Глава 18 · Козья нянька

Проснувшись, Иван долго лежал, бездумно глядя в потолок. Под утро как будто приходила коза и фыркала в ухо, но разбираться, снилось ему это или вправду, не было никакого желания. Да и кто козу в дом пустит?

В цитадели всё потихоньку входило в привычное русло, не считая испорченного интерьера клиники. Лысый вахтер скакал на цепи у входа, радостно угукая, дотошно обнюхивая и трогая каждого входящего. Этому товарищу, похоже, даже нравилась новая должность, а может, кто‑то подсказал, что лучше с ошейником на шее, чем голова с плеч.

Эта кто‑то, загадочно улыбаясь, встречала повелителя у входа. Как всегда — в безупречно выглаженном халатике и с гладко зачесанными синими волосами, затянутыми в строгий пучок. Мягко улыбающаяся своим мыслям Машера была таким же оксюмороном, как нежность ядерной боеголовки. Пациенты опасливо жались по стенам, стараясь не попадать на глаза этой воплощённой радости.

— У тебя всё в порядке? — хотелось спросить, как она себя чувствует, но язык не повернулся. Гримасы непослушного лица, которые его помощница считала улыбкой, могли испугать не только монстров в приемном покое, но и коллег по клинике. Впрочем, Иван в прошлый раз уже видел этот мистический подвиг в своем кабинете, так что какая‑никакая подготовка имелась.

— Всё замечательно, шеф. Мы немножко доработали конструкцию привязи и крепежа для нового сотрудника, а то он при сильных рывках снимал стопор с механизма опускания люстры и не мог выполнять свои обязанности в полной мере.

Иван обернулся на привратника и припомнил, что цепь для Ычва (как же его там) он собственноручно со стены срезал. Вот было бы смешно, если бы и он взмыл к потолку в противовес огромному колесу с светильниками.

— Никто не пострадал? — почему‑то шёпотом спросил Иван. Он уже представил себе картинку в полный рост: раздавленные посетители и обезьяна, что зависла под крышей.

— Всё замечательно, жертв не было, — так же жизнерадостно ответила Машера, старательно показывая прекрасный прикус и даже немножко коренные зубы. «Улыбаться он ее научил. Как бы теперь научить это не делать?»

— Пойдём, расскажешь всё в кабинете, — Иван покосился на испуганных пациентов, что толпились у входа, боясь проскользнуть в коридор мимо жизнерадостной красотки. Надо было вводить ассистентку, пока там давка не началась.

История и вправду получилась забавной, если б не была такой дурацкой, да ещё и с летальным исходом в конце.

Соплеменники Ычгиржика притащились в цитадель обратно в следующий же приёмный день. Без вождя тяжеловато управляться, да и место как бы вакантным оказалось. Правда, традиции у этих шимпанзе эпилированных, несколько каннибализмом отдают. Это тебе не выборы демократические и вступление в должность. Всё по‑простому: кому печень предыдущего лидера досталась — тот и главный. Вот и припёрлись за натуральным продуктом самые голодные до власти.

Машера застала самый финал разборок. Там даже драки не было: пришли, зафиксировали, и решили немножко отрезать, чтоб предков не обидеть, так сказать. Опять же Повелитель сам Ычгиржика к себе забрал, сам и подлечит. Далеко ходить не надо.

— Он их там всех раскидал? — Иван попинал монументальный стол, который никак не хотел возвращаться к нормальному виду, и посмотрел на внезапно замолчавшую Машеру. В кабинете они были одни, и субординацию можно было не соблюдать. Он больше интересовался, как вернуть свои пропавшие шкафчики с историями болезней, чем рассказом про лысого вредителя и всех его сродников. Оттого и был невнимателен, и вообще спиной слушал.

— А‑а? — Его строгая, боевая ассистентка сидела на лавке, блаженно улыбалась и наглаживала чёрного кота, который забрался на колени и урчал, утаптывая полы халатика. Спрашивать, как Базилевс здесь очутился, было бессмысленно. Иван вообще перестал удивляться этому стихийному бедствию: ну пошёл дождь, к примеру, или там кот появился. Как появился, так и исчезнет.

