Глава 25

Дементьев изменился. Нет, он не перестал гипнотизировать меня непроницаемым взглядом, когда его что-то не устраивало. Он не «растаял», отзываясь на мою заботу, и он не носил меня на руках от рассвета и до заката, но всё же что-то такое, что нельзя описать словами, но можно прочувствовать, между нами возникло. Это было ещё не доверие, но что-то очень близкое, родное к нему. Я тоже пыталась его понять. Честно пыталась. И привыкнуть к его постоянному присутствию в своей жизни, но было сложно. Сложно отчитываться о каждом проделанном шаге, не получая обратного отчёта взамен, сложно скрывать то, что рассказать бы стоило. И я ждала. Финала ждала, развязки. Казалось, вот… вот он, момент истины, когда Дементьев угрюмый, уставший, когда, не глядя на меня, следовал в свой кабинет и заседал там по два, три часа. «Нина, зайди ко мне» — говорил он и от страха всё внутри переворачивалось. Я не правды боялась, а его реакции на эту самую правду. А ещё понимала, что страх этот вполне оправдан, потому что не знала его. Вообще, не знала, не имела ни малейшего представления о мужчине, рядом с которым живу, с которым сплю, с которым ем из одной тарелки… Хотя, в этом месте заговариваюсь и последнего в наших отношениях не было. Он просто принял меня. Ответил на мою настойчивость, не более того. Но открываться не хотел. И я даже догадывалась почему: я открываться также не спешила.

«Лиса! Тебе бы пошёл рыжий цвет волос!». Брошенная невзначай фраза заставляла меня впадать в ступор, каменеть, замирая. Не хватало сил сдержать рвущийся к лицу жар. Тогда… и во многих других подобных случаях, Дементьев замечал моё состояние. Замечал, но терпеливо молчал. Только вот… он не предлагал решить самой, когда нужные слова будут сказаны. Он так наказывал. Своей якобы невнимательностью наказывал за моё баранье упрямство. Осторожно поглаживал по плечам, успокаивал. И эта игра… бессмысленная игра в «кошки-мышки», когда каждый что-то скрывает, что-то понимает, но продолжает играть… она становилась невыносимой. А обоюдное молчание тяжёлыми кандалами волочилось вслед за нами, не предлагая просвета в ближайшем будущем.

А ещё… ещё я становилась какой-то… мягкотелой. Неприятно покладистой, готовой пойти на компромисс. Дементьев это так называл. Я же выбирала более подходящее слово вроде как «прогнулась» под обстоятельства. Он посмеивался, лохматил и без того взъерошенную шевелюру и раз за разом пояснял, что я, как фигура не сформировавшаяся, могу себе это позволить. Не стеснялся добавлять, что все мнимые достижения получились не иначе как случайно, а на самом деле моё призвание печь пироги. Издевался, конечно, но осадок оставался и заставлял снова и снова разувериваться в собственных силах.

Дементьев часто смотрел на меня. Долго смотрел и молчал. Вдруг становилось неловко, и я старалась делать вид, что не замечаю его внимания, чем, правда, провоцировала очередной поток настойчивости. Прямой взгляд практически никогда не ласкал. Изучением это тоже назвать было сложно. Дементьев словно следил за мной и всеми силами пытался это продемонстрировать.

— А пойдём, погуляем? — Не сдержалась я в один из таких моментов и слащаво улыбнулась, наблюдая, как он прикидывает немногочисленные «за» и «против».

Я склонила голову набок, прикусила губу, к его креслу подошла, но так и не притронулась, хотя Дементьев ждал этого прикосновения.

После секса прошло уже больше часа, он был собран мысленно, упакован в плане одежды. Не поленился застегнуть на все пуговицы сорочку и поджать пряжку ремня, а сейчас взирал на меня с лёгкой тенью подозрения.

Первым протянул руку и сжал бедро, с удовольствием наблюдая, как его широкая горячая ладонь вызывает вполне понятную дрожь на моей коже. Провёл большим пальцем чуть глубже по внутренней поверхности бедра, посмотрел в глаза и рассмеялся, меж тем, хватку усиливая.

— Не перестаю удивляться, как ты умеешь себя настроить. — Поиграл он бровями и с силой потянул на себя, усаживая на колени.

— Я внимания хочу!

