скрывать, именно так сделать и следовало. Ещё с самого начала. Или просто переспать и забыть — тоже неплохо, как вариант. Но вместо вроде бы благоразумных действий он продолжал играть в её игру, погружаясь всё глубже, точно в топь. А затянуло так, что только кончики ушей видно.

— Даниил Алексеевич, партнёры ждут нашего ответа. — Послышался уверенный голос слева и от собственных мыслей нехотя, но всё же пришлось оторваться.

Одиннадцать утра. Совещание. Восемь человек в идеальных костюмах сидят с напряжёнными спинами. Лица выражают абсолютное трудовое рвение и нешуточную заинтересованность в прозвучавшем монологе. Жаль, что сам Дементьев его упустил.

Постепенно задумчивость с лица спала, а говоривший нервно приоткрыл рот и глубоко вздохнул.

— Если вы считаете, что какие-либо выводы делать рано…

— Я пока ничего не считаю, Дим. — Сказал, как отрезал, Дементьев, и у собеседника получилось выдохнуть. Впрочем, вместе с ним выдохнула и добрая половина присутствующих. — Ждут — ответим. Ты документы мне оставь, я просмотрю ещё раз. Время терпит? — Спросил он, только чтобы не ставить точку. Климов молча кивнул и поджал губы.

В рядах собравшихся наметилась определённого рода суета, говорящая о том, что пора бы и разойтись. Дементьев отложил разложенные перед собой бумаги в сторону.

— Всем спасибо. Все свободны. Дима? — Климов невесело и весьма неохотно отвлёкся на зов. — На минуту.

Вдвоём отошли в сторону.

— Климов, мне не нравится твоё настроение. Если ты в чём-то неуверен, лучше обсудить это вслух.

— Всё в порядке, проблем нет.

— Если ты нашёл какие-то несостыковки правильнее будет сказать об этом сейчас.

— Ничего такого, Даниил Алексеевич, просто хотел побыстрее закончить.

— Не узнаю тебя. Обычно примерно так звучит моё предложение, а ты, наоборот, упираешься. Что сейчас?

— Сейчас мне уехать надо, Даниил Алексеевич. У матери через шесть дней операция, она волнуется, хочет, чтобы поддержал, чтобы… — Климов запнулся, а Дементьев весьма двусмысленно вздохнул.

— Кто, как ни ты, должен знать, что даже скажи я сейчас «да», «фас», на подготовку основного пакета, на его проработку уйдёт дней десять, не меньше. Вообще, не понял сути проблемы. Надо — езжай. Закончим без тебя.

— Вы же знаете, я вёл проект больше года и не могу…

— Можешь. — Произнёс Дементьев легко и непринуждённо. — А… — Перевёл взгляд на входную дверь кабинета, — Андрей Валентинович с радостью подхватит. — Кивнул он в сторону вошедшего. — Морозов, подхватишь? Как непосредственный начальник?

Климов тоже обернулся и неприязненно поморщился.

— А как же! — Ухмыльнулся Андрей и приблизился к столу, перебирая документы. Климов нервно засопел.

— Даниил Алексеевич, я…

— Я уловил твою идею. Более того, я её одобрил, и мы большой и дружной командой работали над ней не один месяц. За две недели твоего отсутствия ничего кардинально не изменится. Сам знаешь, какие это затраты. Озвученные две недели тебе хватит, чтобы решить вопрос с матерью?

— Хватит, но…

— Вот и отлично! — Хлопнув Климова по плечу, Дементьев весьма доходчиво расставил приоритеты по своим местам. — И даже если мы всё же заключим сделку, на твоей премии это никак не отразится. Заработал.

— Да я не о том совсем! — Климов вспыхнул и направился следом, только Дементьев не позволил. Резко обернувшись, взглядом остановил.

— Единственное о чём прошу, так это соблюсти все формальности. Твоё заявление будет подписано, как только появится на столе Морозова. Андрей, ты уловил?

— Что? Твой приказной тон? — Усмехнулся Морозов. — Уловил и стою на полусогнутых. Всё будет выполнено в лучшем виде.

— Ты свободен. — Дементьев оглянулся на Климова и проводил взглядом.