— Кто кому печень вырезал? — спросил он, возвращая Машеру обратно в историю их новоиспеченного сотрудника.

— Да никто никому. Я почувствовала, что стоит к дверям подойти, но там уже всё кончилось. Твой вахтер вывернулся и драпанул по стенам вместо того, чтобы обязанности свои выполнять и выставить чужаков. Люстра слетела со стопора и раздавила нарушителей. Я не стала наказывать за невыполнение приказа. По факту он справился самостоятельно.

По её тону было непонятно, хвалит она Ычгиржика или ругает. Воля Повелителя не обсуждается, а выполняется. Василиса так точно бы выделила тоном фразу «твой вахтер», а Машера просто констатировала факт. Иван рассеянно кивнул, вспомнив вдруг, что у него вообще‑то жена есть, и по странной ассоциации перескочил мыслями к сегодняшнему сну с дверьми.

— Скажи, Повелитель может открыть дверь в другой мир? — Кто, как не она, способен ему помочь с этой новой ачивкой? Да и с кем, как ни с ней, советоваться? Остальным поди расскажи…

— Только Повелитель и способен открыть дверь. Ты смог тогда, можешь и сейчас, — Машера непонимающе подняла на Ивана глаза. Аксиома, не требующая подтверждений. Весь его мирок с клиникой и был доказательством, что он смог.

— Ну так это же игра была, не по‑настоящему… — протянул Иван, рассматривая вполне настоящего кота на коленях Машеры. Замолчал на половине фразы и, похлопав ассистентку по плечу, так же молча вышел из кабинета.

В этот раз переход из сна в сон вышел сознательным. Он знал, что делает и куда идет. На мгновение дверь будто моргнула, перебирая варианты, и остановилась на облике из Лизаветиного дома в деревне. Была, конечно, дурная мысль проверить — не проснётся ли Иван в своей квартире, если представит знакомую входную дверь, но сегодня ему хватило подвигов. За глаза и по уши.

На фырканье козы, которая тёплым носом щекотала ухо и пыталась выпихнуть из кровати, Иван и внимания не обратил. Ему ещё Милке удивляться. Тут либо принимаешь всё как есть, либо в дурку первым же рейсом. Других вариантов нет.

Дед гремел на кухне кастрюлями, ругаясь вполголоса, видно, старался Ваньку не будить с утра пораньше. Стоило бы встать и начинать новый день, постараться разгрести за последний выходной всю эту гору свалившегося на одного не сильно понимающего, что делать, ветеринара, но Иван продолжал лежать, бездумно пялясь в потолок.

Вставать и подходить к двери, которая ничем не отличалась от той, что снилась буквально полчаса назад, не было никакого желания. Впрочем, мочевой пузырь, проснувшийся вместе с хозяином, быстро развеял всю эту экзистенциальную муть в голове.

Акимыч в полосатых трусах и тапках на босу ногу махнул приветственно рукой. На полу стояли кастрюли разной степени заляпанности и открытые шкафчики по всей кухне. Чего искал дед в семь утра на кухне, можно будет узнать чуть позднее.

Иван смывал с лица прошедшую ночь, как клоуны после манежа стирают грим. Он тёр глаза, плескал себе раз за разом холодной водой с пригоршни ладоней, пока не почувствовал, что наконец проснулся окончательно — здесь и сейчас. В зеркале на него смотрела бородатая знакомая физиономия, а дверь за спиной не спешила менять обличие, обещая мгновенный переход непонятно куда. Под ногами растекалась лужа, и залитую футболку придётся сушить, потому что другой одежды у него не было.

Дед Василь наконец-то нашёл, что искал, и ушёл в сарайку. Сдвинув ногой расставленные кастрюли и миски на полу, Иван добрался до чайника и для разнообразия заварил себе сено, притворяющееся чайным пакетиком известной марки. На кофемашину даже смотреть не хотелось. Как будто это она была виновата в его вчерашних сумбурных сновидениях, да и кофе он, похоже, перепил на неделю вперёд.