— Весь твой! — Руки Дементьев раскинул, изображая что-то необъятное, а я покачала головой.

— Ещё мгновение назад в твоей голове прокручивался очередной хитрый ход, Дементьев. — Упрекнула я, недовольно поджимая губы. — Всё твоё внимание заканчивается с наступлением оргазма. Я начинаю думать, что нужна тебе только для секса.

— Ты нужна для удовлетворения моих душевных потребностей, Ниночка. Когда я тебя вижу, всё внутри ликует и призывает бороться.

— Бороться со мной?! — Натурально ахнула я, но Дементьев крепко обнял за плечи, явно принимая высказанное в шутку на свой счёт.

— Иногда желание услышать очередную похвалу заводит тебя в тупик, дорогая. Я хочу тебя, и отрицать этого ты не можешь. Я впустил тебя на свою территорию и позволяю становиться со спины, хотя многие только за мысли об этом лишались органа, который у них думал. Не заставляй каждый раз повторяться и напоминать, что ты для меня значишь.

— Но ты ещё ни разу об этом не говорил!

— Ты даже не представляешь, сколько раз я успел об этом подумать…

— Это не ответ, Дементьев. — Я надулась и попыталась выкрутиться из захвата. Дементьев прижался носом к моей спине и жадно втянул в себя воздух.

— Куда ты там хотела поехать? — Он недовольно выдохнул, признавая хоть и незначительное, но все же поражение, а я едва сдержалась, чтобы не захлопать от восторга, оценив его старательность и своевременность хода.

Обернулась, ликуя еще больше при взгляде на уже успевшего передумать Дементьева, но ведь вслух он этого не произнес!

— Не поехать, Дементьев. Не поехать. Я пойти хотела.

— Нина, сейчас два часа ночи и на улице только закончился дождь. Ты уверена в своем желании?

— Как никогда, дорогой. — Сладко улыбнулась я и, уже отмечая едва наметившееся согласие в его холодных глазах, потрепала по небритым щекам. — Десять минут на сборы! — Объявила во всеуслышание и с колен Дементьева соскочила.

Потратив чуть больше заявленного времени, я уже настроилась на недовольное ворчание, на которое Дементьев всегда был щедр, была немного ошарашена скептическим взглядом.

— Ты в этом идти собралась? — Последовал резонный вопрос, и я округлила глаза, поглядывая на собственное изображение в зеркале высокого шкафа.

Меня лично все утраивало, правда, рядом с Дементьевым, я действительно выглядела нелепо. Его джинсы, простая футболка и укороченная кожаная куртка не смотрелись с моим коротким коктейльным платьем, хоть на него и был накинут плотный белый пиджак.

— Пока не сменишь обувь, мы не сдвинемся с места. — Подсказал он, и взгляд мой опустился ниже. Туда, где в отражении, рядом с его кроссовками, теснились мои плетёные босоножки.

Тут я была готова признать, что перемудрила и покорно сменила обувь на такие же белые, как и пиджак туфли.

Я внимательно осмотрела Дементьева перед выходом, мысленно признавая, что он меня удивил. Тот взгляд мой прочёл, в принципе, правильно, и с объяснимым вздохом изогнул бровь, бросая усталый взгляд.

— А ты ожидала, что я прихвачу с собой портфель? — Неприятно хмыкнул он и нажал в лифте кнопку первого этажа.

— Просто не ожидала, что ты умеешь путешествовать налегке.

— До выхода мы говорили о прогулке, а не о путешествии. Согласись, это немного разные понятия.

— Главное, что суть одинаковая. А ещё то, что при взгляде на тебя хочется глотнуть хорошего вина и мурлыкающим тоном проговорить: «Молодой человек, не хотите ли познакомиться?».

Дементьев мягко улыбнулся и подал руку, просто сжимая мою ладонь в своей.

Надо признаться, этим простым на первый и последующие взгляды жестом, растопил лёд моего сердца. В юности у меня не было таких отношений, когда долго-долго кружишь вокруг дома с симпатичным парнишкой, когда огонь во взгляде и непримиримое желание нарушить все запреты. Всё было прозаично, грубо, а отношения для каждой стороны имели свои не озвученные, но заведомо понятные цели. Наверно, именно потому сейчас с Дементьевым было тепло и настолько сладко. Не надо лишних слов, только быть наедине друг с другом.

