Глава 9

Короткий момент знакомства, несколько дежурных фраз. Интерес, который после знакомства якобы поиссяк. Около сорока минут, пока разбирались с закуской, можно было пересидеть спокойно, даже тот факт, что попросила сделать порцию в два раза меньше заявленной в меню, никого не удивил. Разговор нейтральный, ни о чём. Пустая трата времени, не иначе. Тогда бы уж лучше совсем молчали. Никаких тебе провокационных вопросов. Причём Дементьеву в том числе. Как бабки на пенсии, честное слово! Неужели им не интересно, откуда я взялась и как удостоилась подобной чести?! Но время шло. Бокалы вина время от времени пустели, пуговицы на дорогих пиджаках расстёгивались, полы расходились в стороны. С тарелок мерно исчезало и основное блюдо, дамам принесли десерт.

За всё это время Дементьев не сказал мне ни слова. Даже смотреть в мою сторону не желал и, как поняла позже, это чувствовали и остальные. Первой не сдержалась Лина. Этакая девушка без возраста, которая сидела справа от меня. Без возраста, наверно, было состояние её души, потому как по некоторым высказываниям, в стороне прозвучавшим шуткам и вопросам, можно было судить, что Лина как минимум лет на пять меня старше. При этом имела четверо детей, старший из которых уже учился в университете, а младшая девочка Руся только-только научилась ходить.

— Так, как вы с Даней познакомились? — Не утерпела она измывательств над собственным любопытством. При этом обратилась вроде как к Дементьеву, но по безразличному выражению его лица прочла всё очень быстро и перевела взгляд на меня.

Именно в эту секунду за столом воцарилось молчание. Пришлось отставить в сторону бокал с вином, выпрямить спину и уверенно улыбнуться.

— Мы с Даниилом Алексеевичем соседи. — Коротко оповестила я и смолкла, надеясь, что продолжит сам Дементьев. Потом только поняла, что и он смотрит так же испытующе, как и остальные. Лина встрепенулась, оживилась и своим огненным, искрящимся эмоциями взглядом призывала подключаться всех присутствующих.

— Боже, как романтично. — Захлопала она в ладоши, при этом, совершенно не обращая внимания на кривую неуверенную улыбку мужа, который на Дементьева смотрел чаще и этой улыбкой старался вроде как предупредить. — Наверно, в один из дней он просто не смог пройти мимо и пригласил тебя к себе на чашечку кофе. — Подсказала она. Дементьев усердно пережёвывал мясо.

— Что ты… Я девушка приличная и приглашений зайти на чашечку кофе от посторонних мужчин до свадьбы не принимаю. — Жевать Дементьев перестал. На лице отобразился интерес. Правая бровь поползла вверх в гордом одиночестве. — А познакомились… Я на товарищеском суде отбила одно из принадлежавших ему парковочных мест. Видимо, Даниила Алексеевича этот факт всё-таки задел, и он решил восстановить справедливость. Но, кроме правил приличия, у меня ещё и характер оказался, о наличии которого можно было судить по пятнадцати поданным заявлениям всё в тот же товарищеский суд. Вот он и сделал ход конём: выдал предложение, от которого, в отличие от чашечки кофе, я просто не смогла отказаться.

— Мы познакомились на работе. — Жёстко и сурово проговорил Дементьев в тот момент, когда глаза Лины заискрились. — Нина трудится в одном из рекламных агентств в том же офисном здании, что и я.

— Да. На несколько этажей ниже. — Поддакнула я, но Дементьев этого будто бы и не заметил. Распрямившись, перекинув руку на спинку моего стула, продолжил.

— И однажды, как ты, Линочка, верно заметила, я не смог пройти мимо. И, поверь, меня поймёт каждый из присутствующих здесь мужчин. У Нины такие ноги…

— У меня замечательные ноги. Длинные и практически ровные.

— Я свидетель. — Дементьев многозначительно ткнул указательным пальцем вверх и ответственно кивнул.

— Боже, как вы друг другу подходите! — Совершенно нескромно завопила Лина, Дементьев сдержанно улыбнулся, а вот я нахмурилась.

