Глава 7 · Понедельник начинается в субботу

— Вань, ты нормально? Ты просыпаться будешь? Тебе там жена звонит уже который раз — что ей сказать? — Юлька нависла, щекоча рыжими кудрями ухо. Прямо туда и орала, зараза такая.

— Дай сюда. — Иван вынул руку из‑под одеяла и забрал телефон, не открывая глаз, но точно зная: если Василиса не услышит его голос, поднимет на уши всю деревню и сама прискачет с близнецами наперевес. — Да, Вась, я нормально. Умотался, вот и вырубило. Арсен ищет? Ну и чёрт с ним, у меня выходной. Какой понедельник? Сейчас, подожди, перезвоню.

Известие о том, что на дворе давно уже не воскресенье и что он благополучно проспал больше суток на садовых качелях, подорвало Ивана получше любого кофе и холодного душа.

Ощупав карманы, Иван не нашёл своего телефона. Дернулся было к Юлькиному, брошенному на одеяло, но понял: номер Арсена он не помнит наизусть. Так, в носках, и пошёл к машине, мимо проходя, мазнул рукой по бочке с дождевой водой и плеснул себе в лицо. Типа умылся.

— Да стой ты, куда в носках! — Юлька бежала за ним с кроссовками, прихватив их за перепутанные шнурки. — Хоть кофе попей!

Брошенный четырёхколёсный друг так и стоял с незахлопнутой дверью и ключами в замке зажигания. Ну действительно: все свои, чего машину на сигнализацию ставить? Хорошо хоть фары погасил — а то аккумулятору бы точно пришел конец. Иван достал из салона свой телефон, покрутил в руках аппарат, разрядившийся от бессмысленных попыток дозвониться до хозяина, и повернулся к хозяйке дома.

— Ты кофе обещала. Зарядка есть для яблока?

— Зачем тебе яблоко? Я тебе лучше бутербродов с собой нарежу. — Запыхавшаяся рыжуха протянула на вытянутых руках кроссовки с макраме из шнурков и, как обычно, услышала только последнее слово. — Это твои, кстати, пациенты постарались. Чур, сам распутывать будешь! Я и так с ними с ума сойду через пару дней: все нитки мне перепутали и чашки перетаскали. Вань, надо их в другое место определять.

— Потом всё решим. Подожди. Мне позвонить надо. — Иван принял обувь из рук Юльки и разглядывал затейливые узелки. «Такое только резать», — подумал он. Надо было в шлепанцах ехать, как чувствовал тогда.

Через полчаса, умытый и накормленный, с новыми шнурками, он выруливал на трассу в город. Время было к полудню, и торопиться уже было особо некуда — итак везде опоздал.

Зарядка нашлась в бардачке, и теперь телефон нервно моргал от пропущенных звонков и вороха сообщений, хоть останавливайся и удаляй, не читая. Задушив недостойный взрослого человека порыв, включил громкую связь. Первая по списку — Василиса. Она всегда первая у него, что бы ни случилось, тем более разъехались из дома так по‑дурацки.

Васька уже укатила в пансионат, заселилась там и была неприлично счастлива после бассейна и спа‑процедур, пока не менее довольная бабушка развлекалась с наследниками семейства Прокофьевых.

— Ты главное не волнуйся за нас и есть не забывай. Я тебе там наморозила готового, только в микроволновке разогреть, и не пускай этого монстра в наш дом. Вань, я серьёзно, нечего ему дорожку протаптывать. Я тебя люблю, береги себя.

На этой фразе Василиса отключила разговор, так и не дослушав, что Иван её тоже очень, очень… Впрочем, она и так это знала.

Разомлевший, как кот на солнцепеке после поглаживаний, он чуть было не пропустил поворот. Ругается жена, фырчит, а еды наготовила заранее — значит, точно любит.

Иван улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида, обернулся, помахал рукой гудящим на него водителям и, слегка нарушая, всё‑таки вписался в нужную траекторию. Его небритая физиономия улыбалась в отражении зеркала заднего вида. Можно опять отпускать бороду и дать лицу отдохнуть, пока любимая не приехала и не начала жаловаться на колючие поцелуи. Жизнь налаживалась однозначно.

