Глава 14 · В выходной отдыхать надо

— Просыпайся, — сказала Машера Ромкиным голосом, и Иван дернулся, чуть не свалившись с кровати, увидев перед собой бледного всклоченного мужика вместо синеволосой помощницы.

— Вань, тут кот был. Я думал, он к тебе побежал. Я вообще хотел попросить, чтоб ты дверь закрыл: у меня там электричка, и вообще пора уже, — Ромыч явно стеснялся бывшего приятеля и был готов свалить из гостеприимного дома начальника с утра пораньше.

— Какой кот?

Новость о Базилио разбудила, будто ведро холодной воды на голову. Он вскочил с кровати и, как был в трусах, так и пошел по квартире кыс‑кыскать.

— Ну, ты это… сам предупреждал. Он ночью пришел и на подушку улегся. А потом ушёл, я думал, что к тебе. Ну, я пошёл тогда?

Роман вышел было в прихожую, но Иван развернул друга на кухню, здраво предположив, что электричка не последняя сегодня, а позавтракать стоит перед дорогой. Кот мог и подождать. Этот партизан, похоже, теперь только по ночам проявляется — явный прогресс налицо. Сам приходит, сам уходит, когда захочет.

Пока кофемашина шипела паром над чашкой, а из холодильника доставались остатки вчерашнего пиршества, выяснилось, что дачный посёлок Ромкин — по той же трассе, что и пансионат, где Василиса отмокает с детьми и бабушкой. Вот и будет компания в дорогу. Никаких электричек не надо.

Позавтракали на скорую руку, мусор с собой забрали, чтоб не вонял, — и вперёд. Ванька, правда, сначала всё‑таки жене позвонил. Мало ли чего привезти надо будет — ну, там одежду детскую или ей чего. Набралась целая сумка по мелочи.

— Ты на балконе ещё посмотри: там велосипед‑коляска был с тентом. Вот его тоже возьми. Ванечка, я тебя только попросить хотела… Заедь, пожалуйста, сначала к Юльке: там Лиза сказала, что‑то с козой случилось, от еды отказывается. А потом сразу к нам, ладно? Люблю, целую! — скороговоркой проговорила любимая, чтоб Иван не успел отказаться, и повесила трубку.

Ехать к скандальной Юльке не хотелось от слова совсем, но коза — это святое. Милку он смотреть никому бы не доверил.

— Так, Ром, планы немного поменялись. Мы сначала в одно место метнёмся ненадолго — животинку посмотреть, — а потом тебя довезу, если не торопишься.

Ромик только плечами пожал: ему торопиться было некуда.

Ивану попутчик вообще был на руку, может Юлька, будет себя поприличней вести, при чужом человеке. Звонить и предупреждать о визите Иван заранее не стал. Приедут — там на месте разберутся. Проверил свой чемоданчик тревожный на всякий случай, запихнул велосипед, который не желал складываться и торчал раскорякой в салон из багажника, — и тронулись.

О снах Ромкиных и ночных приключениях в термах Иван хотел было за завтраком спросить, да как‑то разговор не зашел, а теперь в дороге можно и поболтать. Жуть как интересно ему было, чего приятель запомнил, да и запомнил ли чего вообще?

— Ну как спалось на новом месте? — сделал пробный заброс Иван, выруливая на трассу. Он покосился на задумчивого Романа, который уставился на дорогу, будто и не слышал вопроса, и сделал еще одну попытку: — Жена говорит, что у меня подушка волшебная. Такие сны снятся, хоть кино снимай.

Роман молча что‑то хмыкнул и продолжал молчать. Как еще разговорить приятеля, не спалившись самому, — в голову умных мыслей не завезли. Может, он и не помнит ничего. Иван сосредоточился на дороге и хотел было радио включить, чтоб тишина не давила на уши, как Роман всё‑таки отвис и поведал свои злоключения.