— Так вы, Ниночка, работаете? — Отозвалась менее приятная женщина напротив и стянула губы в вызывающую трубочку. Ладонь её спутника плавно сползла со стола на женское бедро и, практически уверена, чуть сжала ногу, призывая молчать.

Я вдруг поняла, что мне нравится компания Дементьева и его друзей. Такие все заботливые, такие отзывчивые. Я на Дементьева посмотрела и благодарно улыбнулась.

— До недавнего времени работала, но Даниил Алексеевич исправил это досадное недоразумение. — Слащаво потянула я и едва сдержалась от желания причмокнуть губами. Дементьев шутки не оценил и посмотрел сурово, косо, поджал губы.

— А я считаю, что труд облагораживает женщину!

— Линочка, так ведь я же и не спорю. Но Нина счастлива и это главное. Ведь счастлива?

Женщина напротив сверкнула хищным взглядом.

— А разве не видно? Как сейчас модно говорить… Э-м… — Я зажмурилась от напускного удовольствия. — Я чувствую порхание бабочек в животе. А, вообще, главное, что счастлив Даниил Алексеевич.

Своим ответом осталась довольна, а вод хищница не унималась. Мысленно готова была разорвать меня в клочья.

— Он не выглядит очень уж счастливым.

— Да? — Наигранное удивление удалось на пять с плюсом. Я окинула Дементьева долгим задумчивым взглядом, после чего нахмурилась и отрицательно качнула головой. — Да нет же, он счастлив!

Провела тыльной стороной ладони по гладковыбритой щеке и удивилась тому, как легко далось такое… откровенное для меня прикосновение, ведь чаще старалась избегать близости. Руку убрала, стараясь не выдать волнение, но Дементьев глянул на меня с подозрением, и довольным этот взгляд действительно назвать было сложно.

— Просто очень скромный. — Решила я пояснить.

— Ага, счастье своё спугнуть боится. — Насмешливо потянула женщина, и я нахмурилась сильнее.

Чувствовала, как щёки наливаются румянцем, но вспыхнуть окончательно не успела. Дементьев смилостивился и лично вступился за поруганную честь. Подобрался, усаживаясь на стуле ровнее, рука, которая до этого прохлаждалась на спинке стула, перебралась на моё плечо, от неё пошло приятное тепло. Сам он выдвинулся чуть вперёд, заставляя специалистку по остротам пятиться.

— Очень приятно, дорогая, что ты решила проявить такую заботу и рвение, но в своей личной жизни я привык обходиться без советов со стороны. — Медленно и мягко растекался его успокаивающий голос. — Ты меня хорошо поняла? — Проговорил Дементьев вкрадчиво и оттого предельно внушительно. Вдруг стало ясно, что успокаивал до сих пор его голос исключительно меня. За столиком же наметилась угнетающая напряжённость.

— Да ладно!.. — Вклинилась Лина. Женщина напротив провела рукой по шее, потеребила серьгу в левом ухе. — Хватит вам! — Краска гнева бросилась в её лицо при взгляде на Дементьева. — Я вот сейчас обижусь и уйду! — Добавила она особенно громко и я почувствовала, как Дементьева стало отпускать. В прямом смысле. Каменные до этого мышцы расслабились, взгляд он перевёл на Лину и сделал слабую попытку улыбнуться. — Колючка! — Получил вдогонку возмущённый возглас и окончательно поплыл в своём душевном равновесии. Улыбка стала широкой и наглой, рука с моего плеча перекочевала на талию, чуть сжала в удовольствии. — Как Нина тебя только терпит?!

— Лин, я удивляюсь, как муж терпит тебя, но это ведь не значит, что ты плохая. Я вот тебя искренне люблю. — Подмазался Дементьев, а нам всем оставалось только учиться, как можно вот так же спокойно попросить прощение и не выглядеть при этом виноватым.

— Я тебя тоже. И в том твоё счастье. — Буркнула напоследок Лина, запивая возмущение водой. — И вообще! Нина, а почему ты Данечку называешь по имени и отчеству?