Мы просто шли по пустынной улице, думая о чём-то о своём, смотрели в тёмную даль и… Что-то я замечталась. Всё было не совсем так. Дементьев, как и некоторое время назад, только уже не дома, думал о делах, а я, жалко хлюпая холодным носом, плелась чуть позади, сжимая его тёплую ладонь, которая придерживала мою, скорее, по инерции, чем по любой другой причине.

— Ты слишком много работаешь, Дементьев. — Сказала я тогда и ускорила шаг, чтобы быть наравне. Дементьев промолчал, но от мыслей своих отвлёкся. — Нужно больше отдыхать, дарить себя близким людям. У тебя есть родственники? — Задала я откровенно глупый и неуместный вопрос, который Дементьев проводил ироничной ухмылкой.

— Думаю, ты уже вспомнила о том, что воспитывался я в детском доме.

— Да. — Призналась я с неохотой. — Но у тебя есть друзья. Я, в конце концов! — Ткнула я себя пальцем в грудь, заставляя его широко улыбнуться.

— Нина, поверь, в списке близких мне людей ты находишься далеко не на последней позиции.

— Как мило прозвучало, но я не об этом.

— Да, да, я понял, ты говоришь, что нужно больше отдыхать. Но отдых у меня так же запланирован, как и любое другое мероприятие. Ближайшие затяжные выходные намечены на конец октября. Если ты соизволишь немного потерпеть, я наглядно продемонстрирую, как умею отдыхать. Договорились?

— Нет. — Ответила я скоро, но, получив вслед заинтересованный взгляд, поджала губы и заправила волосы за ухо. — Нет, это слишком долго, меня бы устроил сегодняшний вечер.

— Увы. — Дементьев развёл руками, но я его обречённости не поверила.

— Глупости! Тебя только нужно правильно настроить. И, вообще, в последний месяц, когда, может, ты заметил, у нас наметилось своеобразное перемирие…

— Ты говоришь о том, что я громогласно назвал «отношениями»? — Усмехнулся Дементьев и предосудительно покачал головой.

— Если бы я знала, что ты это называешь «отношениями», никогда бы не посмела перечить. Так вот, я как раз собиралась сказать о том, что в последний месяц, ты стал раньше появляться дома, уделяешь мне на порядок больше внимания, не пропадаешь в бесконечных командировках…

— Я не пропадал в них и раньше. Уж, не знаю почему. Наверно, так сложились обстоятельства.

— Ты мог бы промолчать! — недовольно заметила я, на что Дементьев отделался уже привычной за сегодняшний вечер ни о чём не говорящей улыбкой.

— Нина, я мог бы промолчать, но, поверь, нет ничего хуже, чем самообман. Насчёт того, что стал приходить раньше, соглашусь, но тут же отмечу, что, согласись ты обеспечивать меня полноценным сексом с первого дня нашего совместного проживания, то не задерживался бы и прежде.

Вот тут правильным было стать в позу, что я и сделала.

— Я не понимаю, за кого ты меня принимаешь, Дементьев. И, уж, тем более, не понимаю этого твоего выражения: «обеспечивать полноценным сексом». Что ты имеешь в виду?! — Я дёрнула за руку, привлекая внимание к своему восклицанию. Надо отметить, ни восклицание, ни периодические подёргивания, Дементьева не интересовали, и он продолжал намеченный путь.

— Это общие фразы, не имеющие к тебе никакого отношения. Их значение ты, кстати, поняла верно. Оттуда и твоё возмущение. Не мне объяснять, что отношения лишь на пятьдесят процентов зависят от мужчин. На оставшиеся пятьдесят — уже от женщин. — Пояснял он до отвращения ровным, безразличным тоном, чем заставлял мою чувствительную натуру бунтовать и высказывать свои протесты.

— Не нужно тут бросаться заумными словами. И не смей говорить обо мне общими фразами!

Дементьев остановился и обнял меня за талию, притягивая к себе ближе. Выдохнул, пожевал губами, поглядывая по сторонам, взгляд из плавающего превратился в сконцентрированный, уверенный, прямой. Теперь он на меня смотрел.

— Да, Нина, я много работаю. Да, своего секретаря я вижу чаще, чем тебя. Да, я хочу, чтобы было наоборот. Это ты хотела услышать?

