Глава 15 · Послали в лес за козой

Огромными прыжками Иван обогнул дом, боясь даже представить, что его машину угнали так нагло среди белого дня. Роман рванул за ним. Китаец стоял у забора, а вдали, покачиваясь на ухабах, набирало скорость отъезжающее такси. Рыжая не стала ждать, когда приедет Лизавета, и слиняла от нагоняя, прихватив Иванов телефон с собой.

— Улизнула, Лиса, — восхищенно выдохнул Ромка за спиной.

— Ага, похоже, с моим телефоном. Набери мне, Ром.

Иван ещё надеялся на что‑то, когда пошли длинные гудки, но тут абонент стал недоступен. Мелодии из дома слышно не было, как и из травы вокруг. Всё‑таки стащила, стерва малолетняя.

— Ты б карты заблокировал, что ли, — Ромка явно в таких ситуациях ориентировался получше обескураженного друга и сразу предложил следом: — Можно в полицию заявление подать. Он же денег стоит, и немалых. Последняя модель?

— Ага, — невпопад ответил Иван. Он протянул руку и взял протянутый Ромкин телефон — битый, с одного угла, с сеткой мелких трещин по стеклу.

Пороть горячку с вызовом полиции не стоило, но про карты идея здравая. Эта чудоха реально может попробовать расплатиться как-нибудь. Но вместо банка набрал по памяти номер Василисы. Отошёл подальше за калитку и долго о чём‑то говорил с женой, пока Роман скучал у крыльца, стесняясь зайти внутрь.

— Слушай, я подремлю немножко, пока настоящая хозяйка не приехала. Ты буди меня, если что, — Иван завалился на любимые качели, решив проведать изнанку деревенского дома.

После того как Юлька сбежала, пришлось Василисе всё в подробностях рассказать, потом в банк звонить, а после всего ещё и с Лизаветой связываться. Вениамин в очередной командировке пропадал, Светланку пристроить некуда — с собой ребёнка не возьмёшь. Светлячок ещё подкашливала после гриппа. Вот и дёргалась Лиза, пытаясь бабушку Розу вызвонить и Ивана в деревне оставить на посту, пока сама не приедет. Заимку лесную одна она только и знала, как искать. Им с Ромиком тропинка не откроется, как ни проси лешего. Место заповедное — тут приятельские отношения не помогут.

Вот и остались сторожить пустой дом вдвоём. Сарай вычистили, душ приняли, даже пообедать успели. В холодильнике у юной ведьмочки мышь повесилась, но зато быстрорастворимой лапши полная полка нашлась в кухонном шкафчике. Набить животы бывшим студентам хватило.

Ромка в ответ на просьбу Ивана кивнул, не отрываясь от какой‑то стрелялки в телефоне. Он спать не собирался. Набулькал себе полную кружку кофе, на крылечко кухонное телогрейку старую кинул и был в целом доволен жизнью и компанией. Взялся было делиться с Иваном своими подвигами и медалями за убийство таких же сетевых вояк, но замолк, увидев, что тот уже отрубился.

Знакомые качели не подвели. Иван провалился в сон про деревню, будто абонемент у него тут бессрочный. Химера встречала любимого доктора, смешно фыркая у самого лица.

— Это ты меня сюда таскаешь, как кошка котенка? — Иван приподнялся на локтях и ткнулся в мягкую шерсть Амалфеи, обхватил тёплую козью шею и встал с лежанки. Обязательные поглаживания и почесывания никогда не надоедали им обоим. Пару раз она его от избытка чувств даже на лежанку обратно повалила — так соскучилась.

— Ну, показывай, чего у вас тут. Прохор в себя пришёл? Я смотрю, у бабки этой фальшивой наяву все кружки грязные, а ложки на месте лежат и блестят, как натертые. Значит, ожил домовой?

Химера толкнула дверь в избу, сложила крылья и проскользнула в приоткрывшуюся щель, будто большая кошка, и рога не помешали.

— Прохор! Это я, Иван. Встречай гостей. — Входить в чужое жилище, в чужом сне, без хозяйки и разрешения было стремновато. А коза — а что коза? Хвостом вильнет и попадёт Иван в какой‑нибудь кошмар чужой или сон с явью перепутает.

— Заходи, Иван Федотов сын, не сторожись. Коли Хранительница тебя привела, то и я гнать не могу. Спасителя своего отсель до века токмо и благодарить должон по канону. От всего общества нашего нечистотного поклон тебе. Распоряжайся нами, как Владыка.

