Глава 24 · Последняя, где все непонятное объясняется, а понятное заканчивается хеппи эндом

Половину страховки добрый Акимыч отдал на ремонт клиники, так как искренне считал, что это они со своей съемочной бригадой перегрузили итак дышащую на ладан проводку. Правда Арсен денег не дождался, позвонил Ивану из аэропорта, помахать ручкой и сообщить, что его куда-то в Штаты пригласили сниматься в шоу про бессмысленную и беспощадную отечественную ветеринарию, да и вообще если все выгорит, как они с Федор Ивановичем задумали, то ему и смысла не будет возвращаться.

Иван не поленился доехать до отца самостоятельно, чтоб не мучаться догадками и опять не пропустить какую-нибудь подлянку от любимых родственичков. Все оказалось до банальности просто, отец оказывается тоже умеет боятся.

— Ты пойми Вань, я ж не со зла в эту аферу с ремонтом дома влез. Думал, что поживете вы с детьми в этом клоповнике и сами прибежите, а ты кремень у меня. Мужик. На-ка, пятьдесят грамм за здоровье. Это твоя знакомица привезла. Натуральная ведьма, вот что тебе скажу. Не знаю как у нее это выходит, но повторить эти ее рецепты даже наши лаборатории не могут. И ведь работает, понимаешь. — он булькнул из тяжелой бутыли немного янтарной жидкости с ощутимым запахом коньяка в пузатые бокалы, что хранил в нижнем ящике стола и протянул сыну — Я когда твою Анну Геннадьевну услышал по телефону, подумал, что все. Заигрались мы в воспитание, пропустили момент, когда ты и вправду сам без нас жить можешь. Вроде вот он локоток, а не дотянуться. Вроде и добра желали с матерью тебе, а ты оказывается ради мечты своей поперек всего готов был идти. Чуть своими руками сына единственного не угробили. Кто ж думал, что проводка в этой вашей развалине ветеринарной такая опасная. Там кусок стены обвалился. Хорошо не засыпало тебя. Вот такой подарок отец родной тебе подсунул. С подвохом.

— Да ладно пап — Иван грел коньяк в ладонях, глядя как отец постарел за эти дни. Откуда-то вылезла горькая складка между бровей и веки опухли, опустились тяжелыми складками на ресницы. — Все ж обошлось. Чего вы там с Арсеном опять мутите?

— Я к тому и веду. — Федор Иванович лихо опрокинул коньяк в рот не поморщившись припечатал следующую фразу ладонью о столешницу, будто печать поставил. — Я к тебе сам совладельцем пойду, нафиг нам твоего Арсена.

Иван аж подавился невовремя решив пригубить ароматного алкоголя. После сотряса ему вообще все крепче кефира было не полезно, но рот прополаскать никто не запрещал.

— В смысле? Он про Америку мне чего-то вещал.

— А ты думаешь на какие шиши этот мачо туда намылился? Выгорит у него проект — возьмем в долю, а нет итак проживет. Денег хватит. У них там протезы делают титановые интересные, а на животных тестируют перед тем как лицензии получать. Чем наши умельцы хуже? Вот и решил я, что клиника эта ваша должна в нашем холдинге не последним активом стать. Если согласишься конечно. Пока это только идея, хирургов нормальных, чтоб могли суставы у кошек собак на титановые титановые менять еще найти надо, да и если не согласен, то настаивать не буду. Пусть просто остается клиникой, только ремонт нормальный сделаем и финансирование вам поднимем. Оборудование там, персонал какой нужен. Не пропадем Вань. Чего думаешь?

— Хирургов говоришь. Хирургов найду, если у меня бригада, только нелегалки они, фиг знает, чего у них там с документами. Посмотрим. Идея интересная, давай попробуем. Я эту тему сам бы не отказался попробовать. — Открывающиеся перспективы пьянили не хуже коньяка. Иван сам зачитывался статьями, где первопроходец в этом протезировании расписывал как приживаются новые суставы на животных и как это помогает в исследованиях потом. О таком даже не мечталось. Новое направление никем не занятая ниша и любимое дело в одном. — Подумаем бать, посчитаем и порешаем. Рад буду партнерству.

Он протянул руку и крепко пожал отцову, выдержав удивленный взгляд. Тот видно думал уговаривать или даже ждал, что Иван откажется на чистом упрямстве, а тут будто с равным столкнулся.

— Ты чего не сказал, что у вас в доме лифты не работают? Я разобрался бы, есть кому позвонить.

— Разберемся. Если не поможет, то тебя попрошу. Я без звонков попробую. — Иван кивнул пришедшей в голову мысли и поднялся собираясь уже выходить. — Как ремонт доделаете, зовите на новоселье. Приедем к вам с близнецами детскую площадку разносить, не зря же строили.