Как только напряжение в воздухе спало, он присел в своё кресло и запрокинул голову, устремляя взгляд к потолку. Отметил несколько коротких шагов Морозова по направлению к зоне отдыха. Спустя несколько секунд, чуть в стороне от собранных в стопку документов оказалась примечательная пепельница. Рефлексы сработали незамедлительно, а дальше тихий шорох картона, запах табака и щелчок зажигалки. Лёгкие заполнены воздухом до предела, глаза в расслаблении закрылись, а на губах расползлась неприятная ухмылка.

— Я никак в толк не возьму, зачем было её трахать! — Презрительно выругался Дементьев, не глядя на Морозова, и снова затянулся.

Андрей, не торопясь, присел напротив, также не отказался от сигареты, а вот на вопрос отвечать не спешил. Дементьев приоткрыл один глаз и усмехнулся. Уже иначе. Знал, видел старого товарища насквозь, потому и покачал головой, что-то отрицая.

— Ты даже не представляешь, с каким трудом мне далось это решение. — Вроде как пожаловался Морозов, даже не пытаясь скрыть довольной ухмылки.

Авторитет бывалого любителя женщин шагал далеко впереди него и многие не торопились знакомить почтенных супруг с известным «Ловеласом». Дементьев исключением не был, помнится, Оксану представил Морозову, только когда её беременность стала заметна невооружённым глазом. Не то чтобы сомневался, но и лишних поводов для беспокойства в то неспокойное время не искал. Сейчас же к подобным выходкам привык и едва ли мог удивиться очередной победе.

— И с каких пор тебя интересует личная жизнь рядовых сотрудников?

— Наверно, с тех пор, как в вашем присутствии доброй половине сотрудников стало тяжело дышать, Андрюх. Вы в одной команде работаете. Неужели обычного напряга мало? Экстрима захотелось?

— Да достала она меня, Данил! Ты думаешь, я не видел, что происходит? Не понимал? Да она вертела твоим Климовым как хотела! Куда хвост свой повернёт, туда он и скачет, точно с катушек слетел. А если бы всё же окрутила его? Если бы вышла замуж? Поверь, до этого совсем недалеко было. Она бы верёвки из него вила, а паренёк с собачьей верностью и преданностью изо всех сил бы старался. И, могу тебя уверить, старался не в нашу пользу. Ты сам-то эту Марину видел хоть раз?

— Припоминаю смутно, но девка шлюшная… — Не мог не согласиться Дементьев. — К тому же секретарша… Не люблю я эти служебные романы… — Скривился он, напряжённо выдыхая сигаретный дым.

— Вот и я тебе о том же. Пусть сейчас он бесится, зато впредь умнее будет. А так он брезгливый. Туда-сюда и двинет её из кампании. В конце концов, она ведь его секретарша…

Дементьев сделал глубокую затяжку и на Морозова уставился немигающим взглядом.

— Всегда удивлялся твоему умению выходить сухим из подобных ситуаций. Вроде и по самые уши вляпался, а вроде и рдеешь за общее благо.

— Так, я ж завсегда готов!

— Да пожалуйста, только будь добр, Климов через две недели вернётся, а там уж, как хочешь… То ли выпей с ним и растолкуй, какой ты на самом деле добрый и внимательный к чужой беде товарищ, то ли баб вместе с ним трахни, для закрепления понимания, так сказать, а хочешь… хочешь морду подставь, чтобы с молодого и горячего спесь сбить. Но вот чтобы этого напряга я больше не видел. Понятно?

— Да разберёмся. Мне что, в первый раз, что ли?

Морозов похотливо усмехнулся, но тут же оглянулся, и, убедившись, что они наедине, выражение лица быстро сменил. Нахмурился. Дементьев за подобными метаморфозами наблюдал достаточно отстранённо, но откровенно скучающий взгляд лишь подтверждал, что все эти намёки и уловки хорошо понятны. Кивнул, предлагая переходить к самому вопросу. На всякий случай затянулся, зная, что эта затяжка с лёгкостью может стать в этой встрече последней.

— Так что это вчера за фокус был? — Андрей глянул исподлобья, а Дементьев поднял брови вверх, при этом умудряясь создавать атмосферу абсолютной безразличности. — С невестой. — Прозвучало пояснение и сигарету всё же потушить пришлось.