— Да! Ещё и обращается на «вы». — Поддакнул Дементьев, в азарте ударяя ладонью по столу.

Теперь окончательно забыл о хищнице напротив, точнее… точнее, нет, он не забыл. По напряжённому взгляду я понимала, что он помнит о ней, но решил сделать присутствующим приятно и замять тему. В общем, с удовольствием переключил всё внимание на меня. Даже повернулся, устраиваясь полубоком. Теперь имел возможность беспрепятственно меня разглядывать, чем и пользовался. Причём смотрел так, будто видит впервые. Интерес, внимательность и абсолютная концентрация, которая вибрацией исходила от его тела, несмотря на шутливый тон.

— Мама учила меня обращаться с почтением к людям, которые значительно старше.

Муж Лины крякнул, вроде как усмехнулся, «хищница» смешливо фыркнула, Лина на время задержала дыхание, а Дементьев только лишь скривил губы.

— А я всегда слушаю маму. — Злорадно добавила я специально для жениха, напоминая о том, что сам он так ни разу и не предложил перейти на другой манер общения.

Дементьев ответ мой оценил, согласно покивал, а вот «хищница», имя которой я никак не могла вспомнить, заинтересованно приподняла брови.

— И… что? Предложения отбросить формальности не поступало? — Озвучила она намёк.

— Думаю, ему нравится такое обращение. Даниил Алексеевич получает некоторое эстетическое удовольствие, когда слышит своё имя в моём исполнении. К тому же, как мне его ещё называть? «Данечка»? Даниил Алексеевич просто не переживёт, а если и переживёт, то очень скоро такое обращение набьёт ему оскомину. Я ведь не могу как Лина, произносить это имя с такой же материнской любовью и нежностью. Даниил Алексеевич непременно разглядит в этом тайный умысел и просто разорвёт в клочья за попытку надавить на его Альтер Эго.

— Ну да, ну да. Отношение начальник — подчинённая до сих пор в моде. Думаю, именно это в вашем, Ниночка, обращении, его и удовлетворяет.

— Неправда! Не слушай её, Нина. Даня никогда не приветствовал служебные романы. Что ты такое говоришь?!

— А вот мне, наоборот, всегда казалось, что в нём очень сильное диктаторское начало. Продолжайте в том же духе, Ниночка, я думаю, у вас всё получится.

— Рот закрой. — Цыкнула Лина, очень многое в моём представлении расставляя по своим местам. Правда, теперь, в этот самый момент, мало походила на серую мышку и становилось объяснимо отношение к ней того же Дементьева…

— Скажи-ка мне, Данил, а Инга в курсе… — Игнорируя предыдущего оратора, «хищница» многозначительно взмахнула рукой, — в курсе последних событий? Просто, не далее как вчера я с ней созванивалась, и ни о каких невестах речи не шло. Даже, наоборот, поделилась информацией о том, как горячо и страстно вы расстались в последний раз.

— Не помню, чтобы обещал перед ней отчитываться. — Невозмутимо отметил Дементьев, даже не думая убрать руку с моей талии.

— Да нет… я не о том… Просто мне всегда казалось что ты, как человек ответственный, мужчина, руководитель… — Каждое слово сопровождалось ядовитой улыбкой и убийственно ласковой интонацией. — Должен…

— Я никому и ничего не должен. — Жёстко пресёк Дементьев разглагольствования, и мелодичному голосу, будто кислород перекрыли. — Ты сходи, подыши… — Продолжил он тише, но уже более внушительно и… не знаю, наверно, под таким взглядом, который «хищница» получила, даже я не смогла бы устоять. Стало как-то неприятно.

Женщина из-за стола поднялась и уверенно пошагала в сторону дамской комнаты, а неловкое, казалось бы, молчание, буквально растворилось в воздухе. Такое чувство было, что даже все вокруг гости ресторана зажужжали как-то громче. Дементьев глянул на меня спокойным, чуть хмельным взглядом, хотя с чего бы его развезло от пары бокалов вина?.. Лина улыбалась своей совершенной улыбкой, а мужчины вернулись к ужину, который не успел остыть.