Прохор застыл в поясном поклоне посреди кухни. Смешной Лизаветин домовёнок в детской толстовке и джинсах с аппликациями машинок мел бородой пол, не собираясь разгибаться перед Иваном. Иван было шагнул вперёд, но вернувшаяся из коридора Милка ткнула домового мордой в поясницу, и тот понятливо бухнулся на колени перед гостем.

— Да прекрати уже балаган этот. Вставай, Прохор, нашёл тоже, перед кем на колени падать. Ничего ты мне не должен, и общество ваше… Милка, и ты туда же!

Химера припала на передние лапы, явно издеваясь над Иваном и чествованием спасителя домовых всея деревни.

Иван поднял худенькое тело домового на ноги, укоризненно покачав головой на Милкины выходки. Коза только ухом недовольно дернула, отправившись проверять свои оставленные владения. Не хочет благодарностей и награды за спасённых — ну и пожалуйста. Его выбор.

— Как ты себя чувствуешь? Чего у вас тут было? Остальные домовые куда подевались? У меня там кота обвиняют кто ни попадя. Охоту на него объявили за геноцид. Рассказывай давай, некогда на коленях стоять. Разбудят скоро.

Посадив смущенного Прохора на табуретку, Иван уселся напротив и уставился на домового в ожидании ответов на вопросы. Времени реально было совсем чуть‑чуть. Лизавета вот‑вот должна приехать. Разбудят — и останется Иван слепым котёнком тыкаться в этом бардаке.

— Ох, святые оладушки! Прощеньица просим. По канону треба так благодетеля встречать, чай не переломлюсь. А чувствую себя поприличней, за что тебе спасибо во славу Велеса. Отлежался на печи, да вот и хожу потихоньку. Продуло меня с непривычки, да и, видать, энтих микробов в колодце жабьем наглотались. Понесла нас нелёгкая Никанора в город провожать на старые дрожжи. Добро б ещё медовухой какой, а тут Афанасьевны погреб пришлось немножко реквизировать, стало быть. Там за стенкой запас кой‑какой остался, вот и дернула меня лихая, значить, хозяйское добро на сторону отнесть. Раньше‑то Маланья Афанасьевна, пока в мертвяках не ходила, завсегда наливочки оставляла по случаю, да и Лизавета Петровна не обидела б, ежели к ней с вежеством, а тут проси — не допросишься. Одно слово — двоедушница. Тьфу! — Прохор аккуратно стёр капельку с собственной штанины и посмотрел вокруг. — Негоже в доме собственном плеваться. Это он раздухарился чего‑то.

Было понятно, что ничего не понятно. Иван боялся спугнуть откровения маленького хозяина дома лишними вопросами. Только отметил себе, что надо будет про погреб рассказать, чтоб ещё кто не потравился.

— Стало быть, племя‑то мы крепкое. На градус не шибко и заводное, а тут робята, считай, уж какой год в развалинах горемычат. Вот и получилось не пойми что. Чуть к праотцу не отправились всей улицей, значить. Ежели б не ты, Иван Федотов сын, то не мне видать красна солнышка, сгорел бы как былиночка в огне‑пламени.

Прохора несло в песенный напев, аки растекашеся мыслию по древу. Ему бы гусли и мальчика‑поводыря — был бы настоящий сказитель. Иван встряхнул сказочника за плечи, легонько, чтоб в себя пришёл.

— Ты понятно, а остальные где? Кот задрал?

— Откель же я знаю, храни Велес всех сущих. В беспамятстве лежал, считай. Котейка наш только и делает, что жрет, да меж мирами шастает. Поди и товарищей моих уволок куда. Не мог он домовых задрать. Несъедобные мы. Пошто ему? Ни рыба, ни мясо, ни приварку на костях. Одна борода в зубах застрянет, да дух смердячий. Ушли соколики мои, за край ушли, не вертаются.

Прохор утер бородой глаза и с надеждой посмотрел на Ивана:

— Это ж получается, что сбегла чертовка? Снова Лизавета в хозяйки вернётся? Негоже дому без хозяйки‑то… Эдак и до беды недалеко.

— У Лизы теперь своя жизнь. Дом вот достроят новый и переедут туда, наверно. Ты её попроси, чтоб с собой забрала. Не знаю, кто тут сейчас жить будет. За козой всё равно смотреть надо. Ее в Москву не повезешь, и в лесу не оставишь. Осень на носу.

При упоминании о козе Милка выглянула из спальни. Вид у неё был тот ещё. Зубами она, что ли, там подушки рвала? Вся морда химеры была в пуху, на рогах висел обрывок тряпки, бывшей недавно наволочкой. Да и жевала она что‑то с весьма довольным видом, будто деликатес какой нашла.

