Глава 27. В которой появляется столичный представитель

Ну хорошо, хорошо, я согласен. Прекращай заваливать меня письмами, и в следующий раз, если пообещаешь не докучать, с тобой съезжу.

Из письма Каграса к Алвери.

Не успела я толком задуматься, зачем Саги — или как его там — лгал, кто он, а Рыжик уже вынес меня из города. Я знала одно: надо бежать из этого проклятого Холенхайма. Бежать, пока здесь, в довершение моих бед, не появился кто-нибудь, способный меня опознать.

Прочь-прочь-прочь.

Ветер трепал волосы, обрывал плащ. Ужасный тракт, совсем не страшный поутру, лежал впереди лентой, обрамленной прямоугольниками полей всех оттенков зеленого.

Прочь.

Слезы высыхали мгновенно, тело… наконец вспомнило казалось утерянные навыки езды: не задумываясь о правильности, я просто села так правильно, что бешеный галоп почти не отдавался в теле.

Рыжика надо пощадить: я же хочу добраться в Вирб живой и невредимой, а не тащиться по тракту ночью в веселой компании зомби. Я притормозила, переходя с карьера на быструю рысь.

— Рыжик, Рыжик, хороший мой, — шептала я, глотая слезы.

Жизненно важно, чтобы сейчас со мной находился кто-нибудь хороший, надежный… Рыжик на эту роль, учитывая число полетов из его седла, совершенно не подходил, но он хотя бы не притворялся тем, кем не является.

Он просто конь.

Вредный, капризный, но точно конь.

Надеюсь.

А Холенхайм пусть катится в бездну со своими тайнами.

Вместе с Саги.

Сердце обожгло: Саги… ну зачем он так? Я же любила… и люблю. Невольно дернула поводья. Рыжик порысил медленнее.

Саги…

Сердце разрывалось. Я натянула поводья, — пусть сбрасывает, — но Рыжик просто остановился. Я закрыла лицо руками, и слезы хлынули на ладони.

Я ревела. Ревела в голос, рыдания сотрясали меня до кончиков сапог, отдавались вибрацией в груди, болью в висках и лбу.

Я не могла уехать.

Не без Саги.

Кем бы он ни был.

И это ужасно, ведь я не знаю, кто он, какие цели преследует, почему у негомункула подчиняющие печати, как они действуют, зачем?

Я скулила. И подвывала. Но не ехала дальше, словно тоже привязанная к Холенхайму. Слезы лились и лились. Рыжик подо мной беспокойно затоптался.

— Так-так-так, — раздался женский голос.

Дрожь пробежала по телу, очень медленно я опустила руки.

Передо мной на великолепном жемчужно-розовом коне сидела женщина в белоснежной маске с золотым кольцом на лбу: повелительница ведьм и целителей. Тонкий газ ткани окутывал сплетенные в изогнутые рога черные волосы, поверх перевитые жемчужными нитями. Костюм из алого шелка был в пыли.

Меня парализовало. В следующий миг я отмерла, суетливо сползла с седла и пала ниц в пыль дороги.

— Простите, госпожа, что… что…

«Это Алвери, — сердце замирало. — Если такие странные прически не в моде теперь — это Алвери. Почему она в маске хранительницы? Где ее сопровождение?»

— Вставай, Сандри, — грубо велела женщина. — Не надейся, что я не узнаю тебя, если перемажешь лицо в пыли.

Сердце билось в горле, снова подступала тошнота. Но я нашла силы подняться на колени, потом выпрямиться. Женщина сняла маску: Алвери не изменилась со дня нашей встречи.

— Вы, кажется, дружили с папой, — я тяжело сглотнула под ее пристальным взглядом. — В память о нем отпустите меня. Пожалуйста, — слезы побежали по щекам. — Я… я исчезну, вы больше никогда меня не увидите и не услышите обо мне.

— Определенно ты права в последней части своего утверждения.

Мурашки поползли по спине.

— Не знаю, что ты устроила в этом несчастном Холенхайме, но я, как и полагается достойной хранительнице, — она помахала маской и повесила ее на луку, — лично решу возникшие проблемы.

В руке Алвери вырос огненный шар и полетел в меня.