— Знаешь, Вань, я вообще обычно снов не вижу. А тут… Я не просто так хотел из твоего дома сдриснуть с утра пораньше. Думал, поседею ночью. Если б не ваш этот кот соседский, точно б кони двинул. Оно сначала шикарно начиналось. Снилось, что я к тебе устраиваться пришел в клинику, а там такая… ну, такая вообще. Одни глазищи чего стоят. Я таких наяву не видел никогда, — Ромыч описал руками гитарный силуэт, и стало понятно, что в глаза он Машере, если и смотрел, то только в самом начале знакомства.

Ивана даже гордость взяла за помощницу свою черноокую. Вон как мужика зацепила бестия хвостатая — недаром спасал.

— А дальше чего было? Ну не тяни!

Замолчавший было Ромыч дёрнул головой, отвлекшись от воспоминаний из‑за Иванова возгласа: — А? Ну, говорю тебе, приснилась красотка. Я бы наяву с ней зажёг, честное слово. Мы потом ещё в бассейне плескались… И вообще, я тебе рассказывать не буду это, потому что обойдёшься. Не знаю, я чем вы с женой своей на этой подушке занимались, но, походу, она реально волшебная. У тебя жена в синий не красится, случайно?

— Да тьфу на тебя! — От одной только мысли, что Ромыч решил, будто с Василиской всю ночь зажигал, Иван долбанул по тормозам, чуть не устроив мелкое ДТП на дороге. — Извращенец какой‑то! Я тебя ещё другом называл, а ты как был поганкой, так и остался.

Продолжать разговор в таком тоне не было никакого желания. Сам дурак, Ваську приплел, чтоб приятеля разговорить — вот и напоролся.

— Ну ты это брось. Я ж не со зла. Просто спросил. Мне уже тоже не восемнадцать, чтоб только во сне с девчонками зажигать. Обычно реала вполне хватало, а тут такое.

Ромик и сам не рад был, что в эту тему влез. Поворошил волосы, будто от Ивана привычку дурную подцепил, и продолжил, стараясь не отрывать взгляда от мелькающей обочины.

— Мы там не одни были, потом ещё девки набежали. Короче, я такое, наверно, наяву повторить не решусь: эти подвиги только во сне и получаются, если это не кино, конечно…

Оба понимали, про какое такое «кино» Ромик говорит, и оба хмыкнули в унисон. Комментировать Ромкины приключения в термах Иван не стал: он сам чувствовал, как заалели уши от невольных воспоминаний. Девы там были действительно весьма кинематографичны, что ни говори.

— Ну ты ходок! — уважительно поддержал Иван, перестраиваясь из ряда в ряд. Он открыл окно и пожалел, что не курит. Хотя ну его, эти дурные привычки. Свежий ветер ворошил волосы, и краснота, что так легко выдавала Ваньку в любой мало‑мальски скользкой ситуации, проходила сама собой. Вот, блин, подстава: поделился с приятелем билетом к гуриям в медовый рай.

Они помолчали оба, переваривая картинки и не зная, как дальше продолжать, а потом Ромка выдал:

— Это же жуть какая‑то. Трэш полный, я там чуть кони не двинул. Ты представь: снится тебе магометанский рай с этими фонтанами и пери в одних только браслетах золотых — и тут это самое… Я там, прости, чуть во сне не обделался, когда кровища пошла из этих фонтанов хлестать и щупальца полезли отовсюду. Главное, курам этим хоть бы хны. Бассейны какой‑то черной жижей наполнились, я еле выскочить успел, а дуры знай себе плещутся и хихикают. Ни входа, ни выхода. Факел какой‑то схватил со стены и махал перед собой, чтоб твари меня к себе не утащили.

— Девки? — удивился Иван. Он примерно такое и представлял в термах. Если его кабинет изменился до неузнаваемости, то подвалы уж точно не остались без внимания упрямой Цитадели. Такие термы испортила каменюка бестолковая.