— Вообще‑то это не полезно, подушки есть. Даже во сне, — в Иване мигом проснулся лечащий врач, и на чистом автомате он попытался выхватить из пасти шевелящийся комок каких‑то туманных щупалец в перьях, но не тут‑то было. Химера предупреждающе щелкнула зубами перед самыми пальцами, чтоб не лез, и, фыркнув, пошла творить безобразия дальше, захлопнув за собой дверь.

— Да пусть её. Этот дом только сжечь и остается. Дыра на дыре. Вот и лезут откель ни попадя. Я уж замаялся гонять паразитов. Може, коза место почистит хотя б. Она ж как перестала туточки спать, так и началось. Сквозит, почитай, уже полгода, хоть тряпками затыкай, а всё лезут и лезут.

Дальше Прохор скатился совсем в какую‑то тарабарщину. Иван и половины не понимал, при чём тут сквозняк, отчего у домовых ломота и мурашки по всему телу. Как это вообще к делу относится? Собрался было пойти к химере, посмотреть, что она там натворила, но, едва встав с корточек, не удержал равновесия и брякнулся об пол, мгновенно проснувшись оттого, что и наяву свалился на землю, переворачиваясь с боку на бок на качелях.

— Ты чего? — Ромка привстал с нагретого места на крылечке, дернулся помочь, но Иван уже поднимался с колен, отряхивая джинсы и ладони от травы с землей.

— Приснилось чего‑то. Я долго тут? — Он посмотрел на небо и пошарил по карманам в поисках телефона. Определять по светилу, который час, — дело неблагодарное. Там стрелки не нарисованы ни разу. Телефон после внезапной побудки, как и следовало ожидать, в карманах не обнаружился. Увезла рыжая его аппарат. Сиди Иван, как дурак: ни позвонить, ни время посмотреть. Почему‑то из всей этой ситуации он из‑за этой дурацкой кражи больше всего и расстроился. Козу найдут, кот уже нашелся, а вот Василисин подарок — тю‑тю.

Времени прошло час‑полтора, и можно было бы еще поваляться, но, видно, Милка больше не торопилась Ивана в свои сны затаскивать. Видно, не понравилось его самоуправство — хотела спокойно подушками полакомиться без свидетелей. Иван сунулся в дом, проверить еще разок все углы. Может, просто бросила куда‑то аппарат его…

В спальне — неубранная постель и разбросанные в спешке вещи. Дедов угол за печкой тоже больше на свинарник похож. Жиличка навалила на постель веников из травы. Так и оставила. Какие подсохли, а какие уже от плесени слиплись. Иван сдернул покрывало и собрал куль с этим бесполезным мусором с кровати. Ночевать всё равно тут придётся, а в таком бардаке, что устроила юная девушка, даже его раздолбайская натура отказывалась находиться. Пока вытаскивал, пока с подошедшим Романом искали веник, загудела машина у калитки. Из такси вылезла Лизавета. Хлопнула дверь, и послышался ещё один голос, которому Иван был рад сильнее, чем кому бы то ни было.

Василь Акимыч что‑то втолковывал таксисту, не торопясь выходить из авто.

— Ядрена кочерыжка, меня сюда слушай: обратно по другой дороге езжай. Нету тут короткого пути, показалось тебе. Эх, дурень! Тебе добра желают, а ты уперся. Делай что хочешь, я предупреждал!

Дверь хлопнула, и такси дало по газам, когда Иван выскочил на крыльцо встречать подкрепление.

— Ванятка, внучок! Иди я тебя поцелую, разбойник. Э‑как оброс, ты погляди, Лизавет! Чисто Карабас‑Барабас.

Дед был в отличном настроении, обнял Ивана, похлопав по спине. Отстранился, посмотрев внимательно на ветеринара, и хмыкнул в густую ухоженную бороду, волосок к волоску:

— А вот говорил тебе: нечего с голым подбородком, будто баба, ходить. Поздно, да одумался. Серьезный мужчина он завсегда волосы на лице имеет. Ну пошли, нечего стоять на пороге, будто чужие.

Лизавета кивнула Ивану и пошла первой в дом. Вид она имела встревоженный и бледный. На Романа, что вежливо вышел на крыльцо и поздоровался с приехавшими, тоже особо внимания не обратила. Буркнула «Здравствуйте» и проскользнула мышкой мимо.

— Ну, знакомь с другом. Смотрю, парень видный, фактурный. Нам такой сгодится, — Акимыч протянул руку поздороваться и подмигнул Ромке. — В кино сниматься пойдешь?

— Дед Василь, мы ж не про кино сейчас, — Иван и радовался, и смущался, отвыкнув слегка от дедовых шуток‑прибауток и специфического юмора.

