Глава 11 · На работу как на праздник

Нестерпимо чесалась спина, будто старая ведьма и вправду добралась через рубашку до Ивана, оставив свои метки. Будильник начал по второму кругу выводить ненавистную мелодию, и нужно было дотянуться до телефона, чтобы остановить эту пытку классической музыкой.

Стараясь сделать оба дела разом, Иван, будто змея, сбрасывающая кожу, потерся лопатками о простыню, сдвигаясь на край кровати. Стало легче — и кончики пальцев уже коснулись было корпуса мобильника. Но тут подлый аппарат сдвинулся на край и самоубился с тумбочки, как лемминг с обрыва.

И да, лемминги не бросаются со скал, это чья‑то дурная, киношная шутка, в которую могли поверить только очень далекие от хомячков люди. Иван перегнулся через край кровати посмотреть на яблоко всмятку, но обошлось. Ныряльщик застрял в щели между кроватью и тумбочкой, был вытащен, осмотрен и признан невредимым. Иван посмотрел на время и решил, что хватит спать.

— Вот сволочь!

Не было бы утро таким сонным и неспешным, он бы точно сразу заметил следы вторжения. Но пока принял душ, пока искал в шкафу свежие носки и рубашку, взгляд даже мельком не скользил по кровати. А вот пошёл плед накинуть — и увидел чёрную линючую шерсть на простыне от одного знакомого хвостатого вредителя.

Он, значит, спал, а Базилио, мать его, ночную выдру и всё святое семейство, рядом, похоже, пристроился. На светлой бязи линяющий кошак оставил недвусмысленные следы своего ночного пребывания. Не Иван же оброс, как волколак, за ночь? Чертыхаясь на подлую тварюгу, что не думает, что творит, Иван сдернул постельное бельё, отправив его в корзину. Васька ни за что кота оставить дома не даст — тут даже разговор заводить не стоит. Это вам не длинный волос на вороте рубашки: тут улика посерьёзней.

— Кис‑кис, скотина ты хвостатая. Вылезай давай.

Поиски опять испарившегося неведомо куда кота вместо завтрака — это, конечно, то, о чём мечтает каждый мужчина в расцвете лет. Кроме ночного лежбища, следов Васисуалия больше нигде было не обнаружено. Вот неймётся ему! Иван и сам был бы не против, если хвостатый уже определился бы, где ему жить, а не пропадал, как фантом. Это же ни в какие ворота не лезет.

Перевернув в очередной раз все шкафы, Иван сдался: «Будь что будет». Кота он в обиду не даст всё равно, что бы кто не говорил. Хочет тот жить вольной жизнью — значит, так и будет, а остальным придется смириться. Василиса тоже поймет, наверное… Ну или отлучит Ивана от дома вместе с шерстяным разлучником.

Жена, как чувствуя неладное, позвонила узнать последние новости. Было слышно по голосу, что отдых ей реально пошел на пользу. Бабушка взяла на себя все заботы по досугу с внуками — и Ваське оставалось отмокать в бассейне и на процедурах. Иногда надо останавливаться даже таким деятельным особам, как она.

В последний момент вспомнил о просьбе лешего про Лизавету и решил быстренько на любимую все эти семейные разборки скинуть. Все равно девки друг с другом общаются не в пример чаще, чем Иван. Лизавету он слегка побаивался и еще одного контрольного визита Вениамина совсем не хотел. Василиса обещала Лизе написать сама и взамен попросила, чтобы Иван в свой выходной добрался таки до семьи и тоже вкусил плоды культурного отдыха. Про всё остальное Иван промолчал, а Василиса спрашивать не стала. Золото, а не жена.

Посмотрел на разгром, что сам полчаса назад учинил, потом на часы. Убираться было откровенно лень, да и некогда особо. Малодушно отложил это занятие на вечер и выскочил за дверь, пока совесть крепко спала, убаюканная пустыми обещаниями.

— Нет, сегодня не получится вас принять. Поищите другую клинику. Стойте! Тут один вариант образовался. Приходите, пока я его держу.

Голос Крокодиловны раздавался на весь коридор — и надо было быть глухим на оба уха, чтоб не услышать, как Анна Геннадьевна пытается докричаться до абонента на другом конце провода. Была у неё такая манера — глушить собеседника, не оставляя ни малейшего шанса быть не понятой.

Почему за стойкой администратора сидела их бессменная и незаменимая, предстояло ещё разобраться. Иван пришёл пораньше и попал под раздачу первым.