— Да какие девки! Щупальца, говорю тебе, отовсюду, как его, мать его, — Ктулху проснулся! Понимаешь, ни входа, ни выхода. Одни ступени остались. Вода прибывает. Я, как дурак, голый с факелом бегаю, ору, а дуры плещутся как ни в чём не бывало. Вот где жуть.

— А потом?

— А потом кот твой пришёл. Урчал над ухом, подушку когтил, я и проснулся. Я ему так благодарен был, ты не представляешь. Погладил его, носом в бок уткнулся и заснул, как младенчик.

— И всё? Больше ничего не снилось?

— Да муть какая‑то. Какие‑то насекомые в синих халатах, что щупальца этому чудищу обкромсали и воду сливали. Чего‑то там скрежетали, но я уже вообще ничего не понял. Вот тебе и подушка, Вань. Ты там трын-траву что ль хранишь? Забористая она у тебя.

— Да ну тебя, я приличный человек, женатый, между прочим. Это ты у нас в общаге не пойми чего сушил на подоконнике, а мне и так приключений хватает по жизни.

Успели заправиться и по холодку доехать до деревни. Припарковав «китайца» около забора, Иван с удивлением обнаружил, что калитка закрыта на щеколду изнутри. Раньше, если и запирали, то только для видимости, чтоб Барбос не выскакивал, а теперь хоть через забор лезь. Кобеля дед забрал с собой в Москву, а Юлька, наверно, боится одна нараспашку спать.

Иван постоял, выглядывая хозяйку, хотел было по деревенской привычке покричать, но Ромыч, что сидел в машине, дотянулся до руля и погудел, увидев растерянного друга.

— У тебя телефон их есть? Может, не слышат? Чего там за пациент, давай вместе сходим что ли. Там собаки нет? — Поганка вылез из машины и посмотрел вместе с Иваном на калитку. Он‑то повыше был, руки длиннее. Перегнулся и открыл задвижку — типа так и было.

Звонить Юльке после их телефонного скандала было не с руки. Легче уж в дверь постучать. Иван и постучал сначала в дверь, а потом для верности ещё и в окно.

Лохматая хозяйка поместья в пижаме с покемонами и в тапочках выползла через пару минут. Открыла дверь нараспашку, чуть не задев Ромку, посмотрела из‑под стоявшей дыбом рыжей чёлки на Ивана с чемоданчиком в руках и махнула внутрь дома.

— Чего стоишь? Заходи. Привет.

На кухне был бардак и гора грязной посуды на столе — как только и бывает в холостяцких жилищах. Юлька сгребла со спинки кресла футболку и какое‑то бельё и развернулась было отнести в спальню, как увидела второго гостя.

— Ой! Ты не один приехал? Здравствуйте, извините, я сейчас. — Она быстро шмыгнула в свою комнату, постеснявшись знакомиться в пижаме. Послышался грохот упавшего стула и Юлькин голос из‑за двери: — Вань, ты кофе сделай, знаешь, как включать. Я сейчас!

— Это знакомая твоя что ли? А ничего такая, рыженькая. — Ромка, как сытый кот, ухмыльнулся вслед за умчавшейся Юлькой, а Иван полез искать чистые чашки. Складывалось впечатление, эти дни рыжая их подруга посуду использовала, пока чистая не кончилась. Не похоже это было на Лизаветину бабушку, да и кофе та не особо жаловала. Предпочитала чайник заваривать с травками. Ради любопытства сунул нос в заварник. Там жила разноцветная плесень и, скорее всего, не со вчерашнего дня. Странные дела творятся в деревне.

Пока шипела кофемашина, а Ванька ополаскивал грязные чашки, Юлька успела причесаться и напялить какую‑то безразмерную футболку и джинсы. Зашла, постреливая глазками на разулыбавшегося Романа, и уселась, будто в гостях, за стол, сложив лапки, будто школьница за партой.