— Никакого фокуса, всё совершенно серьёзно.

— И что? Про то, что «Ланговская» подстилка… Тоже правда?

Задумавшись, Дементьев сжал зубы, плечи немного напряглись, будто в попытке сделать жест безразличия, но замерли, впрочем, всё тело Дементьева в это мгновение напомнило монолит. Он посмотрел Морозову прямо в глаза.

— Ну… Не-ет, Андрюх. — Проговорил Дементьев сквозь зубы, мгновенно забывая о желании спустить последние слова на тормозах. — Ты… свои выражения… попридержи. — Голос вроде и спокойный, но настораживает. — И настоятельно советую в моём присутствии, и, того пуще, без меня… от подобных повторений воздержись. Если Нина… м-хм… только я решаю… — Мысленно выругался он, злясь на то, что слова подобрать не может, но Морозов и без пояснений понял, что сказать он хотел. Собирался, было, отступить, но Дементьев не позволил. За отворот пиджака к себе ближе притянул и проговорил жёстко. — Она тебя не касается, понял? При любом раскладе, не касается, Андрюх.

Морозов стряхнул с себя захват, ткань разгладил.

— Я, вообще, не о том сейчас, Дан. Просто действительно думал, что это шутка такая. Да ты сам помнить должен, как о невестке Ланга отзывались и то, что я вчера увидел, с этим образом, ну никак не вяжется.

— Злые языки… — Пожал плечами Дементьев.

— Симпатичная девочка. Да, не красавица, но вскоре начинаешь понимать, что, конкретно в её случае, внешность далеко не главное. Ланг… Я помню… Да ты же со мной сидел, когда Самойлов про неё рассказывал. Так и сказал: «Ведьма рыжая. Только метлы не хватает». Излишне деловая, борзая не в меру. Дело своё знает, но перегибает и от мнения своего ни на шаг не оступится. Люди не могут так меняться, не мне тебе объяснять. Нина твоя девочка лёгкая, весёлая. Шутки понимает и сама пошутить не прочь. Сам посуди…

— Всё, конечно, так, однако, это, действительно, она. Да, и, насчёт того, что от мнения не отступится… так она и не отступает. В этом с Самойловым я согласен. И скажу больше: я не уверен, что сказал бы о ней как-то иначе, столкнись мы лбами по какому-нибудь вопросу. Нина вчера, конечно, улыбалась, забавляла всех, как могла, но!

— Так что… серьёзно всё? Но, хоть убей, не припомню, чтобы слышал о ней прежде. И сразу в дамках. Это как?

— А это, Андрюха, называется деловая хватка. Нина умничка. Знает, как себя правильно подать и как при этом не прогадать.

— То есть, ваши отношения полностью её инициатива?

— То есть я сказал всё, что хотел сказать, а всё, что не сказал, останется за дверью моей спальни и тебя не касается.

— Понял, понял. — Неприлично засмеялся Морозов, выставляя перед собой открытые ладони. — Зачем звал, кстати? Я к тому, что скоро обед… у меня встреча и…

Морозов замолчал на полуслове, когда Дементьев нахмурился и настойчиво принялся тереть пальцем под нижней губой. Буквально пару секунд он пожевал губами, а потом с неприятной иронической улыбкой воззрился на друга.

— Какого чёрта ты вчера притащил за стол эту потаскушку?! — Дементьев в действительности припомнил изначальную причину разговора и сверкнул глазами. Морозов с наигранным вздохом запрокинул голову.

— Да ладно! Я думал тёплая и дружеская обстановка будет в компании и твоей потаскушки тоже. Предупреждать нужно! Кстати, Нина отлично справилась. И, вообще, мне она понравилась!

— А вот это напрасно. — Выдох получился долгим и с тенью глубокой задумчивости.

Морозов расценил брошеную фразу верно и понимающе прищурился.

— Что? Привыкать к ней не стоит?

— Тебе, так уж точно. А в целом… По крайней мере, не торопись.

Долгое молчание каждый расценил по-своему. Морозов улыбнулся, пытаясь этой улыбкой задеть за живое.

— Это ты из-за Карины бесишься? Так, ты брось, у неё с Темницким нет ничего.

— Свечку держал?