Машка, синеволосое их несчастье, заболела каким‑то ротавирусным гриппом и взяла самоотвод по причине невозможности расстаться с фаянсовым другом. Иван, оказывается, был сегодня выходной, как и договаривались, но пришёл. А Тигранович укатил на срочный вызов и будет только к вечеру. Вот и думай, Анна Геннадьевна, как плановые операции провести и приём вести в одно лицо.

— Я от вас всех устала и уйду! Сиди сам на приёме и на звонки отвечай. Задолбали балбесы!

Она хлопнула дверью хирургии — и была права как никогда. С такой организацией труда их клиника скоро закроется по естественным причинам: тут и вредить не надо, сами всё развалят.

— Здрасьте. Мне бы кошечку посмотреть.

В дверь протиснулась сначала переноска, перемотанная рядами скотча, а потом их постоянная клиентка Раечка. Святой человек с веснушками и неиссякаемой любовью к животным тратила все свои невеликие доходы со стипендии и подработок на поиск, лечение и пристройство всего живого и полуживого, что могла найти.

Вот и сейчас затараторила, что кошку ловили по подвалам всем двором, что она уже организовала сбор и, если бы кошка не была беременной, она бы ее оставила, конечно, в покое, но у той лапа — и вообще животинку жалко.

За решёткой бесновалась настоящая фурия. Дикая тварь, рожденная от бесчисленных поколений диких тварей, не знающая человеческой руки и про одомашнивание животных даже в страшном сне не помышлявшая. Доброе утро.

— Раечка, может, ей и там хорошо было? Зачем тебе всё это? — Иван вступил на топкую почву теологических споров зря. Переубедить адептку добровольных пожертвований и образа жизни во спасение всех, до кого дотянется, не удавалось даже Крокодиловне.

Та тоже время от времени кого‑то стерилизовала бесплатно и вакцинировала за свой счёт, но Раиса была абсолютом в вакууме. Как в этой девушке умещалось столько деятельной любви к сущему, не понимал никто. Она одна закрывала клинике месячные бюджеты на зарплату в скудные времена бесконечными сборами и копеечными вливаниями от каждого. Имя им был легион: бесконечный поток приходов по 10, 20, 50, 100 рублей складывался в ручейки и тёк на счет, пополняя Раисин депозит на всё новых найденышей.

Когда она учится, спит, ест и живёт обычной жизнью, Иван даже представить не мог. Её кипучая восторженность заражала даже людей в очереди. Редко кто из соседей на приём не оставлял украдкой небольшую купюру, кивая на рассказывающую очередную историю спасения безногой, застреленной насмерть собачки. Вот так и жили.

— Раис, хочешь скидку на весь период лечения? — Иван поменял вектор общения резко, как будто полицейский разворот с буксами выполнил. Раечка даже на предыдущую фразу ответить не успела, как начала кивать. Лишь бы не передумал.

— У нас Маша заболела. Посидишь за неё администратором — я тебе кошку бесплатно лечить буду. Ещё и разницу доплачу. Всё по‑честному. Можем договор составить трудовой, временный.

Нейтрализовать Раечку и закрыть пробитую Манюниным отсутствием дыру в штатном расписании показалось отличной идеей. Стоило бы с Арменом посоветоваться, но тяжелые времена требуют быстрых решений.

Крокодиловна к такой временной замене отнеслась философски. Раиса так часто в их клинике торчала, что уже знала, где что и как делать. На телефон ответить сможет, пациента к доктору записать и полы помыть — и то профит. Когда Армен вечером приедет замученный, он даже не заметит, что у них игровой состав сменился. Надо брать постановила она и самоудалилась на перекур, покачивая кормой, как подбитая бригантина от логова пиратов.

Ивану пришлось самому вводить Раечку в курс дела в экспресс‑режиме. Пришлось и жаждущих регистрировать и страждущих в очередь перед своим же кабинетом определять. Кошка в переноске утробно рычала, не давая забыть о себе. Наконец, Анна Геннадьевна смилостивилась и проходя мимо, остановилась, перегнувшись через стойку:

— Давай уже сюда эту фурию. Ты так косоглазие скоро заработаешь. Сам не знаешь, на что смотреть: в журнал учета пациентов или на сто несчастий с хвостом. Чего там у неё?

