Глава 8 · Мохнатый убийца

Перекусив деревенскими разносолами на работе, Иван хотел было домой пойти уже, но вспомнил про брошенную во дворах машину. Парковка около клиники была маленькая и всегда занята, поэтому сотрудники ставили своих «лошадок» где придется, чтобы пациентам было удобнее. Ну, все, кроме Тиграновича, конечно. На Армена это негласное правило не распространялось: не царское это дело — пешком по дворам ходить.

Посмеиваясь сам над собой и над модными пеньковыми шнурками, он уже было пикнул сигнализацией, как завибрировал телефон. Опять Юлька. Он ещё утром ей свой план лечения рассказал: и про фельдшера, и про курсы для неё самой. Всё по полочкам разложил и ночью согласился еще раз посмотреть больных, если кто-нибудь в деревенский дом его затянет во сне. Чего сейчас дергать? Опять у них чего‑то случилось?

— Алло. Да, могу говорить, только быстро. Чего случилось? Юль, я не понимаю, давай еще раз. Куда пропали? В смысле «порешил»? Да не видел я его. Да подожди ты панику разводить. Может, ушли просто.

Из злых отрывочных фраз, которые глотала взбудораженная девица, выходило, что Базилевс взбесился и всех домовых придушил и съел, как цыплят. Простыни разорвал, шерсти накидал и сбежал. Один Прохор на печи остался от страха дрожать, и больше никого в доме.

— Это какое-то недоразумение. Может они ушли куда? Ты по домам смотрела? Нет, я не собирался сегодня приезжать. Мне домой надо попасть после работы, переодеться, да и вообще: я ветеринар, а не комиссар Мегрэ, так‑то… Ну не знаю, Вениамину позвони, это он по сыскной части и по безопасности. С чего ты вообще взяла, что кот может с домовым справиться, ещё и не с одним? Он за все время ни одну мышь домой не принес, не то, что птичку, а ты про десяток домовых говоришь.

Логические его конструкции сметались напором женской истерики, как ледоходом по весне. Обвинения кота в геноциде перемежались с жалобами, что этот шерстяной террорист и раньше, её не слушался совсем, а последнее время вообще игнорировать взялся и шипеть, а еще коза в дом заходить отказывается, как только не тянула ее и не заманивала. В ходе монолога вообще вышло, что это Иван виноват: кота привадил к себе да и домовых лечил неправильно вот из‑за этого всё так произошло. Отодвинув трубку от уха, он посмотрел на экран, а потом просто нажал на отбой. Он на таких клиенток ещё в деревне насмотрелся: сначала натворят делов, а потом доктор виноват.

Повторный звонок он отклонил — и еще и еще, пока просто не выключил телефон. «Дичь какая‑то творится с этой бабушкой‑перевертышем, — подумал он. — Нашла крайнего».

Лифты для разнообразия сегодня работали в штатном режиме и восхождение на тринадцатый этаж пешком отменялось. Что не могло ни радовать.

Телефонный звонок настиг его только дома. Домашний телефон, который он по прихоти своей подключил при заселении, надрывался в прихожей.

— Да, солнце моё, я соскучился.

Ивану не нужен был определитель, чтобы просчитать, кто звонит с такой настойчивостью. Да и номер телефона они никому особо не давали: на работе знали — для экстренных случаев, и жена любимая. С работы он только ушел, остается только Василиса, что не смогла на мобильный пробиться. Уже нажаловались. Сарафанное радио быстрее любого сотового оператора.

Вениамин как‑то хрюкнул в трубку, будто проглотил что‑то несъедобное, и поздоровался, проигнорировав нежности, предназначенные явно не ему.

— Надо поговорить. Я приеду через полчаса. Ты не против?

Немногословный Лизаветин муж, как обычно, рубил фразы, будто топором. Значит скандал с котом разгорелся не на шутку, если успели дернуть вечно занятого безопасника. Радости в Ивановом голосе было на самом донышке, впрочем, он сам предложил Веню подключить. Бабка за внучку, внучка замужем, муж за котом, а виноватым Ивана назначат. Оправдываться, что он не верблюд, не было никакого желания, да и кота стоило самому поискать, пока страсти не утихнут… Базилио ведь не совсем дурак — возвращаться на место преступления. В деревне ему теперь вряд ли обрадуются. Ну не верил Иван в кота‑убийцу. Этот лохматый паршивец у него на руках, считай, рос — откуда таким наклонностям взяться?

— Если ненадолго. Я только с работы… — непонятно зачем начал оправдываться Иван, потом перебил сам себя, мысленно махнув рукой. — Приезжай. Адрес помнишь?