— И в мыслях не было. Меня при его виде тошнит. А вот женщины, к твоему сведению, после секса, если их, конечно же, в следующую же минуту не выставлять за дверь, — многозначительная пауза Морозову удалась, и Дементьев скривил губы. — Расслабившись, они становятся очень разговорчивы. Вот и нашептали мне сладкие губки, что девка твоя просто замуж хочет. Очень хочет. Вот и старается изо всех сил. Из кожи вон лезет.

Дементьев презрительно хмыкнул на желание Морозова выслушивать весь этот бред, а потом ещё и передавать его.

— Инга, кстати, стала бы неплохой партией. По крайней мере, она лишила бы тебя сразу ряда проблем, которыми обычно обременяют новоиспечённые жёны. Правда, за её желанием лечь под тебя возникает резонный вопрос: а была ли девушка? Я прав?

— В моём расписании на ближайшие сто лет места для свадебных церемоний не осталось. — Отметил Дементьев без особого удовольствия и поморщился, видимо, представляя эту картину.

— А Нина что? Устроила вчера истерику? Мне она показалась не особо впечатлённой разыгранной сценой.

— Так она и не впечатлилась. А сцена… Смотря, что ты имеешь в виду. Девочка томно улыбалась и просила взять её нежно и трепетно.

— О как! А ты и так умеешь?

— Я по-всякому умею. Но тебе оценить эти умения вряд ли придётся. Мужчины не в моём вкусе.

— Представить себе не можешь, как я этой новости обрадовался! — Съязвил Морозов и неприязненно поморщился.

— Да? Ну и отлично. А теперь иди отсюда. Голова от тебя трещит!

— Выгоняешь?

— Нет. Можешь посидеть ещё чуток, и тогда точно выгоню. Пинком под зад. Как думаешь, это положительно скажется на твоей репутации? — Улыбнулся Дементьев, приподнимаясь с кресла.

— Репутация не пострадает. Если что, я скажу, что ты сделал непристойное предложение сексуального характера и не принял моего вежливого отказа.

— Вон пошёл!

— Уже, уже. Передавай невесте пламенный привет и непременно поцелуй от меня. Можно в лоб, но, главное, чтобы с чувством.

— Я сейчас тебя поцелую, — громко хмыкнув, проговорил Дементьев, но лишь насмешливо смотрел, не желая выполнять и малейшего движения.

— Так, ушёл уже, Дан! — Выкрикнул Морозов у самых дверей и всё-таки вышел, позволяя вернуться к раздумьям, которые приносят гораздо больше удовольствия, чем примелькавшаяся рожа Андрюхи.

Нина вспомнилась с хмельной улыбкой на губах, в вечернем платье, длинный подол которого выступал из-под его пиджака, небрежно накинутого на худые тонкие плечи. Он вдруг для себя отметил, что она за последнее время единственная женщина, при мыслях о которой курить не хочется. Странно. Когда с ней разговариваешь, кажется, от нервного срыва только сигарета и спасёт, а когда думаешь… Странно.

Реакция её вспомнилась, когда Инга в ресторане появилась. Забавная такая реакция. И момент, когда игривый взгляд превращается в несущийся на невероятной скорости ледокол, когда улыбка, теряя теплоту, застенчивость, становится каменной и буквально прирастает к губам, когда всё тело изнутри выгибает, а она продолжает держать спину, будто этого не замечая. И ведь всё поняла… С первого взгляда поняла. Думала, этого никто не видит и как на прицеле вела соперницу по всему залу. А самое забавное в том, что её не хотелось прерывать. Сам бы давно отвернулся, и думать забыл, но подразнить Нину хотелось. Чтобы… Что это было?.. Ревность? Да! Чтобы ревность её чувствовать и своей властью упиваться. Он мог бы с лёгкостью отмахнуться, но позволил ей проявить себя. И все эти весьма не призрачные намёки «Морозовской» сучки пришлись как нельзя кстати. Чувствуя опасность, женщина становится хищницей, охраняя своё. Нина в этой роли была превосходна. Холодна и недосягаема внешне, внутри она кипела, а потом, вечером, когда остались наедине… Она будто потерялась в своей игре или это была очередная роль?..