— Хотя бы! — Стукнула я кулаком в его грудь.

— Я это и сказал. — Дементьев бросил в меня короткой и ясной фразой, после чего вернул нас на прежние позиции и продолжил ход.

— Ты просто не умеешь отвлекаться. — Пробурчала я в спину, отчего Дементьев странно замер и только спустя время напряжённо повёл плечами. Он обернулся на меня и странно прищурился, уж я не поняла почему: то ли потому, что я как-то быстро смолкла, то ли потому, что также остановилась.

Он дёрнул меня за руку, притягивая ближе к себе, а потом и вовсе за талию приобнял, не позволяя вклиниваться между телами даже ветру. Поглядывал искоса, то вздыхая, то усмехаясь, пальцами перебирая по моему боку.

— Я работаю с двенадцати лет, Нина. И, поверь, не жевательной резинкой на рынке торговал. — На этом он смутился и уклончиво кивнул. — То есть, такой период был в моей жизни, но он очень быстро закончился.

— Почему? — Задала я наивный вопрос, за который тут же мысленно себя отругала. Дементьев за этой молчаливой тирадой, которая отобразилась в моих глазах, наблюдал с интересом, но мучения закончил быстро, выдав короткий и ясный ответ.

— Потому что на этом много не заработаешь. — Щёлкнул он по любопытному носу, а я замерла, с трепетом и нежностью впитывая в себя его откровения. Всё же, это всегда слишком интимно, чтобы не заметить явных переживаний.

Дементьев не привык рассказывать о своей жизни. Точнее, о той её части, которая далека от общепринятого идеала.

— А давай выпьем! — Дёрнула я его в сторону ночного магазина, а потом долго вспоминала глаза ночного продавца, которые пытались вылезти из орбит при виде золотой карты известного банка. Ведь рассчитывались мы за алкоголь весьма сомнительного происхождения и пару пластиковых стаканчиков.

Дементьев пил и кривился, я на вкус не обращала внимания вовсе, находясь в какой-то эйфории.

— Пойдём домой. — Услышала бархатный голос над головой и пьяно прищурилась. — Пойдём. — Дементьев обнимал меня и мягко подталкивал в нужную сторону.

Тяжёлый, мучительно долгий вдох был ему ответом.

— Нина, сейчас дождь снова начнётся. Ты промокнешь и простынешь.

— Не хочу…

— Я тоже этого не хочу, потому что простывшая Нина — это в десять раз страшнее, чем обычная капризная Нина. — Трепал он меня по волосам, словно верного пса. Мне такое отношение не льстило и казалось верным возмутиться.

Правда, возмущение дальше, чем упрёк в глазах не пошло, а на словах я была тиха и покорна.

— Не хочу домой. — Нахохлилась я, кутаясь в пиджак. Подняла воротник и с неудовольствием покосилась на недопитое вино. — Это не дом, это клетка! — Выкрутилась из объятий. — Я свободы хочу, простора! А ещё зимний сад! И пруд! В моём доме обязательно должен быть пруд! — Я топнула ногой, не замечая, как Дементьев забавляется этими пьяными выходками. — Дементьев… Купи для меня дом, а? Обещаю, я стану хорошей хозяйкой.

— Нина, не перебарщивай. Это было вино, а не галлюциногенный наркотик. — Посмеивался он в стороне и неодобрительно покачивал головой всякий раз, как я уворачивалась от его приглашающих объятий.

— Мы заведём собаку, а потом я рожу тебе троих детей.

— Троих? — Дементьев рисвистнул. — Нина, дети и ты понятия несовместимые. — Умилился он, не прекращая попытки поймать меня на пустынном тротуаре.

— Почему ты надо мной смеёшься?!

— И в мыслях не было. Просто ты пьяна и замёрзла. Давай, иди сюда. — Шагнул он навстречу, путая сознание податливым, уступчивым тоном. — Я поймаю машину, согрею тебя, а потом укутаю в мягкий плед…

— Дементьев, меня пугает твой романтический настрой. К тому же я не люблю… не люблю эти скворечники! — Взмахнула я руками, пытаясь изобразить многоэтажки. — Ты смотрел когда-нибудь документальный фильм о птицах? Ну, о ласточках там… Вот… то же самое. То же самое! Каждый спешит залететь в свой уютный малюсенький домик и остаётся только удивляться, что они не путают свой вход с множеством таких же. Я… я природу люблю. Свежий воздух… я не помню, ты уже пообещал купить для меня дом? — Нахмурилась я, запутавшись в собственных рассуждениях, застыла, заламывая пальцы, и «зависла», вдруг осознав, что не понимаю, где нахожусь.