Следующим был Арсен — по количеству пропущенных звонков со вчерашнего дня. Старший коллега не отвечал: может, на операции сейчас или бросил, как обычно, аппарат где‑нибудь. В целом у них счёт один‑один был, только для клиники такие выкидоны начальства не на пользу пойдут. Опять Крокодиловна его курощать будет и низводить, только‑только отношения налаживаться начинали…

Размышления о печальной судьбе прогульщика и издевательствах, что будут готовить ему Анна Геннадьевна, прервались весёлой мелодией и популярной когда‑то в детстве Ивана программой видеокомиксов «Деревня дураков».

— Хеллоу, Иван‑царевич! — заорал на всю машину на громкой связи Василь Акимыч собственной персоной. Этот космополит и звезда от кутюр нахватался в поездках заграничных словечек и вставлял теперь к месту или нет.

— Здорово, дед. Давно тебя не слышал. — День продолжал улучшаться. Акимыч на Ваньку действовал как порция витаминок: такое жизнелюбие в таком возрасте — только и остаётся завидовать и самому не бздеть, как выражался дед Василь.

— Ты это… На работе сегодня личико своё царское покажешь иль я зря вам жирных клиентов отправил? Они через полчасика до вас доберутся, ты предупредил что ли кого из своих… — Связь начала шипеть, проглатывая целые слова, и из остальных объяснений престарелого авантюриста оставались только разрозненные буквы и куски слов: «съемки», «провал» и почему‑то «цирк». С этого оригинала станется слона в их клинику привезти ради шутки, чтоб не скучали. Иван нажал на сброс и на повтор вызова, но механический женский голос лишь сообщил о незавидной судьбе абонента, который находится вне зоны. Вот и поговорили.

На всякий случай набрал на городской клиники. Бессменная Маруська успела только пропищать приветствие, как Иван огорошил её скорым приездом и тем, что клиенты от Василия Акимовича должны быть приняты по первому разряду.

— Делай что хочешь, но задержи их, я скоро буду.

Под гудящий аккомпанемент соседей по ряду он вырулил на обочину, втопив педаль. Было немножко стыдно, но ухабистая обочина для его внедорожника была в разы доступней, чем для седанчиков, что собрались в непонятной пробке недалеко от въезда в город. Камер тут не было, да если б и были…

Домой Иван заехать не успел. Так и забежал в клинику, в чём два дня назад выходил из неё. На месте администратора, как обычно, сидела синеволосая Машка с круглыми глазами. Она махнула рукой в сторону его кабинета и часто закивала, не произнося ни звука. Впрочем, звуков хватало и без неё. За закрытой дверью кабинета Ивана кто‑то визжал разноголосицей, похрюкивал и стучал о стены и мебель, будто там бригада свиней‑сантехников меняла потекшие батареи и ещё и материлась по‑свойски. Какие только дурацкие мысли не придут в голову, пока едешь, нарушая правила, на любимую работу.

Анна Геннадьевна открыла дверь, чтобы посмотреть, кто там скачет конем педальным по коридору. Увидев взлохмаченное начальство, поманила пальцем, а потом бесцеремонно втащила Ивана в дверь хирургического отделения.

— Я не знаю, кто надоумил этих клоунов сюда приехать из центра, но там есть люди с камерами, и они собрались снимать весь процесс лечения, — прошипела она, словно королевская кобра, вставшая на дыбы.

— Анна Геннадьевна… — Иван попытался возмутиться, но был прерван ещё более бесцеремонным разворотом — его лицом к лицу к зеркалу, висящему на стене.

— Я уже пятьдесят лет как Анна Геннадьевна. Вы себя, дорогой начальник, в зеркале видели? Даже спрашивать не хочу, в какой помойке вы два дня ночевали.

На Ивана смотрел обросший рыжей щетиной взлохмаченный тип в мятой, несвежей футболке с подозрительным пятном на груди.

— Это кофе, — он попытался пальцем оттереть коричневый потёк, но был снова развернут в сторону душевой, где хирурги готовились к операции.

— Свежая форма в шкафчике, тапочки сами себе подберете.

Кроссовки, а ногах у Ивана были завязаны игривыми бантиками из пеньки. Никаких других шнурков у Юльки, к сожалению, не оказалось, а распутать узелковое письмо, что оставили домовые вместо из штатных, фирменных шнурков распутать не удалось бы и за полдня. Пришлось резать.