Такой она нравилась ещё больше. Податливой и милой, хотя «милой» Нину назвать было довольно-таки трудно. Даже в своей нежности она умудрялась быть агрессивной. Чего только стоил её пьяный бред, который на самом деле бредом не являлся. И, конечно же, ключевое слово «чулки», прозвучавшее ровно в том месте и в то время, завело с пол-оборота. По воле случая или по своей собственной, прошлой ночью она хотела забыться. Стать слабой рядом с ним или, наоборот, лишь позволить себе маленькую слабость. А потом совершенно искренне злилась, получив отказ. И только для того, чтобы увидеть эту злость, отказать стоило! Несмотря на то, что и сам её хотел. Прямо там! В парке! В свете уличного фонаря! Пусть даже на глазах у редких прохожих… Сам себе на горло наступил, отталкивая. Хотя… едва ли ей могло понравиться то, что он готов предложить. Ласкать не хотелось. Только брать. Нину особенно. С ней, вообще, притворяться не хотелось. Только если подразнить, а так… Чтобы честно, чтобы без обмана. Уверен был, что её детские и когда-то наивные мечты не раз разбились о каменную стену реальности, а девочка всё равно тянулась к свету. Не замечая того, что путает тёплые солнечные лучи с обжигающим, уничтожающим пламенем. И Нина сгорит. Он почти уверен. Иногда так и хочется сказать: «ИДИ!», а ещё лучше собственноручно вышвырнуть, да так, чтобы и дорогу забыла. Ведь ей совсем немного за тридцать, а ему уже так скоро пятьдесят…

— Даниил Алексеевич, в приёмной ожидает мужчина. Без записи. Сказал, что по личному вопросу. Представился как Георг Ланг. — Сухо доложила секретарь по громкой связи, и невольный смешок сорвался с губ.

— Как же я тебя прогоню, Ниночка, если ты мне сейчас так нужна? — Жёстко усмехнулся Дементьев сам себе, и секунды хватило, чтобы достигнуть стола и ответить. — Пропусти!

Ланг вошёл, впустив поперёд себя самодовольство, высокомерие, излишнюю уверенность и именно в такой невесёлой компании остановился по самому центру просторного кабинета. Будто не замечая Дементьева, он огляделся, поджимая тонкие сухие губы, презрительно нахмурился и только тогда поднял свой жёсткий взгляд.

— Жора, друг дорогой, какие люди! — Будто не замечая показательной брезгливости, Дементьев вскинул руки в приветственном жесте, ничуть не стесняясь жгучих эмоций.

Правда, не подошёл, даже на шаг не приблизился. Нижнюю губу в азарте закусил и не сдержал широкой враждебной улыбки, больше напоминающей злобный оскал. Губами достал из пачки сигарету, быстро прикурил и оскалился сильнее, как только выдохнул.

Ланг снова поморщился.

— Можно было обойтись и без этих фамильярностей. — Заметил тот строго и прошёл мимо Дементьева, не удостоив взглядом. Устроился за столом переговоров. Повёл плечами, пытаясь сбросить с себя неприязненный взгляд, но так и не обернулся.

— Не припомню, чтобы приглашал тебя в гости. — Медленно приближаясь, Дементьев делал одну затяжку за другой, забывая передохнуть, не желая посмаковать, расслабится. Точно марафонец, для которого каждый вдох важно сделать в определённое время.

Он обошёл стол по кругу и остановился ровно напротив Ланга, но не присел. Тот скривился, не пытаясь сдерживать неприязнь, пожевал губами, видимо, мысленно себя успокаивая, и только тогда смог улыбнуться без присущего этой улыбке яда.

— Где Нина? — Бросил тот коротко и зло.

Получив в ответ провокационное молчание и полное безразличие, Ланг пробарабанил пальцами по столу, отбивая сложный ритм, напряжённо выдохнул.

— Брось этот цирк! — Процедил он сквозь зубы. — Что за бред ты нёс вчера по телефону?

Дементьев прищурился, припоминая и, наконец-то, злорадно улыбнулся, изображая смутное понимание.

— Так вот, что тебя привело… — Вытянул он губы трубочкой, будто что-то прикидывал в уме, склонил голову набок. — Да… — Прикрыл глаза, точно пытался продемонстрировать наслаждение. — Да! — Взгляд прояснился, теперь он стоял прямо, с располагающей улыбкой и соответственной для торжественных моментов позой. — Можешь поздравлять, я женюсь!