Она отработанным жестом настоящего фокусника вытащила из окошка регистрации переноску ни разу не стукнув ее о стекло. Подняла на уровень лица и выслушав повтор Райкиных приключений в подвале по отлову твари и постановила:

— Нарекаю тебя Фурией за блохастость и злобный нрав. Пошли уже, поглядим, чего там с лапой твоей, — причем, ворковать с шипящей тварью Крокодиловна начала ещё в коридоре, когда уходила с переноской в своё логово. Людям таких нежностей от неё не доставалось. Животных она явно любила больше, чем человеков.

— Смотри, вот сюда заносишь телефон пациента, а здесь комментарии врача и когда на следующий прием, если что. Аптеку я тебе потом покажу. С наличкой не связывайся, проси карту. Поняла? Если чего непонятно, я тут рядом.

Скинув с себя половину обязанностей Иван бодрым галопом помчался в кабинет. Ну нафиг эту бюрократию всю вместе и каждого отдельно взятого, кто придумал журналы, паспорта и регистрации. Ну не создан он для этого безобразия. Вон пусть сияющая Раечка разбирается с писаниной, пока осталась одна на ресепшене, а у Ивана другое призвание. У него бабушки со шпицами сегодня две штуки и аллергический дерматит у пуделя в запущенной стадии, а на сладкое грустный британец с ожирением. Вот это настоящие дела.

Роман приехал ближе к обеду. Иван как раз решил передохнуть и выполз за очередным стаканчиком кофейного пойла. Из‑за угла было отлично видно, как бледная немочь — и он же, старый друг — перегнулся через стойку, о чём‑то спрашивая Раечку, обернулся, прихлопнул ладонью по искусственному камню ресепшена и наконец увидел Ивана.

— Да ладно! Какие люди! Скрипач, ты, смотрю, теперь в оркестре солируешь?

Ванька шагнул навстречу и обнял этого высокого, нескладного поганца. Он, оказывается, дико соскучился по Ромке и его шуткам. Как будто и не было этих пары лет.

— Пойдём в кабинет, поговорим, пока никого на приём нет. Кофе будешь? — Друзья обнялись, похлопывая друг друга по спинам, будто ковры выбивали. Было дикое желание отчебучить чего‑нибудь из старых приколов или хотя бы толкнуть Ромика, чтоб тот в стену вписался, но Иван просто ткнул кулаком в плечо приятелю от избытка чувств.

— Ты себе не представляешь, как я тебя рад видеть. Пошли, покажу наше хозяйство.

С ним всегда было легко. Узнав, что Ванька теперь в клинике заведует и ищет узиста хотя бы на полставки, Ромыч, ни минуты не сомневаясь, полез к аппаратуре. К отцу Иванову он так и не устроился, где сейчас работает — не сказал, но был готов рассмотреть предложение и вообще выглядел заинтересованным.

Крокодиловна только хмыкнула на Ивановы кадровые решения. Отмытая Фурия с обработанной лапой спала в гостевом боксе, и Геннадьевну больше интересовала кошка, чем какой‑то бледный хмырь вместо почившей Галочки. У нее сегодня еще две операции было и обращать внимание на двуногих было не с руки. Лишь бы в хирургию ее любимую не лезли.

Ромик остался до вечера и обещал притащить через пару дней все бумаги для оформления, а Иван на радостях, памятуя о разговоре с Арменом, дал задание новой их администраторше всё‑таки отправить заявки на кредиты во все банки. Может где процент пониже найдется. Всё‑таки мысль про аппарат МРТ не давала покоя. Он бы и Романа отправил отучиться, если что.

Тигранович вечером приехал чуть живой, сам на себя не похожий. Проигнорировал, как и предрекала Крокодиловна, Раечку, поздоровался с Иваном за руку и пошёл к себе в кабинет. Через пару минут, приволок оттуда бутылку коньяка и горсть сушек. Поставил перед парнями на стол, и провозгласил тост, сдвинув бумаги на край:

— Давайте, товарищи, вздрогнем. У каждого ветеринара есть своё кладбище домашних животных, я тоже не исключение.

Вот и стало понятно, чего их начальник и балагур сегодня такой. Одно дело, когда усыпить надо, а совсем другое — когда вытащить не получилось. Про разговор об МРТ только рукой махнул: сначала месяц надо закрыть, а потом уже планы строить. У них только замена труб в копейку вышла, а тут ещё и Ивановы хотелки.