— Я быстро, — запоздалое раскаяние за свой внешний вид накрыло совладельца клиники жаркой волной.

— Там ещё шампунь от блох был с чистотелом, очень рекомендую, — не преминула ехидно бросить в закрывающуюся дверь Крокодиловна.

Ровно через пять минут в коридор уже вышел в синей операционной робе совсем другой человек. Геннадьевна ободряюще кивнула, не отрываясь от заполнения бумажек. Надо ей будет коробку конфет презентовать или чего‑нибудь покрепче. У Людмилы стоило спросить — они вроде с Крокодиловной на короткой ноге.

Открыв дверь кабинета, Иван сначала проморгался от вспышек, а потом только увидел улыбающегося во весь рот Тиграновича. Куда ж без него?

— А вот и наш главный специалист по парнокопытным! Иван Фёдорович, вас тут целая делегация дожидается. Я предупредил людей, что вы на конференции сегодня, но проблема более чем серьёзная.

По испорченному полу Иванова кабинета носилось стадо мини‑пигов, разряженных будто на карнавал. На стульях сидели печальные хозяева, а около двери устроилась целая съёмочная бригада. Армен стоял победителем в центре этого хаоса, держа в руках маленького извивающегося поросенка в детском розовом чепчике с кружевами.

— Доктор! — подорвалась со стула крупная дама в полосатой блузке и кожаных штанах. — У нас съемки вечером, а детки как взбесились. Может, это эпидемия? Василий Акимович сказал, что вы единственный в Москве специалист по мини‑пигам. У нас гастроли срываются! — Она картинно выхватила у Армена визжащего поросёнка и протянула Ивану.

Тот только дверь успел ногой закрыть, чтобы остальные артисты не успели выбежать на волю. Закрыть всё это шапито в кабинете — было хорошей идеей, однозначно.

Аккуратно развязав бантик чепчика и сняв пелерину с вырывающегося пациента, Иван показал красные пятна на спине поросенка Армену.

— Что скажете коллега?

— Это же…

— Вот и я про то. Прошу всех сохранять спокойствие. Сейчас будем проводить дезинфекцию и профилактику. Снимаем сценические костюмы и складываем в мешок. Вот сюда, например. — Иван жестом фокусника вытащил из-под стола пустое мусорное ведро и вынул синий мешок-вкладыш.

— Как выкинуть? Они ж денег стоят столько! Вы не представляете кто их шил! — Мадам схватила второй край мешка, будто боялась, что Иван прямо сейчас пойдет к мусорным бакам.

— Вы даже не представляете, кто сейчас на них живет! — Иван протянул поросенка из рук Армена хозяйке. У старшего партнера на лице осталась только приклеенная улыбка, а руки стали почесывать запястья. Вроде свинячьи вши на людях не живут, но дезинфекцию придется проходить всем присутствующим… Да и Армен с этими свинскими делами как-то не очень был н короткой ноге.

Рассмотрев среди щетинок мелких паразитов, дама взвизгнула и попыталась отодвинуть малыша от себя подальше, но потом огляделась на продолжающих носиться и чесаться о все углы остальных свинок и обреченно спросила, глядя Ивану в глаза: — Это заразно?

— Более чем. Я по одному забираю на дезинфекцию, вы готовите следующего. Из кабинета не выходить, все вещи в мешок. Попробуем спасти ваши костюмы.

С чесоткой у свиней Иван сталкивался на ферме. Там масштабы были, конечно, побольше, но симптомы были один к одному… Вот и думай теперь, как их всех обработать и есть ли у артистов отдельные переноски. Хотя эти паразиты для других животных и для человека не опасны, вроде.

— Анна Геннадьевна! Маша! — вынеся первого вшивого поросенка из кабинета Иван повысил голос, чтобы не таскать эту визжащую биологическую бомбу по клинике.

Крокодиловна снедаемая любопытством выглянула из кабинета в эту же секунду. Сегодня народу было мало днем, а тут такое развлечение. Машка прискакала следом из холла.

— Маша, отгороди коридор стульями. Напиши карантинная зона. Посмотри у нас в аптеке Ивермектин или Дорамектин. Можно Фосмет спреем. Надо еще будет дезинфекцию в моем кабинете провести, как закончим.