ПЫХ. Огонь растекся по окружившей меня серой сфере. Я открыла рот: не может быть. Откуда, как, почему?

— Еще и темной энергией балуешься, — покачала головой Алвери. — Гадкая девчонка.

Сфера по-прежнему меня окружала, все казалось немного блеклым.

— Э-это не я, — прошептала я, содрогаясь от близости темной магии. — Я не… не умею.

Дико заржав, Рыжик развернулся и помчался к Холенхайму, только подковы в пыли сверкали.

«Куда?» — я бессильно открывала и закрывала рот.

— Не усложняй мне задачу, — Алвери со скучающим видом сделала шар огня вдвое больше прежнего, на ее лице заплясали оранжевые блики.

— Это не я, — отшатнувшись, я врезалась спиной в вогнутый бок сферы, пламя Алвери бессильно ее облизало. — Выпустите меня.

Кто создал эту сферу, зачем?

— Надеешься, я не буду пользоваться магией во всю силу, чтобы не привлечь внимание остальных хранителей?

Я ни о чем таком не думала. Алвери неприятно улыбнулась:

— Вынуждена тебя огорчить: они заняты ежегодным обновлением печатей, а я официально прислана решать местные проблемы, так что мои заклинания не вызовут подозрений. Сними защиту, и твоя смерть будет быстрой и безболезненной.

— Да не могу я, — я ударила кулаками сферу, она противно зазвенела. — Чем я вам помешала? Я ничего не сделала.

— Сандри, не заставляй меня изливать душу и жаловаться на жизненные неурядицы, — закатив глаза, Алвери покачала головой. — Просто выйди.

— Чем я помешала?

Алвери развела изящные руки:

— Хотела бы я знать.

— Вы не знаете?

— Честно? Не имею ни малейшего представления. Вот правда: не понимаю, как ты нарушила заклинание, не вижу, чем ты его привлекла… кроме разве что большой груди. Но он вроде не циклился на размерах, — она опустила взгляд на свою грудь, примерно вдвое меньшую, чем мою… если там, конечно, ничего не подложено.

— Это из-за Саги?

— Са?.. — потянулась вперед Алвери и снова закатила глаза, покачала головой. — Только не говори, что ты называла его просто «Саги».

— Называла.

— Теперь хоть что-то понятно, — Алвери смотрела на небо. — Нет, стоило предусмотреть, что какой-нибудь идиот будет называть его не по полному имени.

— О чем вы?

Алвери перевела взгляд на меня, но будто с собой разговаривала:

— Столько лет безупречной работы заклятия, и вот оно разрушается из-за того, что какая-то грудастая пигалица не в состоянии целиком произносить имя. Нет, это просто немыслимо, — Алвери всплеснула рукой. — Не могу поверить.

— При чем здесь имя?.. — я похолодела. Только в одном случае полное произношение имело значение. Стоило промолчать, но… даже если смолчу, я все равно приговорена — по глазам Алвери видно. И я выдохнула: — Это не имя, это сложенное заклятие?

Уголок губ Алвери нервно дернулся.

— Вы его заколдовали, — подпрыгнула я. — Привязали к городу, заставили поверить, что он гомункул. Печать, татуировки — это подделки, маскировка настоящего заклятия, — я подалась вперед. — Каждый, кто называл Саги по полному имени, это заклятие поддерживал. Обновление по несколько раз на дню — так оно сохраняло силу, потому что Саги — он маг, даже мощное заклятие со временем разрушилось бы. А без вербальной поддержки заклятие слабело. Поэтому он становился человечнее…

И потому, что влюбился. Разум был затуманен, но тело оставалось человеческим, оно отреагировало на меня, на мою наготу, это дало первый толчок, а потом я нарушила заклятие, оно же было трехчастным: СА-ГИХ-АР. Избери я целый слог или несколько — эффект был бы не столь разительным.

Поэтому Дайон лишь выставил Саги из камеры: боялся, что сильные эмоции добьют заклятие.

Я смотрела на Алвери, а в висках стучало: «Ну же, расскажи, кто он. Говори, спрашивай, тяни время. Вдруг, увидев Рыжика, стражники поедут на помощь… Вдруг Саги теперь может выйти из Холенхайма».