Завтракать было нечем, и стоило бы сходить в магазин, чтобы не сидеть с дедом впроголодь, да и вообще понять, что делать дальше: оставаться козьим сторожем, решая чужие проблемы, или всё‑таки доехать до семьи, что вчера так и не дождались его.

Василь Акимыч с железной миской наперевес так и застал задумчивого Ивана в мокрой майке и с кружкой остывшего чая.

— Проснулся, сокол ясный? Нам с тобой до сельпо доехать бы. Тут как Мамай прошёл. Ни овсянки для козлят, ни хлеба с колбасой. С чего она дитев поила, так и не разобрался. Пришлось вот приспособить посудину, — дед выплеснул остатки недопитого козлятами молока в раковину и бахнул туда же миску. — Это мы потом помоем, как настроение будет. Ты, Вань, долго сидеть будешь? Отвезешь меня до магазину — и дуй к своим. Я уж тут покукую до вечера, не развалюсь, чай. Потом и порешаем, кому дежурства тут коротать, а кому работу работать. Лизка, она ж дойкой не шибко увлечённая, да дом их недостроенный покамест — без света и воды. Курам на смех. Затеяли деревню, значит, по-модному, по-городскому, а дорога как была без асфальту, так и осталась. Газу в этом конце ещё при советской власти провести не могли, а нынче никто и не вспомнил. Дачники, одно слово, — Акимыч сплюнул в раковину, утёр бороду и ткнул Ивана пальцем. Непонятно было, слушает тот или спит на ходу.

— Я думаю, надо до Светланы доехать. У них с матерью живности много, а денег мало, — невпопад ответил Иван, поднимая глаза на деда. — Магазин всё равно ещё не работает. Утро, закрыто еще все.

— Это которая тебя всё пирожками подкармливала, что ль? Мотькина внучка с того конца деревни? А чё, это ты дело говоришь. Баба справная, да и готовит вкусно, — отозвался дед.

Кто бы мог подумать, что его несостоявшаяся невеста оказывается ещё и внучкой неспокойной бабки с кладбища.

— Вот, считай, двух зайцев и убьём одним визитом, — рассуждал Акимыч, пока шли по просыпающейся деревне. Машину решили не брать: тут идти десять минут неспешным шагом.

— Ты, Ванька, вот скажи: если с проблемой этой мы с тобой разберёмся, то чем ты мне неделю прикажешь заниматься тут? Это я, получается, все дела отменил, так сказать, отпуск творческий взял, а теперь дома что ли сидеть?

— Так и посидел бы, дед Вась. Куда такой график бешеный гнать в твои годы? Отдохнёшь, отоспишься… Да и не решили ещё ничего. Может, откажется Светка или Лизавета решит, что не надо ей этой помощи.

— В гробу отоспимся. Я, может, сейчас только жить начал, рановато меня списывать, не дождётесь, — ворчал дед Василь, пока набирал Лизаветин номер. О чём он там с внучкой говорил, Иван не стал слушать и ускорил шаг, немного оторвавшись от деда. Впрочем, на перекрёстке постоял, подождал, чтоб бодрый не по годам старикан не стал бегом догонять: с него станется.

Василь Акимыч к калитке Светланы подходил довольный, как обожравшийся ворованным творогом кот, и по‑хозяйски похлопал Ивана по плечу, давая понять, что, мол, обо всём договорился и беспокоиться не о чем.

— Ты главное — молчи и брови хмурь, я сам договорюсь. Учись, пока дед жив, — он залихватски подмигнул Ивану и первым зашёл в калитку, прямо от забора заорав во весь двор:

— Светлана! Доброго утречка, нам молочка бы парного у тебя прикупить!

Во двор с истошным лаем выскочила мелкая брехливая собачка неопределённой породы, и следом в проёме двери показалась фигура самой хозяйки. Иван уже и забыл, какая Света большая. Ей бы ядра на Олимпиаде метать, а не на ферме работать за смешную по московским меркам зарплату.