Дементьев засиял довольной улыбкой, выпячивая вперёд грудь, и улыбка эта стала шире, когда Ланг тихо выругался.

— Не нужно громких слов и восклицаний. — Выставив ладонь вперёд, качнул головой Дементьев. — Достаточно тихих… искренних… пожеланий. — Медленно и чуть возбуждённо выдохнул он, покаянно склонив голову, и лишь исподлобья продолжал следить за тем, как лицо Ланга вытягивается от бешенства, как побелели губы, затрясся подбородок.

Не выдержав волнительных мгновений, Дементьев тихо, сдавленно рассмеялся.

— Ох, Жора, Жора… Зависть плохой советчик. — Склонил он голову. Теперь уже на другой бок.

— Какой я тебе Жора?! — Воскликнул Ланг, Дементьев же, понимающе покивал головой.

— Понять тебя, конечно, можно. Нина… — он закусил губу и задержал дыхание. — Нина сладкая девочка. Такая сладкая, что всё внутри от сладости этой выжигает. Помнишь, как в детстве, рябина черноплодная… Наберёшь жменю и набиваешь полный рот. Сладко, но вя-жет… — Зажмурился, оскаливаясь, головой покачал. — Язык потом не ворочается, а так…

— Что ты несёшь? — Голос Ланга проскрипел. Дементьев безразлично пожал плечами.

— Неужто не ел?.. — Неверяще прищурился. — А я пригоршнями жрал. — Осторожная улыбка вышла с ностальгическим оттенком.

— Могу лишь посочувствовать твоему голозадому детству. — Фыркнул Ланг и нервно дёрнул ладонью. Дементьев языком прищёлкнул.

— Да брось! — Рукой махнул. — Забудь. Это я так… к слову. — В лице изменился, теряя и намёк на улыбку. — И её забудь. Нет больше. Для тебя — так точно. — Проговорил Дементьев внушительным тоном, чуть подавшись вперёд. Тотчас же сдавленно рассмеялся перекошенному лицу напротив.

— Где Нина?!

— А знаешь…

Захотелось выпить, и отказывать себе Дементьев не стал, отошёл в сторону небольшого стеллажа и достал початую бутылку виски. Плеснул в бокал и лишь мысленно, с сожалением отметил отсутствие льда. Недокуренную сигарету бросил в пепельницу, стоящую рядом. Сделал короткий глоток, процедил обжигающую жидкость сквозь зубы, скривился, и лишь Ланг, который молча наблюдал со стороны, заставлял широко разводить губы, демонстрируя улыбку.

— Тебе не предлагаю. Знаю, что не пьёшь. — Махнул он рукой, в которой сжимал бокал. — Так вот, что я сказать хотел… Иногда кажется, в моём роду были люди востока.

— В каком роду? Ты безродный!

Дементьев лишь усмехнулся, отрицательно покачивая головой.

— Да? А в Священных Писаниях говорится, что все люди братья. Ты так не считаешь?

— Бог уберёг от таких родственников, как ты. — Буркнул Ланг и отвернулся.

— Ну да, ну да… Так вот, о востоке. О том востоке, где женщины до сих пор остались женщинами. Понимаешь, о чём я? Ты, кстати, на немца тоже не особо похож. — Махнул Дементьев рукой, забавляясь его реакцией. — Помнишь из истории? Истинные арийцы: светлые волосы, голубые глаза… — Он втянул запах гнева и мстительно прищурился. — Так о чём это я?… О восточных женщинах. — Сам себе напомнил. — Платок этот на голове, — жестами руки изобразил нужный образ, — или чадра, а под ней платье в пол… Мне всегда хотелось иметь покорную жену. Характер… чёрт его раздери. — Произнёс он задумчиво и мизинцем над бровью почесал. — Люблю командовать и ничего не могу с собой поделать. Или не хочу… — Проговорил на выдохе и снова задумался. Ланг странно напрягся, ловя каждое слово. — Нина и покорность понятия слабо совместимые, но несколько уроков учтивости и вежливости даже из неё…

— Если ты её хоть пальцем тронешь!.. — Взревел Ланг, приподнимаясь, опираясь кулаками о стол.