— Верно, — щелкнула пальцами Алвери. — Ну, ничего, новый штатный специалист будет называть правильно, и все вернется на круги своя. А сейчас…

Она вскинула руки, на одной закрутился ураган, на другой — огненный шар втрое больше первого. Ураган тихо подвывал, из шара вырывались языки пламени.

От ударов темная сфера даже не дрогнула, внутри не потеплело от близости огня.

Брови Алвери поползли вверх, она припустила коня, и он подошел вплотную к границе заклинания, пошамкал розоватыми губами у серого предела.

— Откуда столько силы у обычной ведьмы? — Алвери нахмурилась. — Неужели ты с ним инициировалась?

Я кивнула. Конь подергивал губой и смотрел на меня темными спокойными глазами.

Алвери запрокинула голову:

— Вот идиот. Бабник. Скотина. Нет, ему определенно везет. Это несправедливо.

— Может, расскажете, в чем дело? Так, для разнообразия, чтобы не казаться сумасшедшей?

Глаза Алвери блекло сверкнули алым и синим — как у Саги. Отражение его силы? Догадка опалила меня:

— Вы ведьма? Вас он тоже инициировал?

Цокнув, Алвери облизнула губы. Усмехнулась невесело.

— Что ж, придется взяться за тебя серьезно. Объяснения придумаю потом, — она отцепила от седла изящный хрустально-золотой жезл с золотым кольцом в навершии.

Жезл хранительницы.

Не знаю, какой некромастер создал сферу, но против силы хранительницы ведьм и целителей, какой бы формальной должность ни была, защите простого мага не устоять.

Вокруг жезла четырьмя разноцветными кольцами закружились огонь, земля, воздух и вода. Увеличились. Полетели в меня.

Сфера устояла.

У меня подогнулись колени: против полноценной атаки хранителя может устоять только заклинание… другого хранителя или королевы мертвых.

Алвери посмотрела на жезл. На меня. Снова на жезл. Крепче его перехватила, но не активировала:

— Похоже, это тебе надо объясняться, маленькая ведьма.

— Ничего не знаю, — сипло ответила я. — Но, кажется…

Восемь гулей просочились из земли и пока формировались в гигантских пауков, девятый гуль вытек под конем, обвился вокруг растерявшейся Алвери черненым хрусталем, вывернул из руки жезл, дотянулся до подбородка, запутал рот, припаял ее к седлу.

Я огляделась. По зеленому полю на гнедом мчался всадник. Белая рубашка и тусклые золотистые волосы трепетали на ветру.

Ксавье?

Не думаю, что он ехал нас спасать. Я с надеждой посмотрела на Алвери: она дергалась под броней гуля, но хрусталь нарастал новыми и новыми слоями. Белая маска валялась под копытами трясущегося коня. Пауки окружили нас и замерли, тускло блестя на солнце массивными телами.

Когда Ксавье выскочил на дорогу, хранительница ведьм и целителей была неподвижна, даже рожки волос остекленели, только на носу трепетали ноздри, и глаза пылали злобой.

С гнедого капала пена. На впалых блеклых щеках Ксавье — ни капли румянца.

— Доброго дня, дамы, — утомленно кивнул Ксавье и черным магическим щупальцем притянул маску с золотым кругом. — Неплохой улов.

Выглядел Ксавье таким больным, словно королева подняла его из мертвых.

Может, так и было.

Она идет. 152e1bc

Или уже пришла.

Внутри стало удивительно пусто.

— Дамы, — улыбка Ксавье напоминала гримасу боли. — Прошу на чаепитие к королеве.

Глаза Алвери округлились. Кажется, она до последнего не верила, что меня защитила королева. Только зачем я королеве мертвых, а?

Окружавшая меня сфера исчезла, миру вернулась яркость, и порыв ветра ударил в лицо. Черные путы окутали меня совершенно безболезненно и притянули к Ксавье. Он посадил меня перед собой и, обхватив за талию, дал вороному шенкелей.

Добро наказуемо: надо было оставить Ксавье умирать в том подземелье.

Жемчужно-розовый конь со связанной Алвери и гули следовали за нами почетным эскортом.

Мама… Саги. Кто-нибудь, помогите.