— Лина, и совсем необязательно было меня защищать. Я привыкла солировать. — Шепнула ей на ухо, пока Дементьев и другие мужчины провожали взглядом «хищницу» с шикарными бёдрами.

— Глупости! Я не защищала, ты мне действительно понравилась. И Данила… Он ведёт себя с тобой совсем не так, как с другими женщинами. Это дорогого стоит.

В чём было принципиальное отличие с другими его женщинами, уловить я не успела, а вот Дементьев, казалось, услышал эмоциональный возглас Лины, но предпочёл его не комментировать.

— С этим надо что-то делать. — Снова возмутилась она и посмотрела на всех присутствующих за столом.

Я на неё глянула, не скрывая добродушной улыбки. Лина отчего-то смутилась, но снова набралась сил, чтобы продолжить.

— Нельзя же называть своего мужчину, мужа, любовника вот так… — Развела руками, требуя эмоциональной поддержки, но кроме меня, желания никто не испытывал.

— А как же мне его называть?

Лина беспомощно глянула на Дементьева, заставляя отвлечься от мяса. Он даже улыбнулся, зная, что именно на него смотрит. Вилку отложил в сторону, губы обтёр салфеткой и тогда изволил посмотреть в ответ.

— Очередной раз убеждаюсь, что жизнь идёт по кругу. Моя бывшая жена спросила то же самое, когда вопрос совместного проживания стал ребром.

Червь принялся точить меня в причинном месте, иначе с чего бы я так заёрзала на стуле? Конечно, мне было интересно всё, что касалось личной жизни Дементьева и, особенно, его жены. Я вся превратилась в слух. Нет меня больше. Сплошные уши. Ну, ещё, разве что, пару встроенных в эти уши радаров по улавливанию эмоций и полутонов. Ладонь Дементьева на моей талии сжалась сильнее, улавливая совершенно не для него исходящие биополя. Я даже попыталась его прикосновение сбросить, но разве у меня был хотя бы один шанс одержать успех?..

— И почему никто не удивлён, Дань?.. Наверно, на женщин ты производишь просто неизгладимое впечатление. — Лина округлила глаза, а вот я не поняла, о каком именно впечатлении идёт речь. Её муж, поглядывая в мою сторону, улыбался.

— Да, Лин. — Сделал он вид, что моего интереса не заметил и обратился к жене. — От его прямолинейности женщины впадают в ступор и потом долго не могут из этого состояния выбраться.

— Брось, какой ступор?! Нина живее всех живых. Вон, как под моей рукой извивается. — Сдерживал откровенный смешок Дементьев, ограничиваясь едкими словами, и тут же ко мне наклонился, чтобы шептать на ухо. — А если тебе что-то интересно… — Буквально на несколько миллиметров отдалился, чтобы заглянуть в лицо и тут же вернулся в исходное положение. — Что-то особенное, — искушал интимным полушёпотом, — такое, о чём могу рассказать только я… ты не стесняйся, спрашивай…

Едва не упирался губами в мой висок, точно зная, какие эмоции вызывает, что заставляет чувствовать. Я развернулась и на Дементьева посмотрела совершенно трезвым взглядом. Проигнорировала его близость и его желание меня смутить, и улыбку его, которая заставляла губы странно кривиться, тоже пропустила сквозь себя.

— И что же вы ей ответили, Даниил Алексеевич? Своей жене? — Так же прошептала я, наблюдая за тем, как для Дементьева всё перестаёт быть игрой, как он готовится принять вызов…

— Я потом расскажу тебе. Когда ты этого действительно захочешь.

Вздох разочарования, усталый смешок, озорной взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Вот тебе и что-то особенное… А как сладко пели, Даниил Алексеевич… как сладко…

— Ниночка, я просто хотел тебя заинтриговать. — Он аккуратно провёл кончиками пальцев по щеке, а, может, создал иллюзию прикосновения, но кожи так и не коснулся… — Кто же думал, что ты решишь воспользоваться этим нескромным предложением, не раздумывая.