— Отдай ребенка сюда. Ща чистотелом помою и обработаю от блох и клещей. Развели тут панику. Сколько их там у тебя? — Крокодиловна отняла свиненка, который моментом замолк в женских руках.

— Штук десять. У них еще костюмы сценические, шелковые с кружевами… — Иван даже нагнулся посмотреть на притихшего свина. Может она придушила его тихонько.

— Автоклав у нас большой, как пользоваться — Машка покажет. Нашли тоже проблему. Работаем, нечего рассиживаться. Еще санэпидем проверки не хватало для полного счастья. Машка-промокашка, ты, слышала, что начальство сказало? Руки в ноги и бегом.

Иван развернулся и пошёл обратно в дискредитированный по всем фронтам кабинет. Мало того что батареи менять, так ещё и паразитов травить. Надо как‑то организовать еще массовые раздевания и дезинфекцию двуногих заключённых в карантине. На них эта зараза тоже прыгает. И начать он собирался с блистательного Армена Тиграновича. Месть — блюдо, что подают холодным; не одному Ивану в дурацкие положения попадать.

Сначала отлавливали и обрабатывали хрюкающих артистов, потом прожаривали раскаленным паром все эти рюши, манишки и пелеринки с блёстками. Дама в полосатом, что отзывалась на Анжелику Львовну, непрестанно орала в трубку телефона, на чём свет стоит костерила какую‑то неведомую Люську, что со своими игуанами не прошла отбор и подгадила с костюмами. Из обрывков разговоров Иван только и понял, что костюмы заказывались в одной мастерской, и кто там из родни этой самой вредной Люськи работал, — в целом это было не очень интересно. Денег за спасение гастролей и репутацию заплатили более чем достаточно, чтобы компенсировать все моральные убытки сотрудников. Ну почти все.

Он не без злорадства поглядел на удаляющиеся волосатые ноги Армена Тиграновича, что торчали из короткого ему одноразового халатика. Чресла были обернуты полотенцем — и только. Единственный приличный костюм операционный был на Иване и делиться им он не собирался. Впрочем, все члены свинячьей труппы выглядели не лучше. Интервью и всемирная слава прошли сегодня мимо Армена стороной. Решили такие жаренные новости в сеть не выкладывать. Армен уехал домой переодеваться, а все остальные, включая съемочную группу, ожидали спасательную команду с запасными комплектами одежды в раздевалке клиники. Вымытые и обработанные свинки мирно посапывали в переносках.

— Это свинство какое‑то, а не понедельник! Премию нам за героический труд на свиноводческой ферме начальство выпишет или салом отдавать будешь? — Крокодиловна алчно посмотрела на корзинку с продуктами, что Ивану собрала в дорогу Юлька. Запахи оттуда шли просто прекрасные, а уж копченым салом пахло и вовсе неприлично.

К вечеру они разобрались с артистами, раскидали очередь из пациентов и, не дождавшись Армена, собрались в комнате отдыха выпить чайку перед закрытием. Тигранович, не вынеся сеанса стриптиза, решил на рабочее место не возвращаться — остался дома залечивать душевные травмы. Встречать сантехников, что приехали сразу после дезинфекции кабинета, пришлось Ивану. Хотя бы час кабинет должен был быть закрыт, так что ремонт батарей опять откладывался. Работники батарей и пара ждать не стали. да и про дезинфекцию услышав, сразу вспомнили про неотложные дела.

— Да я сам не знаю, чего мне там собрали с собой. Угощайтесь, девочки. Премию вы тоже заработали, несомненно, — это я вам как начальник обещаю.

На привычные подколки Иван даже реагировать не стал. Крокодиловна и вправду сегодня молодец: всё разрулила, спасла, и всех загнобила, как обычно. Машка охнула, вытащила из кармана халата, какой‑то флакончик со спреем из аптеки, простодушно спросила:

— А я же «Фосмет» нашла. Может, им лучше бы было?

Геннадьевна отмахнулась от синеволоски, усмехнувшись во все свои крокодильи зубки:

— Зато так веселее вышло. А результат всё равно один. — она влезла в корзину, вытащив черный хлеб, соленые огурцы в банке и кусочек копченой грудинки в пекарской бумаге. На дне корзинки еще стояла миска вареной картошки в мундире. — Ну от сала я тоже не откажусь. Считай двойная выгода получается.