— Меня Юля зовут, а вы Ванин друг?

— Коллега он мой. Мы козу приехали посмотреть. Лизавета очень просила, говорит, что та есть отказывается.

— А‑а‑а… — разочарованно протянула Юлька и тут же улыбнулась, глядя на Ромика, когда тот представился и по‑шутовски снял воображаемую шляпу с головы.

— Юль, у нас времени мало. Давай ты мне расскажешь, чего у вас случилось, — я схожу в сарай, а вы с Романом пока кофе попьете, хорошо?

Оставаться надолго, болтать не о чем — после всех нападок позавчерашних, настроения не было. Иван, может, и повёл себя грубовато, но он тоже не мальчик для битья, чтоб его туда‑сюда гоняли, пусть даже сейчас Юлька ему вроде рада. Сейчас рада, а через пару минут скандал устроить может. Ну ее в пень.

— А я Ивановой приятельницы бабушка получаюсь, а коза мне в наследство досталась, — проигнорировав Ванькину реплику, ответила Юлька Роману.

То ли решила его эпатировать, то ли заигрывать, как реальная малолетка просто пыталась. Ситуация подбешивала. И, поставив чашку кофе перед строящей глазки рыжей куколкой, Иван просто развернулся и пошёл во двор через кухонную дверь. Ему не надо тут было объяснять, где что находится.

Ромик только посмотрел удивленно на внезапно вспылившего приятеля и ответил со всей возможной куртуазностью, на которую был способен. Он был очень начитанным мальчиком, как ни крути.

— Вопросы кровного родства — самые сложные вопросы в мире! И если бы расспросить некоторых прабабушек, и в особенности тех из них, что пользовались репутацией смиренниц, удивительнейшие тайны открылись бы…

Юлька цитату не опознала и глупо хихикнула в чашку, чуть не выплеснув содержимое.

В сарае козы не оказалось, впрочем, как и козлят. Закута стояла нечищеная, с пустым ящиком для сена и ведром с закисшим пойлом. Похоже, тут уже никого несколько дней не было.

— Где коза⁈

Иван так дёрнул дверью кухни, что чуть не разбил стекло вставное. Юлька, которая сидела по‑прежнему за столом и раскачивалась на стуле, чуть вместе со стулом и не грохнулась от крика и неожиданности. Даже Ромик, что успел таки поймать стул за спинку, на друга посмотрел осуждающе.

— Милка где с козлятами? Ты слышишь, что я спрашиваю⁈ — В голове складывались картинки одна другой страшнее. Лишиться химеры, хранительницы места, из‑за раздолбайства одной юной особы, которая во сне в маразм начала впадать, а наяву ведёт себя как тинейджер, было просто немыслимо. Он был готов трясти её, пока не выбьет всю правду.

— Ты так орешь, что тебя соседи, наверно, слышат. Потише давай, тон сбавь, — Роман ещё в академии слыл дамским угодником и рыцарем без страха и упрека. Да и дело ли на девочек орать? Он показал раскрытую ладонь Ивану и повернулся к перепуганной рыжухе:

— Юлечка, детка, и вправду, где же козочка? Мы её приехали лечить, а Иван найти не может. Ты знаешь, где она?

— В лес ушла. Я так Лизе и сказала, что она дома есть перестала и в лес рванула. Я её что, ловить буду? Она меня не слушается!

Юлька подняла злые глаза на Ивана и выдала еще одну тираду:

— Вы меня тут заперли, как колхозницу какую! Я вообще, может, домой хочу, к родителям, а не коз ваших пасти! Меня вообще никто не спросил, оставили тут, и живи как хочешь!

— Подожди.

Иван от неожиданности весь свой пыл потерял. В прошлый приезд она больше бабушкой была, чем девушкой, а сегодня от Маланьи Афанасьевны и следа не осталось. Совсем другой человек.