— Василь Акимович, и вам здрасьте. А я думаю, на кого там Дымка лает. Вернулись к нам обратно? А молока‑то и нет: мы в прошлом году корову продали. Маме на операцию деньги собирали, вот и пришлось Марту нашу продать.

— Да ты что? Как у Михайловны дела? Дома лежит или в больнице? — Дед с чувством и толком стал выяснять подробности деревенской жизни за время своего отсутствия. Иван поднял руку в качестве приветствия, дождался ответного кивка и продолжил молчать с умным видом, не влезая в разговор. Он так и не научился, пока тут жил, интересоваться чужой жизнью, как местные: кто помер, кто чем болеет и кто кому приходится со всеми степенями родства. Это какую память надо иметь, чтобы всю эту гору информации в голове держать? Никогда Иван этого не понимал. Он и в деревне прижился только потому, что хозяев по животным запоминал и интересовался питомцами, а не сплетнями.

— Так и Манька наша на рынок пошла. Такая умница была! Одно хорошо, что не на убой, а в хозяйство. Она ж призовая, да и возраст ещё — рожать и рожать, — вычленил из непрекращающегося потока информации Иван. Значит, свинью, что он вёл в прошлом году, тоже продали. Светка за свиньёй своей как за ребёнком ухаживала. Любила её. Похоже, и вправду прижали их с матерью обстоятельства.

Светлана пригласила их в летнюю кухню подождать, когда наберёт десяток яиц на продажу. Времени у неё не так чтобы много: ей на работу бежать, на ферму.

— А вы, Иван Фёдорович, к нам возвращаться не собираетесь? — Светлана явно робела бывшего зоотехника, что оказался сыном олигарха московского. Ванькина свадьба в деревне, когда все семейные секреты вскрылись под алкогольными эликсирами правды, долго ещё в деревне обмусоливали.

— Да нет, у него теперь собственная клиника в Москве. Не нашего полёта птица, — подмазался к деревенским дед, пихнув Ивана локтем в бок. Продолжать делать умный вид и молчать становилось всё сложнее. Акимыч, чувствуя, что рыбка сейчас сорвётся с крючка и поскачет на любимую работу, махая хвостиком, пошёл ва‑банк, мешая правду с откровенной сказкой.

— Дело к тебе, Светлан, есть. Посоветоваться шли с тобой, как с умной бабой. Нужен человек надёжный и неболтливый, да с руками, и чтоб добрый был. Может, посоветуешь кого? Больно щекотливое дело получается. Такое не каждому доверишь, а денег предлагают неплохо. Абы кому не предложишь…

Света подалась всей своей богатырской статью вперёд, склонившись над Акимычем. Женское любопытство — страшная сила.

— Я тебе, Свет, скажу, только чтоб никому, — дед перешёл на шёпот, с опаской посмотрев на Ивана. — Я ж Афанасьевне перед смертью обещал козу сберечь до наследницы. Помнишь, позатой зимой ещё к тебе за сеном ходил? — Дождавшись кивка, он продолжил, потянувшись бородой к уху Светланы: — Завещание она написала, что без козы наследство не принять и потом не подарить, не продать животинку. Пшиком пойдёт и дом, и участок, и деньги в банке. Вот такое условие.

Иван чуть было не подавился чаем, что подала Светлана гостям, но героически смог проглотить вставший комом глоток, не разрушив своим кашлем этот цирковой бенефис деда. Чего старый несёт, когда можно было бы просто поговорить и предложить подработку? Впрочем, дед всегда чего‑нибудь такое творил, и оставалось только наслаждаться спектаклем.

— Вот и приняла меня наследница на работу, чтоб, значит, за козой смотрел. Понимаешь? Дороже золота эта животина получается, а я старый, в лямур ударился. Жену‑то на козу не поменяешь. Придётся нового смотрителя искать. Вот и раздумываю, кого посоветовать. Может, ты, Светка, подойдёшь? За скотиной ты хорошо присматриваешь, да и деньга лишняя тебе не лишняя совсем. Только там понимание надо иметь. Коза — она не свинья какая, ей любовь нужна, понимание.