— Роман. Э‑э‑э… Очень приятно. Э‑э‑э… А это правда… вы? — Бывший староста их группы, товарищ Поганов, смотрел на Василь Акимыча, будто не дед в кедах и спортивном костюме с лампасами перед ним стоял, а как минимум Роналдо спустился с футбольного Олимпа в богом забытую деревню. Он тряс руку Акимыча и только подпрыгивать от восторга не начал, а так — все признаки легкого помешательства налицо.

Иван непонимающе смотрел на эту сцену знакомства. То ли деда спасать, то ли Ромику тумака дружеского подарить, чтоб «отвис». Акимыч пока руку отнимать не торопился. Смотрел на нового знакомца с понимающей улыбкой, и тут Романа реально прорвало:

— Я на вас подписан! Я же все выпуски, начиная с первого, смотрел! Это получается, тот самый дом? Я просто поверить не могу. Василий Акимович, а можно я с вами сфотографируюсь?

— Видал, как надо звезду встречать? То‑то же. А ты: «дед, да дед». Ну давай щелкнемся на память, да пойдём в дом. Лизка там чего‑то притихла.

Лизавета вынырнула из спальни с брелоком — плюшевым зайчиком на колечке, когда мужчины уже и в дедовой половине побывали, и на кухню успели заглянуть.

— Нашла. Теперь я её везде достану.

— Ты там телефон мой не видела? — Иван всё не оставлял надежды найти потерю среди бардака, что устроила Юлька.

— Вань, я тебе новый куплю, ну видишь, что не до телефона сейчас, — дед положил руку на плечо Ивану и повернулся к Лизе. — Ну что, внучка, пойдём коз искать, пока не стемнело? Розочка там с правнучкой, конечно, справится, да только тебя одну отправлять на ночь глядя не пойми с кем — тоже не дело. Таксисты нынче бестолковые, что ни говори.

— Так нам дорогу через лес Борович открыл, пока я дремала, а обратно дядьке километров десять ехать — крюк делать. Ты бы тоже непонятливым стал, если б отговаривать начали по хорошей дороге не возвращаться, а не пойми как крутиться через кладбище в объезд, — Лиза улыбнулась впервые за всё время, вспомнив обалдевшего таксиста, что тыкал пальцем в неработающий навигатор. Вот мужик удивится, когда дорога кончится. А ведь дед предупреждал.

— Куртку сейчас найду какую‑нибудь и пойдём. Вы бы тоже накинули на плечи чего. Комаров там куча — съедят, — обратилась она к ребятам. — А про обратную дорогу даже не волнуйся, меня мальчики из Вениной конторы заберут. Можно не торопиться.

— Если надо, я сам могу отвезти, я ж на машине. Мне ещё к Василисе хотелось бы попасть и Ромку довезти до дачи, — построение маршрута в голове давалось с трудом. С такими темпами Иван вообще никуда сегодня не успеет. Ещё и к Лизавете в водители набивается.

Лиза только рукой махнула, что не стоит. Прихватила какую‑то розовую ветровку из прихожей и пакет, сунула ноги в мокасины и вышла из дома, никого не дожидаясь. Какая‑то отстраненная, вся в себе. Может, Ромика стесняется? При нём особо не скажешь ничего. Вон уши растопырил Поганка, когда про таксиста говорить начали. Зря Иван его всё‑таки сразу не отвез — нечего чужим людям про их тайное козье общество знать. Опять дурканул, получается. Хотя вдвоем реально проще было сарай чистить, да и лишние руки в помощь. Думай, голова, как выкрутиться теперь. Шапку куплю или телефон новый, взамен украденного.

Выходили через задний двор. Калитка в поле заросла вьюнком, и пришлось сдирать зелёные плети, чтоб хоть сдвинуть её с места.

— Давненько не ходила, видать, — дед щеголял в брезентовой куртке с оторванным карманом и детской панамке, что забыли Ленкины оболтусы в последний приезд. Вкупе с модным его прикидом и белыми кроссовками смотрелось просто волшебно. Ивану с Романом тоже какая‑то рвань досталась, как ни отнекивались.

— Лизок, ты гостинцев‑то взяла, не забыла?

— Хлеб, соль, конфет горсть и пряники, — Лиза показала туго набитый целлофановый пакет, Иван протянул руку отобрать ношу. Нечего женщине сумки таскать, даже с хлебом.

— А квасу? Как же это без квасу пойдём? Погодь, молодёжь, ща вернусь, — Акимыч бодрой рысью проскакал обратно и уже через пару минут довольный нёс двухлитровую баклажку какого‑то мутного содержимого без наклейки. — А таксист‑то ничего, честным оказался. Думал, увез мою бутылочку, ан нет, у калитки оставил. Ну теперича пойдём, и так задержались.