Положил трубку на базу и решил пока не дергать любимую — авось хотя бы ее не подняли по тревоге. Скинул грязную футболку в корзину с бельем и пошел в глубь квартиры.

— Кис, кис!

В пустом доме была тишина. Еле слышно гудел холодильник на кухне, пискнула под ногой забытая игрушка близнецов в спальне и больше никого. Иван не поленился: проверил шкафы и балкон, даже в мусорное ведро заглянул на всякий случай. Найти кота, если тот не хочет, — та ещё задачка со звездочкой и тремя неизвестными. Будем считать, что его дома нет. Пока.

Он успел принять душ и нацепить белую рубашку, будто на официальную встречу. В голове выстраивались аргументы и контраргументы, но в мокрой Ивановой голове всё это перемешивалось в тугой комок с надписью «Почему я?». Будто мало ему своих забот. К лешему вот обещал заглянуть, да забыл попросить, чтобы отвели.

Сунул нос в холодильник. Кормить гостя было особо нечем. Оглядел кухню на предмет печенья к чаю и подумал, что для начала стоило бы мусор выкинуть. Полное ведро за сутки набрало аромат, как швейцарский сыр из банки, что маман любила по утрам есть. Она одна его и ела, больше никто не рисковал. Так с пакетом и поплелся на улицу, молясь неведомому коммунальному божеству, чтобы лифты опять не застряли.

Вениамин поймал Ивана у подъезда, прямо у мусорных баков, где тот раздумывал, стоит ли сортировать завязанный пакет или малодушно скинуть всё в общую кучу.

— Здорово. Извини, что так наскоком. Лиза очень просила заехать. Светлячок приболела, продуло где-то, и они там дома обе с соплями борются, а тут это ЧП. Надо разобраться.

Дочку он свою любил, как одержимый, впрочем, как и жену. Такой будет разбираться со всеми, лишь бы любимая была довольна. Иван мельком подумал, может ли Вениамин считаться подкаблучником, но потом окинул взглядом затянутого в костюм, как в броню, собеседника и вздохнул про себя. Его тапочки на босу ногу, драные домашние джинсы и щетина на подбородке авторитета явно не добавляли. Чего белую рубашку напялил? Впечатление хотел произвести? Рядом с Вениамином он всегда немножко терялся, ещё со времён первого знакомства с Лизаветой. Вроде и не было между ними ничего, но осадочек остался. Какая‑то неуверенность в собственной персоне. Ещё и этот скандал с домовыми.

— Ну давай разбираться. Прямо здесь или зайдешь чаю попить?

Пересказывать все злоключения брошенных домовых, которых Лизаветина бабка довела до скотского состояния, было как‑то не по‑мужски. Как будто жаловаться собрался и на старушку наговаривать, почем зря. Да и поверят ли? Кота оправдывать, что тот ни разу не убийца, тоже непонятно как. Лизавета, как с деревни уехала обратно в Москву, то Базилио оставила и особо не грустила. Может, тоже, как Василиса, побаиваться стала шерстяного полтергейста? Раньше Ванька и не интересовался всей этой чепухой. Ну кот и кот. Кому он мешает? Пропадает, появляется, так и дом там не простой, и коза с крыльями. Нормальная ситуация, ничего такого. Все вместе в деревню обратно возили, никто не возражал.

— Времени в обрез. Ты мне одно скажи: кот у тебя?

— Да нет его, не появлялся. Хочешь, сам зайди посмотри.

Вениамин поправил галстук, будто тот начал давить на шею. Посмотрел зачем-то на часы и нагнулся к Иванову уху.

— Вот так и говори дальше. Я еще в своей жизни котов не душил и не собираюсь в ближайшее время. Дай новости остыть, потом разберемся, кто куда пропал и кто кого задрал. Это ж женщины, сам понимать должен. Давай там, не отсвечивай особо. Если, что телефон знаешь.

Он быстрым жестом положил тяжелую руку Ивану на плечо и развернувшись шагнул к машине.

— И все?

Настроившись на долгий разговор, препирательства и оправдания не пойми зачем и от чего, Иван так и стоял с мусорным пакетом, как с незавершенным гештальтом. Такого переговорщика только к террористам пускать. Дипломатия у обоих не самый сильный талант, но тут Вениамин Ивана, конечно, по очкам уделывал в раз.

— Времени в обрез. Потом разберемся. Говорю — не отсвечивай пока с котом. Бывай.

Он запрыгнул своего четырехколесного монстра и дал по газам, одновременно с кем-то созваниваясь по телефону. Иван был ему не интересен, как факт, что не могло ни радовать.