— Это ты, дед, свиней не держал! — Светлана аж от стола встала. Чудо, а не девка: на щеках румянец, грудь воздуха набрала, а пуговицы так и трещат. Иван с дедом одновременно сглотнули, уставившись на это монументальное зрелище, а Света начала было что‑то рассказывать и осеклась. Мужики явно её не слушали, выключившись на мгновенье от необузданной силы красоты.

— У меня полчаса есть до работы. Пойдём хоть посмотрим на ваше хозяйство, — махнула она рукой на этих горе‑переговорщиков. — Деньги и вправду нужны, а если буду успевать, то почему бы и не помочь по‑соседски.

Света старалась больше на Ивана не смотреть и вообще только с дедом разговор поддерживать. Вот и думай: стесняется или и вправду обиделась? Он же балбес тогда от пирожков не отказывался, да и шутка с мамулей получилась знатная, а потом Василиса появилась в деревне, и закрутилось всё…

— А Иван Фёдорович наш тебя довезёт. Он у нас нынче с машиной и вообще мужчина хоть куда. Домчит с ветерком, — дед повысил голос и обернулся на Ивана, виртуозно подмигнув и одновременно вздёрнув бровь, будто ещё что‑то в этом предложении было, а не просто доставка будущей козьей няньки до места работы.

— Я тогда пойду машину прогрею, — ничего не поняв, но продолжая играть Ваньку‑дурачка в этом бенефисе старого интригана. Уж не хочет ли тот, чтоб Иван Светлану ещё и соблазнил ради козы?

В животе уже ощутимо урчало от голода. Магазин откроется только через час, а светлая идея, что Светлана от щедрот души покормит их завтраком, провалилась под дедовым напором. Как‑то не куртуазно было и подработку предлагать, и признаваться, что они голодранцы без куска хлеба в доме.

Иван без особой нужды пинал перед собой камушек, стараясь не отставать от колоритной парочки впереди. А ещё было безумно жаль украденного телефона и бездарно просранных выходных. Ему бы к Василисе и детям под бочок, а тут то коза в лесу, то бабка в бегах. Двери ещё эти… Сказала же Маланья, чтоб ходил и оглядывался, — вот он и оглядывается. Доигрался, блин.

Знакомая калитка чуть было не прищемила ногу, со всей дури захлопнувшись перед Иваном. Задумавшись, он прошёл мимо машины, не вспомнив, что собирался Светку подождать в ней и не лезть в это спонтанное трудоустройство.

Хотя чего он расстраивается? Дед всё правильно придумал. Если Светлану коза примет, то это ж гора с плеч. Ивану тогда и оставаться тут смысла нет. Можно по‑быстренькому к жене мотнуться, и на работе завтра не придётся краснеть.

Ключи от машины оказались в кармане, а в бардачке нашлась забытая шоколадка. Не бог весть какая еда, но лучше, чем ничего, однозначно.

Через десять минут деда со Светланой встречал уже не угрюмый бородатый брюзга, а вполне себе довольный жизнью Иван, который успел сбегать домой за чашкой кофе. Флюгер настроения развернуло в плюсовые значения ещё и потому, что из приоткрытой двери кухни было прекрасно слышно, как восторженно сюсюкается Светка с Зитой и Гитой под басовитый говор Акимыча. Новоиспечённая козья нянька светилась от восторга, и пришлось даже поторопить этих козоводов, чтобы она на работу не опоздала.

— Я тебя туточки подожду, авось Клавдия старшенького пришлёт из магазина. Не самому ж таскать, — дед галантно открыл пассажирскую дверь для Светки и опять подмигнул Ивану, взглядом на ту самую Светку показав. Ну не на всю Светку, а докуда дорос. При его росте намёк был более чем недвусмысленным. «Вот старый чёрт, неймётся ему», — подумал Иван.