Я оглянулась по сторонам и проморгалась, избавляясь от навязчивого двоения в глазах.

— Идём со мной. — Протянул Дементьев руку, на которую я глянула с подозрением. — Идём, у меня для тебя сюрприз.

— Если бы ты знал… — Устало выдохнула. — Если бы ты знал, как я не люблю эти твои сюрпризы… — Зябко поёжилась я, однако окончательно сдалась и протянула свою ладонь в ответ.

Мы долго ехали в машине такси. Так долго, что я успела несколько раз уснуть и проснуться, каждый раз обеспокоенно озираясь по сторонам. Не скажу даже, что успела что-то разглядеть, но запах Дементьева, его тепло… всё это успокаивало и как-то не настраивало на бодрость духа. Окончательно я пришла в себя, когда пора было выходить, а прохладный ночной воздух пробрался в самые отдалённые части моей грешной души.

— Куда ты меня привёз? — Уставилась я на Дементьева, но отвечать он не стал. Просто потянул к высоким воротам.

Навстречу вышел мужчина из охраны. Завидев Дементьева, тот что-то шустро отрапортовал, сделал приглашающий жест рукой и мы снова пошли. Теперь я прекрасно видела куда.

Это был дворец. Первая мелькнувшая мысль насмешила, показалось, что мы добрались до Петергофа. Озвучить её я не успела, потому смех не был понят со стороны.

— Это… это что?.. Твой дом? — Поняла я, завидев на пороге услужливую и беспредельно вежливую горничную. Но теперь уже не обращала внимания на тихое подсмеивание за спиной.

Изнутри дом впечатлял так же, как и снаружи. Я беспардонно оглядывалась по сторонам и цеплялась за горячие мужские ладони, чтобы не упасть от неземной красоты и роскоши. Только спустя время пришла в себя, и на Дементьева оглянулась.

— Ну? Как?

— Красиво. — Пожала я плечами.

— Понятно, что красиво. Тебе нравится?

И вот тут настало время «Х». Время, когда я неловко отступилась и отвела неуверенный взгляд.

— Ты его купил?

— Построил… — Дементьев присмотрелся ко мне, и от недавней эйфории не осталось и следа.

— Для своей жены?

— Для своей семьи. — Грубо отрезал он все возможные варианты, но меня не убедил, что я и подтвердила лёгким покачивание головы. — Что?!

— Я не об этом тебя спросила…

— Я построил этот дом ещё до того как женился. До того как Оксану встретил. Мечта моя, если хочешь: иметь большой дом. Детские лишения сказываются. И семью хотел. Большую и дружную. Нина, что не так? — Голос звучал раздражённо, но вида при этом Дементьев не подавал.

Он так и стоял посреди просторной гостиной комнаты, спрятав руки в карманы куртки. Но если я отчего-то не знала, куда деть глаза, он цель свою нашёл быстро. Теперь поедал меня взглядом.

— Ты построил этот дом по принципу, чем больше, тем лучше? Просто потому, что это было одним из пунктов твоего плана к долгой и счастливой жизни, так? — Судя по ответному молчанию, я попала в точку. — А я хочу, чтобы ты для меня дом купил. Чтобы увидел его и понял: «вот оно!». Чтобы уютно в нём было и тепло. А здесь заходишь и будто в музее оказываешься.

— Ты можешь изменить здесь всё по своему вкусу. — Легко отмахнулся он, не желая меня понять, и я вскипела.

— Да не в этом дело! Не во вкусе и не в мебели! Эти стены… — Взмахнула я руками, окидывая подобным жестом простор. — Они сами по себе неживые. Я не могу так! Они давят на меня, несмотря на сотни квадратных метров площади. — Голову в плечи втянула. — Давят, угнетают, заставляют почувствовать свою никчемность. Не знаю, как ещё объяснить. Может… может, правильно будет сказать, что ты не вложил душу, когда его строил? Или тебе было всё равно, что получится, только бы другим на зависть? Так правильно?..