Дементьев смолк и на того, как на зверька диковинного поглядывал. Потом перевёл взгляд на свою свободную ладонь, на пальцы, и дерзко улыбнулся, сквозь эти самые пальцы на Ланга поглядывая.

— Пальцем? — Уточнил он насмешливо, заново ладонь разглядывая. — Пальцем — это да. Такие забавы периодически входят в нашу утреннюю разминку. Только обычно девочка предпочитает более существенный аргумент. Тебе ли не знать. — Сказал и дыхание задержал, за Лангом наблюдая. Багровое лицо и округлившиеся глаза, сцепленные зубы и желваки на скулах. — Или всё-таки не знаешь? Не дала… — Проговорил Дементьев шёпотом, не лишённым сочувствия, сдавленно рассмеялся и, наконец, отставил бокал в сторону. Выпивка не пришлась по вкусу. — Тогда просто позавидуй мне. Молча.

— Удавлю, ублюдка!

Ланг, было, бросился нападать, но тут же остановился, будто от какого-то внутреннего толчка.

— Послушай, ты…

Дементьев насмешливо хмыкнул:

— Могу даже записать.

— Запишешь. Ты обязательно запишешь… — Нервно кивал Ланг, прогоняя набежавшую слюну. — Только учти: если я не увижу её в ближайшее время… ты… ты труп. Понял?

— Страшно. Боюсь, трясусь. — Проговорил Дементьев, изображая панику, даже опасливо обернулся, правда, тут же рассмеялся в голос. — Ты о себе сейчас, Жор? Не смеши.

— О себе, да не только. Почему Нина не отвечает на телефонные звонки?

Тут Дементьев удивлённо приподнял брови.

— Не отвечает? Хм… Давай-ка, давай-ка… набирай. Самому интересно стало. — Подначивал он, округлив глаза, и выждал, пока растерянный Ланг извлёк из кармана телефон, пока набрал номер.

Он резко обернулся, когда телефонная трель отозвалась в ящике рабочего стола. На Ланга посмотрел и плечами пожал, выражая недоумение, а трель всё не прекращалась. Через несколько мгновений Дементьев сжимал в ладони аккуратный телефонный аппарат, явно принадлежащий женщине, понимающая улыбка коснулась губ, а частые соглашающиеся кивки головы говорили о скором прояснении.

— Совершенно забыл… — Сверкнул глазами Дементьев, пытаясь не выдать звериный оскал. — Да, да, начинаю припоминать… — На Ланга глянул чуть ошарашенно. — Девочка мне настолько доверяет, что даже… даже секретарём приняла, представляешь? Да… Отдала телефон. — Осторожно повертел он рукой, сжимая аппарат чрезмерно крепко. — Я иногда разрешаю малышке им пользоваться. В моём, разумеется, присутствии. Видимо… видимо, ты позвонил не в самый удачный момент, и ответить Ниночка просто не смогла. — Глянул он и ещё несколько раз кивнул головой. — Да, да, да, да, да… вчера. Вчера звонил. — Мысленно отметил, что бледность Лангу не к лицу, но продолжил. — Было… было как-то не до тебя. Да. Точно, вспомнил. — Жёстко усмехнулся Дементьев, глядя будто сквозь мужчину и медленно продолжал. — Трудно, знаешь ли, разговаривать по телефону, когда руки пристёгнуты наручниками к изголовью кровати, во рту кляп, а задница торчит вверх. — Взгляд прояснился и неприятно резанул. — Моя любимая поза. Практически уверен, Нина очень скоро её тоже полюбит.

Высказал он и не стал отступать, когда Ланг не сдержался и бросился на него, хватая за грудки, сотрясая. Лишь нагло ухмыльнулся в ответ на такую реакцию. Мог бы, присвистнул, подбадривая.

— А где же ваша хвалёная выдержка, Георг Александрович? Где ваши манеры, где почтение к собеседнику?

— Какая же ты тварь!.. — Прорычал Ланг, не в силах сдерживать пробивающую насквозь злость.