— Только не говорите, что вы были не готовы. Скорее, только сделали вид, что смогла застать вас врасплох. — Прищёлкнула я языком, пытаясь отгородиться, переключиться на другую волну, но Дементьев держал крепко под прицелом своих глаз, позволял чувствовать не только исходящую от него интригу, но и угрозу. «Только посмей переступить позволенную черту. Только посмей…». Он отстранился так же осторожно, как и приблизился и странно дёрнулся, как только Лина подала признаки своего присутствия.

— Ох… Кажется, мы здесь лишние. — Потянула она, осуждающе покачивая головой. — Вам, товарищи, ещё месяца три как минимум нужно общаться исключительно наедине. Такие магнитные волны исходят, что человеку с кардиостимулятором мало не покажется.

Дементьев отчего-то разозлился. Может, оттого, что застали врасплох, может, оттого, что произнесли вслух то, что и сам себе сказать боялся. Но демонстрировал это состояние, не скрываясь от посторонних глаз. Движения стали резкими, порывистыми, чёткими, под недовольным прищуром от уголков глаз мгновенно разлетелись в стороны частые морщины. Спустя пару секунд, в его руке появилась сигарета, ещё через мгновение над столом поднялся ароматный дым.

Сделав две затяжки, он сигарету затушил, буквально сворачивая её шею о дно костяной пепельницы. На Лину посмотрел с неприятным леденящим равнодушием.

— Каких три месяца, Лин… ты о чём? Трахну её и всё пройдёт. — Будто выплёвывал он каждое слово, будто болезнь из себя этими рывками выгоняет.

Лина скуксилась, поёжилась, положение решил спасти симпатичный мужчина, которого сопровождала «хищница». До этого он выдерживал нейтралитет, отмалчивался и старательно делал вид, что в разговоре не участвует и будто бы не имеет интереса к происходящему. Но при этом наблюдал. Осторожным, плавающим взглядом скользил по знакомым лицам, анализировал, фиксировал полученные выводы, а иногда загадочно улыбался. Теперь же его взгляд остановился прямиком на мне, а загадочная улыбка превратилась в тёплую, отеческую. Только сейчас, отвечая на этот взгляд, я поняла, что он старше меня, старше Дементьева, Лины… да всех собравшихся здесь. И едва ли мог оказаться в подобной компании случайно. Да что там… я практически уверена, что и свою «хищницу» он для ужина выбрал не просто так. Дементьев понял это как только пришли, потому и старался игнорировать, а вот до меня дошло только что.

— Не обращай внимания. — Махнул рукой. — Готов поддержать Лину в вопросе о том, как терпишь этого старого брюзгу. Про то, что старый, это, кстати, твои слова. Как? Нравится?

— Что именно?

— Шпана эта, — кивнул на Дементьева, — говорю, нравится? Данила парень не простой, с характером. Не каждой приличной девочке понравится. И я сейчас не про секс. С этим всё в порядке, можешь поверить на слово.

— Вполне приличный мужчина. — Сдержанно открестилась я от дальнейших вопросов, но… Андрей… Андрей Валентинович… он отступать не собирался.

— Мужчина. — Согласился, сопровождая это согласие горестным вздохом. — Только детство голозадое покоя не даёт. Дикий он, резкий. Прощать не умеет, понимать не хочет, слушать оправдания не спешит. Детдомовец и беспризорник — это не просто слова, — это состояние души. Близко к себе никого не подпустит, а кто посмеет приблизиться без спроса, хвост прищемит, а потом и вовсе оторвёт за ненадобностью. — Я осторожно поглядывала на равнодушного Дементьева, и с затаённым дыханием слушала Андрея, пытаясь уловить не только его слова, но и суть, скрытую в них. — Вот я и говорю… оно тебе надо? Девочка из приличной семьи… Ведь из приличной?

— У меня такое чувство сложилось, что Даниил Алексеевич девица на выданье, а я жених, который приехал свататься. — Сыронизировала я, но шутку не оценили. — Да, я из хорошей семьи. — Ответила резче и Андрей Валентинович удолетворённо кивнул.