— Ты ж сама тут жить захотела, курсы закончила. Лизавета дом тебе оставила; свой, как достроят, соседями будете. Нельзя Милку в недостроенный дом отправлять, у неё ж козлята, — он старался говорить только про реальность, только на разрешенные темы.

Ромика надо было убирать, чтоб не услышал лишнего. Надо позвонить Лизе и что‑то делать. Срочно. Навалилось опять на его голову: коза в лес убежала, рыжая строит из себя не пойти что. Ему ж леший про это рассказывал, а он забыл совсем. Нужна Лизавета и общий сбор, нужно искать козу, нужно Ромика отвезти и до Василисы всё‑таки доехать.

— Перехотела, — Юлька сложила руки на груди в замок и отвернулась, не желая продолжать разговор. Ромка сочувственно положил ей руку на плечо и укоризненно посмотрел на Ивана, что наорал ни за что. А сам виновник просто подхватил свой телефон со стола и вышел во двор. Он тут психологом работать не нанимался: ему козу искать надо, а не разбираться в тонких душевных метаниях юных ведьмочек.

— Алло, Лизавета? Привет. Да, на месте. Не знаю, что с козой, её во дворе нет. Юлька твоя говорит, что в лес ушла с козлятами. Похоже, уже давно. Тут такое дело… Ты б сама приехала. Она сама на себя не похожа, понимаешь. Она говорит, что домой хочет, а не в деревне сидеть, коз пасти. Да, так и сказала. Ща, подожди.

Лиза попросила трубку передать, и, судя по её голосу, Ивану отвертеться от этой мылодрамы семейной не получится никак. Слушать, о чём будут внучка с бабушкой разговаривать, Иван не стал. Позвал Романа с собой поговорить и предложил тому вызвать такси до родительской дачи, ну или остаться и пойти в лес козу искать. Ромик от приключения отказываться не стал, да и не особо он на дачу рвался: тут гораздо интересней.

Так подумать, что Иван чужого человека привлекать собрался и режим секретности нарушать, но с Ромиком было реально спокойней. Опять же тащить козу с козлятами по буреломам и лесам, полям лучше с молодым парнем, полным сил, чем с Лизаветой вдвоём.

О делах секретных можно будет потом поговорить, а тут — рабочие руки. Кстати…

— Поможешь закуту подготовить? Там не убирались давно. Тут вроде сапоги были дедовы, а я свои из машины достану.

Роман вслед за Иваном дошёл до сарая, заглянул внутрь и беспечно пожал плечами. Испачкаться он не боялся, да и от работы не бежал никогда.

— Да не вопрос. Сам вызвался помочь. Командуй, шеф.

Последнее слово Ромка интонацией и произношением будто с Машериного языка снял. Это она немного затягивала первую букву, потом почти проглатывала «е» и заканчивала мягким «в». Ивана прям передернуло слегка.

— Ты это… Про кота не трепись, и про сон тоже не стоит болтать.

Он сначала ляпнул, а потом и сам пожалел. Если хочешь заинтересовать человека, предложи ему не болтать и не думать про эту тему. А лучше скажи, что секрет — вот тогда точно не успокоится, пока не узнает, что к чему. Не быть Ивану разведчиком, лучше б молчал.

Ромка в очередной раз пожал плечами и разговор продолжать не стал. Странные люди и странная ситуация с этим выездом к пациентке, которой на месте нет. Хочет приятель тайны разводить — пусть играется. Потом всё равно сам разболтает, а то он Ивана не знает…

Пока искали вилы и тачку, Юлька даже во двор не выглянула. Видно, надолго у них разбор полетов, не наговорятся никак. Иван вернулся на кухню и тут же выглянул обратно.

— Не видел рыжую?

— Нет.

Ни телефона, ни Юльки на кухне не было. Хлопнула калитка, послышался шум отъезжающей машины.

— Только не это! Стой дура!