Он уже почти ушел, но обернулся коснувшись дверной ручки и по хулигански подмигнул отцу открыв проем. Показалось Федор Ивановичу или нет, но дверь на мгновенье стала совсем не той, что всегда была в его кабинете. Иван шагнул и захлопнул за собой, подернувшись будто рябью, как на старом телевизоре. Проверять что это было любопытства у немолодого уже мужчины не хватило. Разговор с родным сыном вымотал, будто вагон разгружал. Иван давил одним своим присутствием даже такого тертого калача, как Федор Иванович.

— Настоящим мужиком стал. Разберемся. — Пообещал непонятно кому и налил себе еще немножко.

В офисе администрации жилого комплекса звонил телефон. Измученная диспетчер аварийной службы записала очередную заявку на ремонт и решительно встала, прихватил распечатку сегодняшних вызовов из принтера и заявление. Это уже не ее дело, пусть начальство разбирается, чем так насолила судьбе их эксплуатационная служба. Три сотни звонков за день и бесконечные стримы из-за какой-то двухчасовой поломки. Охрана отваживала от офиса особо наглых активистов от офиса, но помогало мало. Стремительно собранный какими-то деятельными безработными мамочками общий сход и вот уже организовано ТСЖ собственников и теперь любая поломка оборачивается коллективными жалобами во все инстанции от мерии до офиса президента. Сегодня некая Василиса обещала позвать сьемочную группу из первого канала с журналистским расследованием и почему-то ей верилось. Последние две недели для оператора вообще были как кошмарный сон. Ей еще в телевизоре засветиться осталось, чтобы на нее всех собак повесили. Биться с общественным мнением ее не нанимали.

— Девочки, мы их похоже дожали! Сейчас звонил начальник эксплуатационной службы, предлагает встретиться и поговорить для решения конфликта. Я маме еще позвоню, чтоб посоветовала какого нибудь журналиста позубастей, пусть под камеру обещания свои говорит, чтоб потом не отвертелся. — Василиса записала видео обращение и отправила в общий чат жильцов. У них получилось. А ведь кривила губы, когда Иван предложил ее кипучую энергию в мирное русло направить. Кто бы подумал, что их посиделки с соседками в песочнице окажутся такими результативными. Опять же мама на телевиденье помогла и юристы тестя тоже с документами. Мамочки — это сила, когда есть кому с детьми посидеть. Она удовлетворенно вздохнула и решила что обязательно расскажет мужу, какая она молодец. Сейчас звонить не стоит, он наверно на операции или занят клиникой. До вечера эта новость подождет, а пока у нее еще много дел своих осталось. Некогда просто так болтать.

— Копай, копай. Что сама натворила, то своим трудом и исправлять будешь. — Отец Сергий вот уже как неделю воспитывал Светлану, являясь за ней ни свет ни заря и отводя на кладбище поправлять старые могилки, заброшенные беспамятными родственниками. Как и обещала Ивану козья нянька сама явилась к батюшке повинившись о неудачливом привороте. Сухощавый батюшка разгневанно нависал над скукожившейся Светланой, будто она опять стала маленькой девочкой и то ли пороть будут, то ли заставят перед всем классом признаться, кто на самом деле стекло разбил и на мальчишек указал, чтоб не попало.

Подклад они нашли в этот же день, а потом началось форменное измывательство. Батюшка приходил с рассветом и вел Светку на кладбище, где та полола, копала, поправляла завалившиеся кресты и красила оградки. Жалобы, что не высыпается и на двух работах работает на него не действовали. Если дурью такой нашла время заниматься, то и для всего остального время найдется. Если б еще молча стоял, а то каждый день проповеди слушать приходилось. Правда одна хорошая новость все-таки была: мама, что второй год не могла подняться начала сама ходить по дому и уже потихоньку начала выбираться на крыльцо. Рассказывала странное, что снилась ей соседка — бабка Мила, поила какими-то травками прям во сне и дочку бестолковую ругала, что с такими способностями кривой дорожкой пошла.