Вспоминать, что это вообще‑то была идея Армена изначально, Ванька не стал. При чужом человеке смысла нет, да и вправду не горит. Допили на троих бутылку и вроде бы собирались посидеть еще, но Армену кто‑то позвонил томным женским голосом, проворковал в трубку, и воспрянувший духом слегка нетрезвый начальник оперативно слился нарушать правила ПДД.

Иван, что за сегодня только жидкую пищу в себя принимал — литра два кофе и коньячку кружечку, — тащил приятеля в едальню, что в соседних домах. А Ромик убеждал друга, что совершенно сыт и есть не хочет, и, наверно, поедет, потому что поздно и завтра рано вставать.

— У тебя денег, что ль, нет? Ты из‑за этого тут заднюю включаешь? — Иван, приняв на грудь, отбросил привычную свою деликатность и посмотрел на друга повнимательней. Роман, правду сказать, выглядел не самым обеспеченным доктором столицы. Растоптанные кроссовки, что давно было пора отнести на помойку, да и ветровку эту Иван ещё со студенчества помнил. Похоже, друган его переживал и вправду не лучшие времена.

— И денег не густо, и ночевать особо негде. Я щас пока на даче у родителей живу, а потом посмотрим, как получится. Ехать надо. Электричку последнюю пропущу — и привет.

Вот и не верь в знаки судьбы. Иван подхватил приятеля под руку, ругая себя на чём свет стоит. Полдня рядом провёл и не расспросил толком, что у человека за это время случилось.

— Пошли‑ка лучше ко мне. Жена в санатории, диван я тебе постелю, а еды купим. Расскажешь, чего там у тебя такое произошло, что лучший студент нашего выпуска оказался в такой дупе и как тебе помочь.

Отпускать в ночь на вокзал друга было форменным безобразием. Завтра у Ивана настоящий выходной. Завезет Ромика в его дачный посёлок, а потом к Василиске на пару дней.

История оказалась простой и печальной. Друг его Роман после академии устроился в хороший центр, с девушкой там познакомился, вроде всё серьёзно было. Даже квартиру на двоих сняли. Смеялись ещё, что династия врачей получится, а потом всё покатилось как снежный ком с горы. Красотка‑пациентка и ничего не обязывающий флирт переросли в какой‑то дурацкий роман и шпионские страсти. Он бы и рад был всё это закончить по‑тихому, но в коллективе всегда всё на виду. Надька его застала прям на рабочем месте в позе более чем недвусмысленной. Подсказали подруги, почему Ромочка её на работе задерживается. Скандал был некрасивый, дошло до начальства, вот Ромка и уволился. С квартиры он как честный человек тоже съехал, оставив половину вещей и разбитое сердце подруги за дверью. Вот такой урок на всю жизнь: и любимую женщину потерял, и работу в один момент.

Это они уже на кухне сидели, продолжая вечерний психоанализ. Выговориться человеку со стороны легче, чем близкому, а Роман и близким‑то особо ничего не рассказывал. Болтался вторую неделю неприкаянным, как астронавт на орбите. Вот на дачу к родителям уехал, чтоб подумать, а тут Иван как с неба свалился.

— Не боись. Ты теперь в моей команде. Наладится всё. Знаешь, как я с отцом помирился? Я ему приснился! А ты говоришь, Надька тебя никогда не простит. Мы ей приснимся, и простит, как миленькая.

С пьяных глаз тянуло на подвиги — хотелось рассказать старому другу про тайные сны. Но Иван поймал себя в самый последний момент, свернул разговор и пошёл искать бельё свежее, предупредив Ромика, что иногда к ним соседский кот может просочиться, — чтоб не пугался.

— Напугал ветеринара соседским котом, — невесело пошутил тот в ответ. — Пусть это он меня боится.

— Ну‑ну.

Не найдя нормальную гостевую подушку, Иван отдал свою с кровати, а сам лёг на Василискину, вдыхая слабый запах её шампуня и крема. Этот едва уловимый аромат щекотал ноздри, рисовал призрачные картинки: вот Василиса сидит у зеркала, неторопливо расчесывает волосы, в вот сопит рядом, смешно укрыв нос одеялом.

Иван закрыл глаза, позволяя себе на секунду задержаться в этом образе, он успокаивал, напоминал о том, что у Ивана все хорошо в семейной жизни и никакие адьюльтеры брак их разбить не смогут.

За стеной тихо пошевелился Ромка — устраивался на диване. Иван прислушался к размеренному дыханию друга и улыбнулся. Хорошо, что тот сегодня здесь. Хорошо, что можно помочь. Хорошо, что есть кому помочь.