Телефонная вакханалия и не думала заканчиваться. До Василисы дошли отголоски скандала, и вечером она устроила мужу любимому форменный допрос. Тут уж пришлось выкладывать всю правду, ну, сглаженный её вариант, чтоб в Москву не рванула.

— Василёк, ты пока не торопись. Отдохните там как следует, я со всем разберусь. Обещаю. Да нет его дома, чем хочешь поклянусь. Просто я не хочу вас ещё с детьми в этот скандал втягивать.

Ещё раз десять пообещав жене, что выдворит кота за порог, как только тот появится и дома ни под каким видом не оставит, он пошёл, наконец, варить пельмени. Вся эта дипломатическая канитель вызвала какой-то зверский аппетит. Надо было заесть этот дурацкий день. Натурально, свинство какое‑то, а не понедельник.

Еще раз пройдя по всем закоулкам в квартире, завалился на диван посмотреть чего там в мире творится, да заснул, не успев пульт из рук выпустить.

— Мяу.

Чёрный пушистый членовредитель терся о колени, оставляя на белом халате шерстяные свои метки. Базилевс вспрыгнул на стол и боднул Ивана в грудь, требуя ласки и похвалы. В дверь кабинета осторожно постучала Машера.

— Шеф, вы на месте? Можно начинать приём?

Иван только рассеянно кивнул. Вариант, что Базилио останется в его персональной игровой клинике, был бы слишком хорош. Как только пролезть смог паршивец? Это ж личное Иваново сновидение, и никого больше. Впрочем, коту не докажешь ничего.

— Ты чего ж натворил, злодей? Ты куда домовых дел?

— Мрау! — ластился несправедливо и огульно обвинённый, абсолютно ни в чём не виноватый кот. С рук он слезать не собирался, только крепче запуская когти в знакомого двуногого. Видано ли дело — котиков почём зря ругать? Вот теперь пусть за весь свой человеческий род извиняется и за ушком чешет.

В дверь постучали. Проводить прием с котом на руках было как минимум неудобно.

— Маш! Забери кота, пожалуйста.

Машера, невозмутимая, с лёгкой улыбкой на синих губах, зашла вместе с пациентом. Протянула руки к Базилевсу, нежно промурчав что‑то под нос. Мохнатый предатель потянулся к новой подружке, напоследок мазнув Ивана хвостом по лицу.

Маленький трёхголовый щенок цербера крутил змеиным хвостом, принюхиваясь к пушистой игрушке на руках ассистентки.

— Проходите, на стол его поставьте. Сейчас посмотрим.

Он на секунду задержался около Машеры, погладил попаданца по наетой холке и попросил:

— Найди ему место где‑нибудь поспокойнее и молока там организуйте, что ли.

— Девочек попрошу за ним приглядеть. Они там заскучали совсем без дела. — Согласно кивнула она, остановив антрацитовый взгляд на Иване.

— Хмм… Так, на что жалуетесь? — Он развернулся к тёмной фигуре в плаще с капюшоном, которая придерживала расшалившегося щенка на столе.

Сегодня на прием было много пациентов, впрочем, как и всегда. Ивану казалось, что жизнь в его сновидении замирает и начинается с того момента, как он опять попадает сюда. Только Машера оставалась вне времени. Притащила ему целую бригаду богомолов-травматологов. Где только нашла. Во второй операционной его уже ждали высокие инсектоиды в розданных загодя синих масках и халатах с разрезами на спине.

— Присмотритесь к ним, шеф. Они настоящая находка. Целый клан, что готов присягнуть вам на верность. Настоящие профессионалы своего дела. От вывиха до ампутации можем сразу к ним отправлять. — шептала в спину незаменимая ассистентка, видно почувствовав скепсис исходящий от Ивана. Новые сотрудники разглядывали маленького человечека круглыми фасеточными глазами на треугольных головах и тихонько стрекотали, поскрипывая хитином жвал.

— Ну что ж, попробуем сработаться на испытательный срок. Кто из вас главный?

— Старшая. — поправила начальство Машера и кивнула на самую высокую богомолиху. — Это лучшие из рода. Можете не сомневаться, я за них ручаюсь.

Иван замялся, пытаясь вспомнить, чем у богомолов отличаются женские и мужские половые признаки. Вспоминалась какая-то чушь с оторванными головами в период размножения и явное родство с тараканами.