Спас Светку один из дед Василя внучков. Акимыч строителям дом свой старый подписал, вот и прижились в деревне. Младший Никитка не смотри что худой и невысокий, а жилистый. Повадился на околице батюшку со Светкой дожидаться каждое утро. Стоял с лопатой и граблями, коротко здоровался и шел вкалывать вместе с провинившейся наравне. Сначала стыдно было, а потом присмотрелась вроде и нормальный он. Не издевается, а вправду помочь хочет. Так у них на ниве труда романтические чувства и завязались. Потом коза повадилась со двора сбегать и пастись у ограды снаружи, пока нянька урок исполняет. Уже батюшка рукой махнул, а эти двое как на свидания повадились на погост ходить с козами за компанию. Так могилы старые заброшенные поправили и сами до свадьбы наработались. Сработал приворот, только не с тем и не так как хотела, ну и к лучшему. Лизавета дом свой молодоженам подарила на свадьбу, а сама в новый отстроенный с семьей на лето приезжала. Козу никто забирать не стал, только сарай ей отстроили с отоплением. Куда козлят хозяева раздали Светка не знала. Она вообще зареклась лишние вопросы задавать и во всю эту чертовщину влезать. Себе дороже получается.

— Ну, Машунь, ну солнышко! Это же не страшно совсем, я с тобой буду всё время. Мы просто кофе попьём и вернёмся, — уговаривал новый узист красивую, но очень строгую девушку‑администратора.

Новый соучредитель Федор Иванович расщедрился не только на ремонт, но и на замену мебели во всей клинике. Вместо ободранного когтями пациентов пластикового экрана с оргстеклом теперь в фойе стоял монументальный ресепшн цвета «неро порторо». Такой попробуй поцарапай.

Девушка, поправив черную в синеву прядь, выбившуюся из пучка, посмотрела на Романа, аккуратно отодвинула антрацитовым острым ноготком от его растопыренного на стойке локтя стопку визиток и промурлыкала:

— Вот шеф разрешит, тогда и предлагать будешь. Он тут главный.

— Я договорюсь. Мы ж друзья с Ванькой, — Ромик дернулся было за телефоном, позвонить приятелю и начальнику в одном лице, но вспомнил, что Иван сегодня на конференцию собирался, по протезам этим. Первые образцы представлять. Посмотрел на ухмыляющуюся Машеру и сник. — Может, завтра тогда?

— Может, и завтра, — улыбаться у нового администратора ещё выходило с трудом, но приподнимать кончики губ, обозначая эмоцию на лице, она уже научилась. Главное это не показывать клыки, а со всем остальным человеческий мозг прекрасно справляется и без магии. Люди вообще склонны видеть только то, что не выбивается из нормы, игнорируя напрочь рога, хвосты и прочие видовые особенности.

Этот мир был очень устойчивым в своём восприятии: он сам подменял желаемое действительным. Без предупреждения и без спроса. Впервые пройдя портал, во что превратилась разрушенная дверь кабинета Повелителя, Машера сама удивилась, как изменилась ее внешность. В зеркале отражалась не боевая ипостась синекожей воительницы, а обычная, хотя и высокая, плечистая девушка. Красивая какой‑то самобытной, нездешней красотой: с высокими скулами, узким лицом, аккуратными, чуть заостренными ушами и длинными черными волосами, что отливали вороньим зелено‑синим на свету. Впрочем, в наш век пластической хирургии и не такое на улицах увидишь. Сложнее оказалось с документами, но и тут разобрались со временем.

Аферу предложила вездесущая Анна Геннадьевна, что первой сунулась в проём чужого мира, не испугавшись ни монстров‑пациентов, ни странной команды, которую Иван собрал в Цитадели в качестве докторов. То, что от Крокодиловны несло коньяком за километр и приходилось держаться за Ивана, чтобы стены коридоров не шатались в такт шагам, было сущей мелочью.

Выставив указательный палец, она первым делом докопалась до Ычгиржика, оставившего пост у разрушенной двери и перебравшегося поближе к приемному кабинету:

— Вот этого охранником поставим. Смотри, какая морда страшная! — Геннадьевна обдала лысого обезьяна алкогольным выхлопом, потрепала по щеке, как карапуза, и рявкнула, будто заправский старшина на новобранца: — Смирно!

Вытянувшийся громила, что отродясь таких команд не слышал, внутренним чутьем уловил посыл и восхищенно проводил удаляющуюся женскую фигуру, которую поддерживал под локоток их Повелитель. Так подумать, всем им сильно повезло, что не Крокодиловна тут в Повелители подвязалась. Эта бы демократию разводить не стала.

Иван, шалея от собственной задумки, водил собственноручно опоенную до стеклянного состояния коллегу, хвастаясь собственной лабораторией, операционной и прочими техническими новинками, сгенерированными его фантазией и Цитаделью. Почему‑то ему важно было одобрение именно от Анны Геннадьевны — как будто разрешения спрашивал: стоит ли такое в мир пускать?

— Богато живем, — удовлетворенно икнула главный ревизор, инспектировавшая хирургическое отделение под молчаливыми взглядами богомолих. Высокие стрекочущие насекомые в синих халатах ее не смущали, а вот масштаб оборудованных помещений по последнему слову техники приводил в какой‑то детский восторг. Она так и заснула у Ивана в кабинете, командуя во сне полчищами исполнительных хирургов и одним касанием излечивая всех встречных монстров.