— Маму, говоришь, слушаешься? — Добавил странным тоном. — Может, ещё и аристократы?

— Да где уж нам?.. От аристократов могу предъявить лишь присущую высоким сословиям худобу, неестественную бледность, ну, и, пожалуй, фамилию. Да и та, в наследство от свёкра досталась.

— А свёкр у нас кто?

От заданного вопроса я растерялась, хотя и сама на него навела, а вот Дементьев теряться не собирался. Будто этого и ждал.

— Георг Ланг. — Громко и чётко проговорил он, тем самым прекратив все вопросы разом. За столом наметилось нехорошее молчание, недоброе.

Казалось, одним коротким именем он смог объяснить всё то, что так и оставалось для окружающих непонятным. Даже меня на место этим самым поставил. Мол, вот она, причина и вот она, невеста. Всё одно к одному. Унизил так, что слов нет. Проглотить пришлось молча, стараясь сдержать улыбку. Даже Лина, до этого готовая выкрутиться из любой ситуации, опустила взгляд и смолкла. Дементьев на меня посмотрел. С вызовом, с издёвкой, с триумфом… А я отвернулась, не желая впитывать исходящий негатив. К Лине наклонилась.

— Судя по реакции, одна я не знаю, что между ними произошло, так? — Громко шепнула, выказывая свой протест.

Лина, было, встрепенулась, а муж её цыкнул, за что сиюсекундно получил строгий многозначительный взгляд. Мне же она, таким же громким шёпотом, ответила.

— Я бы сказала, никто из присутствующих не знает, с чего эта вражда пошла, знают лишь о её существовании. Данечка лицом темнеет, когда Ланга видит. Жуткое зрелище. К счастью, это бывает не так часто, но я бы предпочла подобного не видеть вовсе.

— Что не поделили-то?

— А-а… Сколько его помню эта вражда не прекращается. Сейчас он, конечно, вида не подаст, но раньше едва ли мог удержаться от нелестных высказываний в его адрес. Причём публичных. Ланг при этом всё чаще отмалчивался. Захаров считает, что Ланг всё же в чём-то перед Данилой виноват. Иначе с чего бы ему отмалчиваться и не защититься?

— А Захаров, это…

Лина угрожающе прищурилась.

— Захаров — это тот смертник, который посмел на меня цыкнуть! — Проговорила сквозь зубы и на мужа покосилась. Тот как-то странно раскраснелся и сдёрнул с коленей салфетку.

— Лина, я не цыкал.

— Только не вздумай ляпнуть за столом, что у тебя что-то якобы застряло меж зубов в самый неудобный момент!

— Хорошо, я действительно цыкнул.

— Это ты ещё надеялся, что сознаваться в этом не придётся?! — Нахмурилась Лина и затараторила тише, но отчего-то устрашающе.

— Лина, сжалься. Иначе это будет казнь. — Усмехнулся Дементьев, хотя смеха ни в одном глазу не было. — Прилюдная.

Она словно опомнилась, по щекам разошёлся румянец, пальцы затеребили обеденную салфетку, которую муж, выругавшись в сердцах, швырнул на стол.

— А что, ты действительно невестка Ланга? Но как… — Смолкла и неудачно попыталась сдержать улыбку. — Какая всё-таки непредсказуемая штука жизнь, правда, Данил? Ведь ещё совсем недавно ты и подумать не мог…

— Что мне так подфартит. — Подсказал Дементьев, а Лина бросила на него осуждающий взгляд.

— Да. Любовь поистине не имеет границ. — Закончила она мысль, на что Дементьев откровенно хмыкнул.

— Любовь не имеет совести, дорогая. Представляешь, какого сейчас Ниночке сидеть со мной за одним столом, да ещё и улыбаться?

— Мне просто замечательно.

— И я о том же. — Погладил меня по волосам Дементьев. — Да что там… я до сих пор собственному счастью не могу поверить.

— Вы хотите сказать, собственной удаче? — Подсказала я более правильное слово.

— Нина, ты слышала, что я сказал?

— Что-то про счастье.