— Они тут все девочки? Казусов не будет? Ну там брачные традиции все такое — почему-то шепотом поинтересовался он с опаской поглядывая на новых подчиненных. Вторая операционная, доселе не открытая была конечно бы большим подспорьем, но стоило выяснить все до конца. Ну так возьмутся пациентам головы отрывать почем зря. Опять же непонятно как лапы дезинфицировать. Явно работать не скальпелями собираются.

— Мы не причиним вреда, Повелитель — прошелестела Старшая. Новые сотрудницы, преклонив хитиновые колени и опустившись на сияющий пол операционной, — Просим убежища. Жизнь. Безопасность. Повиновение. Жертва.

Они распростерлись ниц, заполнив пространство телами, шелестом и скрипом и замерли, как в остановившемся кадре.

— Родовое гнездо уничтожено. Они беженцы, а не воины. Все кто остались — только старшая матка с последним выводком. Им больше некуда идти. Они и вправду отличные лекари, а будут еще лучше — просительные интонации в голосе синекожей его помощницы Иван слышал впервые, ну не считая того первого их знакомства. Машера положила было руку ему на плечо, но едва коснувшись передумала и просто уронила мимо, легко коснувшись ткани халата. Иван вскинул взгляд на помощницу и бывшую властительницу этого странного места.

— Слушай, я просто спросил. Я тут сам гость вообще-то, на птичьих правах хозяйничаю. Пришел и взялся всех лечить без спросу. Вот все вакансии закроем и можно будет уходить. Ты чего?

В уголке антрацитового глаза набухла кровавая капля. Мимику синекожей воительницы Иван до сих пор никак понять не мог. Она в любой ситуации была как ожившая статуя, а тут похоже плакать собралась. Машера отшатнулась от Ивана и выскользнула за дверь, только кончик хвоста из-под халата вильнул в проеме.

Оборачиваться и поднимать новых сотрудниц с пола, объясняться и рассказывать про дезинфекцию и стерильность халатов и инструментов не хотелось категорически. Ну так себе перспектива — один кожаный небронированный доктор и феминистки эти членистоногие. Может они мужиков своих того, вот и попросились на постой где мяса побольше. Дурь в голову лезет. Переобщался с этими бабами, сам себе Санта-Барбару в голове разводить начал.

Иван в очередной раз за день потянулся руками к голове — взлохматить шевелюру и простимулировать мозги, завернувшиеся винтом от происходящего и фальшиво произнес бодреньким голосом:

— Ну здравствуйте девочки. Вставайте. Давайте знакомится. У вас сегодня первое дежурство.

Машера вернулась как ни в чем не бывало, когда уже все друг с другом перезнакомились и сбросили ненужные халаты. Вернее сказать, что без халатов остались хитиновые телеса новой хирургической бригады, а вот Иван, как раз со своим расставаться не спешил. Он то на полу не валялся. Сон это или нет, но стерильность в операционной соблюдать — это святое.

Девочки оказались очень чистоплотными. Намылись в душе с антипептиком и споро взялись за дело. Иван остался понаблюдать и только ахнуть успел, как одним щелчком хватательных ног с острыми зубьями Старшая купировала сломанный хвост разъяренной мантикоры, пока остальная команда фиксировала пациентку. Не гуманно, но очень быстро и эффективно. Животинка даже взвизгнуть не успела, как одна из помощниц подхватила слюдянистую массу из жвал и шлепнула на кровоточащий обрубок.

— Секреция их слюнных желез уникальна. Заживляет раны, останавливает кровь и запускает регенерацию, но мало кто получал ее добровольно. — Прошелестела за спиной Ивана помощница, — Чаще всего капли собирают с отрубленных голов. Очень дорогой ингредиент и к сожалению уже очень редкий.

Иван потянул помощницу из операционного зала, чтоб не мешать богомолкам. В их квалификации он убедился, а когда стоят над душой сам не любил.

— Скоро у зверя отрастет новый хвост, а у наших дверей будет новая очередь — вздохнула Машера. — Это был правильный выбор шеф. Мало кто смог бы удержаться от соблазна.

— Что не выгнал? — Иван забыл, о чем хотел спросить синекожую свою коллегу от такого пассажа.

— Что оставил в живых. Старшая предлагала себя в жертву, чтобы остальные могли жить.

— Ну и порядки у вас! Ты тоже додумалась. Народу итак не хватает, а вы вон оно чего. — матом ругаться при дамах Иван был не приучен, а обычных слов категорически не хватало. Нашла тут вивикестора из-за чьих-то слюней бошки рубить. Разговор, что он хотел завести про реальность игрового мира вылетел из головы возмущенным сквозняком. Она ж реально думала, что он их ща порешит ради ценных слюнок богомольих, вот и выбежала. Одно слово женщины.