— Такая же тварь, как и ты, Жорик. Не больше и не меньше. Не нравится? А мне кажется, мы очень похожи. И не только внешне…

Дементьев громко рассмеялся, когда Ланг со свистящим выдохом оттолкнул его от себя.

— Если это всё, что ты хотел сказать, то можешь идти. — Бросил Дементьев в спину, но Ланг не ушёл. Развернулся, заколотился от бешенства, вызывая лишь очередную насмешку:

— Ну что? Что ты там кулаки жмёшь, Жор? Давай уже, вызови меня на дуэль. Или боишься проиграть? — Провоцировал, зная наверняка, что у Ланга кишка тонка ответить. — Так, ты не бойся! Обещаю, ты ничего не почувствуешь! Давай! Вступись за честь девушки.

Ланг передёрнулся, но продолжал молчать.

— Нет?! Ты же меня знаешь, Жор, я ведь Нину просто так не отпущу. Сломаю. Неужели тебе её не жаль?! — Вызывающе бросал он одну фразу за другой, а улыбка всё больше походила на безумную, пустую, жестокую. — Ведь немного прошу. Ты скажи просто, что я неправ. Может, поверю…

— Ты конченый ублюдок! — Выплюнул Ланг и скривился, расправляя плечи. Он сделал шаг назад и снова остановился.

— Молодец, высказался. Только я не пойму что-то, кого этой фразой ты хотел удивить? И ты, и я сам давно об этом знаем. Только бы воздух сотрясать! Езжай домой, Жора. — Небрежно усмехнулся Дементьев, милостиво взмахнув рукой. — Твоё рвение похвально, только опоздал чуток. — Посмотрел он, глазами сверкнул и вдруг в лице изменился. — Кстати, Жор, раз уж мы с тобой так вот по-дружески встретились, — весьма своеобразный размашистый жест руками обозначал что-то глобальное, — пообщались, — на этом и сам хмыкнул. — Раз у нас с тобой образовалось такое взаимопонимание, может, поделишься секретом, на чём ты её поймал?

Ланг вздохнул так, словно получил удар под дых.

— Ты это о чём?.. — Уточнил он настороженно и чуть выставил одно плечо вперёд, будто в стойке.

— Ну, как же… Ведь не посмеешь отрицать, что Нина девочка умная. Практически уверен, она и прежде такой была, а с тобой связалась. Поверь, и одного взгляда хватило, чтобы понять, какая у вас с ней взаимная любовь. Или, скорее, не с тобой, а с твоим сыном. Она была хорошей женой, Жор? Или только хорошей невесткой?

— Тебе-то что?

— Примеряюсь!

— Не сказала, значит… — Странно усмехнулся Ланг и потёр подбородок двумя пальцами. — И ведь как точно сказано… поймал… А, знаешь, ты прав. Было кое-что такое… В общем, Ниночка очень не хотела возвращаться к своей прошлой жизни. — Паскудно ухмыльнулся он и прищурился на один глаз. — Как тебе мой ответ? Удовлетворил?

— Как сказать… — Потянул Дементьев с каким-то извращённым удовольствием. Рот открыл, чтобы что-то добавить, но не успел.

— Я не уеду, пока с Ниной не переговорю. — С присущим семейству Ланг упрямством проговорил Георг Александрович и гордо вздёрнул подбородок. Дементьев насмешливо приподнял бровь.

Немая сцена заняла не более минуты, после чего Ланг нервно сглотнул, а Дементьев не сдержал сдавленный смешок.

— И чего ты сейчас ждёшь? Хочешь, чтобы пожелал тебе удачи?.. Удачи, Жор.

Дементьев подошёл к столу и, глядя Лангу прямо в глаза, лёгким движением руки столкнул телефон на пол, сделал шаг вперёд и чуть поморщился, услышав звук треснувшего дисплея. Приоткрыл рот в притворном испуге и глянул исподлобья.

— Досадное недоразумение. — Развёл он руками и надавил на аппарат сильнее, переводя собственный вес на одну ногу. — Но практически уверен, что смогу выпросить у малышки прощение. В конце концов… я мастерски владею языком.

Дементьев громко рассмеялся, когда Ланг, мысленно сплюнув, направился к выходу. Ещё некоторое время он молча смотрел на плотно закрытую дверь, с каменным лицом нажал на кнопку связи с секретарём.