— Мне кажется, ты сама не знаешь, чего хочешь, Нина.

— На самом деле не так много, как тебе могло показаться. Зачем тебе всё это, Дементьев? — Спросила я без необходимого как глоток воздуха промежутка между двумя важными фразами.

Вместо того чтобы на мой вопрос отвечать, он подошёл к широкому дивану и грузно на него опустился. Сцепленными в единую конструкцию пальцами обеих рук подбородок подпёр и посмотрел на меня. Без угрозы, без упрёка. Так, словно сам впервые об этом задумался.

— Имеешь в виду что-то конкретное?

— Нет… Всё это… — Теперь я уже взглядом окинула пространство, но имела в виду нечто большее. Дементьев образность этого взгляда понял и криво усмехнулся. — Хватаешься за любое дело, которое видишь, которое можешь осилить. Будто неприкаянный, будто иного применения найти себе не можешь. Чем ты занимаешься по жизни?.. Что в твоём послужном списке? — Я приблизилась, но сесть, так же как и он, не смогла. Остановилась напротив. — Сфера услуг, продукты питания, строительство, инвестиции. Металлургия, химическая промышленность… И это только общие фразы, за каждой из которых стоит десяток различных предприятий, сотни управленцев и тысячи рабочих мест. Неужели тебе всё это нужно, необходимо?

Дементьев отчего-то расслабился и откинулся на спинку дивана, голову кверху запрокидывая. Жадно втянул в себя воздух.

— Просто есть люди, Ниночка, которые только на то и способны, что подбрасывать дрова в уже разожжённую топку. И это образное выражение, не стоит воспринимать его буквально. Те самые управленцы, которых ты успела упомянуть. — Дементьев сел ровно и уставился на меня. — А есть люди, которые изобретают велосипед, которые эту самую топку разжигают… которые заставляют землю вращаться, если тебе угодно!

— Корона не жмёт?

— Не в короне дело. Я создаю. Я умею завести и сдвинуть с мёртвой точки, но права ты в том, что не имею и малейшего представления о том, как каждый день растить, ухаживать. Это разные роли. Разные судьбы. Найти человека, настоящего, стоящего специалиста… на это чуйка работает безотказно. Когда выгодно купить, а когда продать… Я цифры считаю, Нина. И знаю, что с получившимся результатом делать. Всё остальное неинтересно.

— Наверно, ты просто не нашёл своё место в жизни. — Осторожно предположила я и поджала губы, когда Дементьев холодно усмехнулся и растянул губы, превращая их в единую линию.

— А кто нашёл? С кем сейчас сравнила? — Сделал он выпад в мою сторону, но остановился, опираясь локтями о колени. — Или, считаешь, что тот, кто всю жизнь занимается одним делом, рассуждает как-то иначе, нежели я? Ланг, например? — Резанул он взглядом, а я рот открыла, но возразить не смогла: задохнулась возмущением.

— Почему сразу Ланг?

— А почему нет?! — Дементьев с азартом поёрзал на месте, а я только сейчас начала понимать, как же он его ненавидит. — Он всю жизнь занимается высокими технологиями. Раньше это было радио- и телевизионные новшества. Государственное предприятие. Я всё знаю, не хмурься. Теперь информационные технологии, робо-техника, программирование и так далее. Но он просто управленец. Он не соображает в том, чем занимается всю свою жизнь. Так, это его ты мне в пример решила поставить?!

— Ты сам о нём вспомнил, и не нужно сейчас на меня рычать! — Вскрикнула я и всё же села в кресло, стоящее рядом. Теперь нас разделял маленький кофейный столик и расстояние в два метра. Слишком много, чтобы найти общий язык.

— Ну, давай, спроси! — Бросил он с вызовом, усмехаясь, а я вдруг покраснела, взгляд опустила, и вернуться к его глазам снова боялась. — Спроси у меня: «А правда ли, что…», а я отвечу, что, правда. Давай. Тебя ведь с того самого дня периодически подмывает задать этот вопрос. Сейчас самое время. — Снова и снова провоцировал он, чем основательно завёл и я решилась. Вскинула взгляд, наплевав на яркий румянец, набрала в грудь побольше воздуха.