Глава 32, в которой Альбина познаёт всю глубину разочарования, хотя, казалось бы, куда уж глубже

Але казалось, что двенадцать часов — это всего ничего. Но, увы, они тянулись, как нити из жженого сахара: тянулись, тянулись, твердели и ломались острыми иглами. И их сладкий вкус горчил на языке.

Вообще-то Маркелов мог бы быть понастойчивей в своем желании пробиться в ее номер. Когда хотел он, вон, по отвесной стене лез, и ничего. А тут сказала ему девушка «Нет», и он сразу: «Нет — так нет». И вместо того чтобы страдать, он шлялся непонятно где и непонятно с кем. Альбина прекрасно слышала, когда он приходил и уходил. Кобель!

И всего один раз спросил, как у нее дела.

«Леша, со мной всё нормально, я просто хочу побыть одна», — о, она представляла себе, как его ломает чувство вины. Мало ему! «Я пойду займусь своими делами». Ей даже не пришлось изображать жертву. Она и чувствовала себя в этот момент покинутой всеми и брошенной в пустыне. Или посреди бескрайнего океана. Яницкая пошла в спальню и заревела, старательно отгоняя мысли о том, что сама же его и прогнала. Ну и что, что прогнала? Он мог бы и не прогоняться! Мужик он или кто?

А потом он и вовсе укатил куда-то.

Когда ей нужно собираться в аэропорт.

Мог бы и отвезти, если на машине. Аля почему-то откладывала вызов такси. Непонятно, чего она ждала. Того, что Доберман ее удержит? Глупости какие! Никто ее не удержит, если она приняла решение расстаться!

…Но хотя бы проводить-то мог?

Аля подождала еще час. И еще минут двадцать. И еще последние три минуты. Потом набрала полные легкие воздуха и стала набирать номер службы такси из ближайшего города.

В дверь постучали.

Сердце Али заколотилось от волнения, пальцы захолодели, а щеки, наоборот, обдало жаром. Она трясущимися руками открыла дверь…

Но за ней оказался Тин.

— Альбина Владимировна, у меня к вам очень серьезный и неприятный разговор, — произнес он, сцепив руки перед ширинкой, будто пытался прикрыть самое дорогое в случае, если Аля будет сопротивляться.

— Я не очень настроена на разговоры, — призналась Аля. Почему-то Валентин ее пугал.

— Я понимаю, что после падения вы напуганы, — продолжил он. — Тем более, что я подозреваю, что это было не случайное падение. Вас же столкнули? Я прав? — он пристально смотрел ей в лицо, наверное, пытаясь найти там подтверждение своей гипотезе. — Я понимаю вашу настороженность, именно поэтому и хочу с вам поговорить. Мы можем выйти в коридор, здесь работают камеры, — он показал рукой куда-то к потолку, и Яницкая одновременно подняла взгляд и вспомнила, как про камеры говорил ей Доберман.

— Альбина, я должен признаться, что моё внимание было не совсем искренним, хотя вы очаровательны как женщина, — продолжал он. — Но на самом деле приглядеть за вами меня просил Александр Александрович.

— С чем связана эта необходимость? — она открыла дверь шире, приглашая Валентина войти.

— Вы знаете, что у мэра на носу новые выборы. И некоторые его недоброжелатели хотели бы… — сделал стратегическую паузу Тин, — создать ему проблемы.

— И какое отношение к этим проблемам имею я? — Альбина закрыла дверь и сложила руки на груди.

— Почему-то недоброжелатели не пожелали поделиться планами с Александром Александровичем, — усмехнулся менеджер. Теперь казался совершенно другим человеком, не тем, кем показался Але с первого взгляда.

— Глупости какие! — возразила Аля. — Мы расстались с Тяжелковым. Какой смысл мутить вокруг меня какие-то замуты?

— Вы — медийная особа. Любое событие с вами привлечет внимание. Поэтому мне дали поручение присмотреть. И я присматривал.

— И что изменилось теперь? Я уже практически улетела. Через несколько часов мой обратный рейс.

Але показалось, что в лице Валентина что-то изменилось.

— Вот именно. И я думаю, что Маркелов должен довести дело до конца по дороге в аэропорт.

— На что вы намекаете, и при чем здесь Алексей? — возмутилась Яницкая.

— Мне сразу не понравилось его внимание к вашей особе. Слишком явное и настойчивое. Хотя типаж не совсем подходящий для соблазнителя, но, возможно, те, кто его нанимал, знали о вас больше, чем я.

Нет, это невозможно. Это она соблазнила Добермана. Она! А не наоборот.

— Я понимал, что вы не поверите моим словам. Поэтому я пришел не с пустыми руками, — он вынул из кармана свой телефон, нажал на несколько кнопок и протянул Альбине.

Это было видео с камеры наблюдения в коридоре их этажа. Циферки в нижнем правом углу показывали два ночи с копейками. Из ее номера вышел Леша. В руках он держал… Люсю. Следующая запись началась двумя часами позже. Алексей нес в руках полотенце, достаточно объемное, чтобы в нем спряталась ленивица.