Утром Иван предложил Крокодиловне возглавить хирургическое направление, показал скучный коридор, крашенный бежевой краской, с множеством дверей — тот, что никогда не был построен в их особняке и вообще не вписывался в план клиники ни по размерам, ни по конфигурациям.

Геннадиевна молча открыла распашные двери в святая святых их объединенной реальности, кивком поздоровалась с группой худых высоких женщин в никабах (или хиджабах — кто их разберет?) и уселась за офисный стол, который притащили из старого здания.

— Аспирина в этой богадельне кто‑нибудь сможет найти? Я ещё посмотрю, как они русский понимают, но идея мне уже нравится. Попроси, чтоб мои вещи из кабинета сюда принесли и компьютер. Иди уже, я сама тут разберусь. Ну что, девочки, будем экзамены сдавать экстерном.

Иван выдохнул, только закрыв дверь снаружи. Это был самый тонкий момент. Без Геннадьевны он бы и придумать не мог, как отцову задумку реализовывать, а тут все карты в руки.

В новое крыло по очереди приходили Ивановы друзья. Васька, отвлекшись от войны с ЖК, приехала на место побоища, долго гладила полированную арку, боясь сделать шаг вперед. Но любимый муж протянул руку и пообещал, что и для нее тут есть интересное место.

Немного смущаясь, повел жену вниз, в банный комплекс. В подвалах клиники намывали кабинки и раскладывали полотенца бородатые мужички, чем‑то похожие друг на друга.

— Это банники наши. Я еще не решил, стоит ли им на люди выходить. Может, для себя оставим, ну типа для домашнего пользования? Они непривычные к вниманию: раньше в деревне домовыми подрабатывали, а сейчас вот… Женились тут, хозяйством обзавелись.

Васька сердцем чуяла, что любимый что‑то не договаривает, но, памятуя недавние события, лезть в разборки не стала. Потом сам расскажет, если захочет.

— Это те, которых кот вроде задрал в деревне? — От догадки брови поползли вверх, и лицо у Василисы стало смешным и немножко глупым. Иван чмокнул любимую в нос и прошептал, приобняв за плечи: — Ну видишь, не то чтоб съел. Так, понадкусывал и с собой увел, а они прижились тут, расставаться не хотят. Не выгонять же.

Потом большим советом собирались вместе с Лизаветой, ее мужем и прочими причастными. Иван разводил руками — типа, так получилось, и мир уже не станет прежним. Вениамин, играя желваками, сунулся было что‑то высказать доморощенному демиургу, но Лиза неожиданно встала на сторону Ивана. Решено было пока пациентов не смешивать, персонал на улицу не выпускать и думать, как бюрократические капканы обойти по тоненькой, не задев государственные интересы в том числе.

Решение неожиданно нашла та же Крокодиловна, которая в своём новом крыле уже прочно обосновалась. Начирикав на какой‑то левой бумажке назначение и список лекарств, она пошла сама в аптеку в город закупиться. Пока ковырялась в сумке на кассе, обнаружила в руках не филькину грамоту, а оформленный по всем правилам рецепт на бланке с печатями. Вот тебе и переход из одной реальности в другую.

Иван сначала не мог понять, что ему пихает в лицо возбуждённая Анна Геннадьевна, а потом засел в своём кабинете на сутки и от руки выправил всем документы, предварительно вызвав жутко недовольного Вениамина и показав фокус с фальшивым рецептом.

* * *

И это еще не вся история! Остался еще один персонаж, что так хотел стать наравне с главными героями и никак не мог влезть в очередь. В эпилоге расскажем про несчастную любовь и неожиданные решения. Двери нужно держать открытыми и если миры соединяются, значит это точно кому-то нужно.

Со следующей главы книжка станет платной, так как нарушить договор на эксклюзив я не могу, а эпилог будет последышем, но там уж интересного ничего не будет, просто завязка новой истории и немножко ретроспективы почему все так случилось и как им жить с этим дальше.

Не могу обещать, что пятый том будет написан скоро. В голове моей роится новая история про шахматиста и кактус и похоже, что автор после эпилога уйдет в творческий загул изучать правила, как ходят фигуры на доске.

Буду ориентироваться на осень. От пятого тома придумано начало и немножко финала, а что там будет в середине один Джа ведает. Нужно немного отдохнуть от этой команды героев, что не ают спокойно спать влезая в новые истории, как поросята в апельсины. Я не прощаюсь. Эпилог должен быть написан, однозначно. И может быть постскриптум