— Так вот, — он согласно кивнул, — прежде чем сказать, я всегда думаю. Очень хорошая привычка, знаешь ли.

— Да, особенно когда хочется произнести слово «удача», а нужно проговорить «счастье».

— Ты хочешь сказать, что я вру?

— Я хочу сказать, что вы, Даниил Алексеевич, любую ситуацию выверните в свою пользу.

— Я не имею привычки смешивать бизнес и личную жизнь.

— А вам этого делать и не нужно. Я сама всё смешаю, вы только успевайте вовремя подбирать ноги.

— В каком смысле?

— В том самом, что по вашим ногам я проедусь бульдозером своей мести. Будьте осторожны и не вздумайте меня обижать. — Пригрозила пальцем, а он азартно облизал губы.

— И в мыслях не было.

— Но вы меня уже обидели!

— Извини, но всё время так случается, что я пропускаю ключевой момент, потому приходится повторяться: когда успел?

— Вы знаете. — Не стала пояснять, а Дементьев не стал и далее изображать недоумение.

— Считаешь, сделал что-то целенаправленно?

— Считаю, что вы избрали не самый безопасный путь, Даниил Алексеевич.

— Хочешь подкорректировать маршрут?

— Нет, но могу с удовольствием подтолкнуть в нужном направлении.

— Эй-ей, Данила… кто пять минут назад утверждал, что всему виной недотрах? Ещё немного и Ниночка поможет тебе стать в позу. — Засмеялся Андрей и удостоился убийственного взгляда, правда, особо не впечатлился. Отмахнулся.

— Фу, мальчики, какие вы грубые. Мы же за столом.

— Лин, да ты только глянь, они сейчас на всех наплюют и сцепятся не по-детски. — В азарте Андрей хлопнул ладонями по коленям и поджал губы. — Я завидую. Я тоже страсти хочу. И чтобы по моим ногам проехались бульдозером ненависти. Нет, ты только прочувствуй, как это звучит! Какая искра! А там, где искрит… до огня недалеко… — Довольно потянул и причмокнул губами.

— Андрей. — Недовольно скривился Дементьев.

Хотел что-то добавить, как вдруг изменился в лице. Взгляд его стал каменным, впрочем, в монолит превратилось и всё тело. Я тоже посмотрела в ту сторону. Хмыкнула прицениваясь. И что-то подсказывало, что рядом с непрезентабельного вида мужчиной, идёт та самая Инга, которую упоминала пропавшая в дамской комнате «хищница». Эффектная и яркая. На такую нельзя не обратить внимание. Я Дементьева понимала. И в чём-то даже сочувствовала. Правда, улыбка моя не имела и намёка на это самое сочувствие, скорее, я приняла брошеный вызов. С гордо поднято головой.

Женщина на взгляд Дементьева ответила лёгкой полуулыбкой и едва заметным кивком головы, а он аж зубами заскрежетал от злости. Подобрался, руки сжал в кулаки. Многим такие метаморфозы показались странными, я же, с чувством полного удовлетворения, с аппетитом, взялась за предложенный поваром десерт.

Стул рядом с неприятным скрипом отъехал назад. Дементьев стал в полный рост и испытующе глянул в мою сторону. На решительно настроенного Дементьева особого внимания я не обратила, смаковала предложенное блюдо, а на требовательный взгляд ответила мягкой непонимающей улыбкой.

— Нина…

Рыкнул, было, Дементьев, на что я широко улыбнулась.

— Закажи мне ещё десерт. Это что-то невообразимое. — Округлила я глаза, демонстрируя неописуемый восторг.

— Нина, мы уходим. — Сдержанно проговорил он, опираясь на спинку моего стула, остановился, чуть согнувшись.

— Глупости! Вечер в самом разгаре и я совершенно не устала. — Оглянулась я и готова поклясться, чувствовала его огненное дыхание и желание прибить меня. Сию же секунду. Разорвать на мелкие кусочки и станцевать на оставшихся клочках.

— На минуту. — Процедил Дементьев сквозь зубы, разогнулся и предложил ладонь.