— Что это значит? — ничего не поняла Аля. — Зачем ему потребовалась моя игрушка?

— Я хотел спросить у вас. Может быть, чтобы оттуда что-нибудь взять? — предположил Валентин, глядя на экран. — Нет? — он посмотрел Яницкой в глаза. — Тогда что-то подложить. Так или иначе, после попытки сбросить вас со скалы… А она ведь была, не так ли?

Аля неуверенно кивнула. Она совершенно перестала понимать происходящее. Ее столкнул… Леша?

— После покушения игрушка пропала, не так ли?

Альбина снова кивнула.

— Но зачем?.. — подняла она растерянный взгляд на Валентина. — Зачем ему спасать? Зачем забирать игрушку?

Он сам спрашивал про игрушку в сумке. Зачем?

— Хотел отвести подозрения. Если бы он с его военной подготовкой и отсутствием алиби не спас вас, первым оказался под подозрением.

— А зачем забирать Люсю? Игрушку, — пояснила она.

— Возможно, боялся расследования. Возможно, то, что там было, должно было быть обнаружено только в случае вашей гибели.

— Но…

— Альбина, возьмите себя в руки, — строго произнес Валентин. — Просто подумайте сами. Вспомните храм. Зачем Алексею было оставлять вас одну? У кого было больше всего возможностей совершить покушение?

Яницкая потрясла головой, надеясь, что вся эта взвесь и чушь улягутся сами собой, как снег в новогоднем шаре, но ясность так и не появилась.

— Но…

— Не хотел это включать, но, возможно, хоть это вас убедит? — он снова взял свой телефон, снова в нем что-то понажимал, включая аудиозапись.

«Не могла же она реально случайно упасть?» — говорил голос Добермана.

«Аля Яницкая, конечно, любит быть в центре внимания, — комментировала Евгения. — Но не думаю, что она отчаялась до такой степени».

«Я вообще-то имел в виду, может, она была расстроена? — снова Маркелов. — Или плохо себя чувствовала?».

«Так вроде же всё нормально закончилось? — спрашивал Владимир. — Или у нее с самочувствием проблемы?»

«Она себя всегда плохо чувствует, когда внимание обращают на кого-то другого», — снова бухгалтерша. Аля догадывалась, что Женя ее недолюбливает, но слушать такое о себе было… очень неприятно.

«Аля говорит, что чувствует себя нормально, но у нее частичная амнезия, — говорил Алексей. Амнезия? Какая амнезия?! — Думаю, не упускаю ли я что-то важное. Может, ей нужна врачебная помощь?»

Валентин ткнул на паузу.

— Владимир заподозрил странности в поведении Маркелова и поделился записью, — продолжал рассказывать он, но Аля почти ничего не слышала из-за приближающегося шторма. На глаза набегали слезы, а к горлу подбирались рыдания.

Ее телефон дилинькнул сообщением в Телеграмме:

«Аля, не выходи из номера и никого не пускай внутрь. Постарайся пока ни с кем не общаться. Пожалуйста, дождись меня. Алексей Маркелов».

— Кто это? — спросил Тин.

Аля молча подала ему телефон, вытирая слезы.

— Я же говорил, — произнес он, прочитав сообщение. — Он что-то задумал. Я отвезу вас сам. Вы готовы?

Яницкая кивнула и шмыгнула.

— Не бойтесь. Я вас защищу, — пообещал Валентин, не понимая, что страх здесь ни при чем.

Она не выдержала и заревела в голос.

Тин приобнял ее за плечо, постукивая рукой:

— Ну! Всё хо-ро-шо. Всё будет хорошо. Спокойно. Собирайтесь. Я минут через десять подгоню машину и зайду за вами.

Разумеется, Аля не успокоилась ни через десять минут, ни через пятнадцать. Она наскоро припудрила красный носик, чтобы не позориться перед персоналом, но прощаться с постояльцами категорически отказалась, и заревела, стоило ей оказаться в машине.

Валентин включил легкую музыку и говорил какие-то успокоительные слова. Наконец слёзы иссякли. Аля вынула телефон, чтобы ужаснуться себе в «зеркале», но оказалось, что он отключен. Наверное, она нечаянно нажала на кнопку в сумке.

Она снова прочитала сообщение от Добермана. Хотела позвонить с обвинительно-истерической речью, но сеть не ловила. Только это и спасло Алексея Николаевича от разрыва сердца и выноса мозга.

Аля привела себя в порядок.

— Альбина, посмотрите, как замечательный пейзаж за окном! — воскликнул Валентин, когда они выбрались из лесного коридора к морю. — Можно, я вас сфотографирую. На память.

Она вышла из автомобиля. Небо действительно было чудесным. Предзакатное солнце окрашивало его и море золотыми росчерками. Легкий ветерок взвил волосы.

— Улыбнитесь! — попросил он.

И Аля улыбнулась.

Всё проходит.

Пройдет и это.

Всё будет хорошо.

У нее всё будет хорошо.

…И тут, как назло, у автомобиля не завелся мотор.