Я встала, ладонь с удовольствием приняла, но на характерное давление и попытку притянуть к себе, ответила сопротивлением. Сама к Дементьеву всем телом прижалась, прогнулась под его ладонью, которая лишь придерживала, а могла бы и крепко удержать. Заглянула в глаза, и провела кончиками пальцев по его широкой груди. Он прищурился, хотя мог бы и улыбнуться. Я облизнула пересохшие губы, а он прорычал, хотя должен был впиться в них страстным поцелуем.

— Только в случае, если вы хотите пригласить меня на танец. — Пролепетала, буквально чувствуя, как внутри у Дементьева всё кипит и плавится.

Спиной же, ощущала взгляды сидящих за столом, их интерес, неприкрытое любопытство и желание узнать исход своеобразного поединка. Дементьев всё это тоже чувствовал, хотя не смел отвести глаза. А самое главное: понимал, что от принятого решения зависит чуть больше, чем он думал, предлагая уйти. Вот тогда пальцы, которыми придерживал мою спину, действительно сжались, впиваясь в кожу, прищур сошёл, оставляя место для леденящего спокойствия, жёсткой ухмылки, а губы… они сейчас были так близко, что и поцелуя не нужно, чтобы узнать их вкус.

— Я не танцую, Нина. Я — не танцую. — Медленно пробормотал он, понимая, что проиграл. Пальцы разжались, взгляд неприятно резанул, а губы… теперь я могла только представить, какого это… его поцелуй.

В ту же секунду я рухнула на свой стул, глядя на Дементьева с видимым сочувствием.

— Жаль, Даниил Алексеевич, очень жаль. Я уверена, вы замечательно двигаетесь.

— Отлично! Позвоню, обрадую этой новостью своего преподавателя по ритмике.

Дементьев с грузом неудачно проведённого вечера опустился на свой стул, а я погладила его по ладони, в глаза заглянула.

— Десерт, Даниил Алексеевич. Вы забыли про десерт. — Вздохнула, пожимая плечами.

— Мне почему-то кажется, что кроме этого, я ещё кое-что не учёл. — Задумчиво произнёс он, окидывая меня долгим взглядом.

— Только не говорите, что вас это не устраивает.

— Да разве я посмею? Лина? — Привлёк внимание он и, лишь спустя несколько мгновений, смог посмотреть в её сторону. Поднял руку, чтобы подозвать официанта. А она, лишь завороженно глядя в нашу сторону, отрицательно покачала головой.

— Ниночка, ты что-то говорила про танцы. Хорошо двигаешься?

— А вы, Андрей Валентинович, сомневаетесь? Можно попробовать.

Я поёрзала на стуле, а он отчего-то засомневался, нахмурился.

— Боюсь, я уже лет десять как не в форме.

— Отказываетесь?! — Вскинула я брови и навалилась на стол, намертво перечёркивая все правила приличия. — Ну и напрасно! — Вернулась к спинке стула и закинула ногу на ногу. — Я замечательно танцую ламбаду.

— Я чего-то о тебе не знаю? — Дементьев придержал локоток, а я безразлично повела плечами.

— Вы даже не пытаетесь меня узнать. Что, кстати, в итоге, сыграет с вами злую шутку.

— И всё-таки я рискну. — Не совсем понятно, что имел в виду Дементьев, но больше к этой и множеству других подобных тем не возвращался.

Прошло не более пятнадцати минут, как я почувствовала себя уставшей. Не от людей, не от вечера… От самой себя. Глупые шутки и непонятные заигрывания отбирали много сил. Дементьев снова закрылся и вернулся к гордому молчанию. А молчать в компании с бокалом виски в руках оказалось куда приятнее, чем с вилкой и тарелкой основного блюда. Мужчины его инициативу с радостью поддержали и с азартом влились в разгоревшийся диалог об акциях, ценных бумагах и ситуации на финансовом рынке.

«Хищница» в тот вечер за стол так и не вернулась. Не сказать бы, что кто-то по этому поводу расстроился, но Андрею Валентиновичу пришлось искать другую спутницу на окончание вечера.