Глава 28. О светский беседах с королевой

Тебе не кажется, что последнее время он как-то подозрительно спокоен? С возвращения ни разу не нахамил совету, никого не намочил. Неужели болезнь Алвери так сильно на него повлияла?

Из письма Афаэлы к Хазидару.

Едва показались развалины высокого дома из серо-бурого камня, поняла: «Здесь погибла Бланш».

Темная энергия кипела в старых щербатых камнях. Зеленая сочная трава подбиралась к ним вплотную, но на самих камнях не было ни плюща, ни моха. Глыбы с истершимися рельефами выпирали из земли, точно сломанные кости Валентайна из рукава.

За весь долгий путь, по Черному ручью в том числе, Ксавье ни разу не ухватил меня за грудь, не подышал чувственно в ухо: его холодное твердое прикосновение было бесчувственнее, чем у Мосса.

Темные провалы зияли между камней. Сердце выстучало бешеную дробь и угомонилось.

— Мосс… — прошептала я, — он причастен к тому, что ты, вы делаете?

— Нет, — сухо обронил Ксавье. — Старик не при чем.

— Но… он так двусмысленно говорил не усердствовать в расследовании, мол, это опасно.

— Пожалел тебя, наверное.

— А Дайон с вами?

— Тоже нет, — он едва уловимым движением направил гнедого в стену.

— Но… — я нахмурилась. — Мне казалось, он что-то сделал с Жюстом Пти, чтобы тот не дал показаний.

— Наверное, не хотел, чтобы тот выдал Полину. Может, сам думал с ней разобраться.

— Так это Полина? — шепнула я.

— Не совсем.

— А Валентайн в этом замешан?

Рука Ксавье дрогнула, и он совсем глухо ответил:

— Нет.

Гнедой пер на стену, на узкий, слишком узкий проем. Всколыхнулась темная энергия, и проем расширился, впуская нас в бескрайнюю тьму, лишь полоса серых плит расстилалась под копытами.

— Зачем ты это делаешь? — выдавила я; сердце билось в животе.

Цокали и цокали копыта. Свет окончательно исчез, мы ехали куда-то вниз. Вниз. Вниз…

— Ксавье, — я дрожала в стальных тисках его руки. — Обидно умирать, так ничего и не узнав. Хотя бы расс…

— Не беспокойся, ты и любовник твой нужны королеве. Она вас не убьет. По крайней мере, пока с хранителями не будет покончено. А может и дольше.

— П-почему?

— Она перехватила вашу магию.

— Но разве она не черпает магию из зомби и гулей, из смерти? Я же живая… вроде.

Жаме тоже живым выглядел, а поутру трупом разложившимся оказался. И Эмиль что-то важное хотел сказать обо мне… что я мертва? Меня замутило.

Ксавье снисходительно ответил:

— Здесь одна дура игралась с сексуальной энергией, и королева соединила смерть и наслаждение… Слушай, я не очень в этом понимаю, спросишь у королевы.

Нет, ну нормально? Предлагать доставать вопросами саму королеву мертвых.

— Но почему я?

— Ты инициировалась на ее алтаре. И поверь, я замучился, пытаясь повторить то, что произошло с тобой, — в голосе Ксавье прорезалось раздражение, он подергивал рукой при разговоре. — Трудно похищать девушек незаметно, даже если ты аристократ.

Так…

— Но… но здесь же нет волшебников, всего семь на Холенхайм, а похищенные были простыми…

— Ты ошибаешься: в Холенхайме много магов и ведьм. И все похищенные были из их числа.

— Но…

— Здесь остались алтари королевы, через них она вытягивает магию. Лишь единицы рожденных тут магов способны пользоваться волшебством, но те, что не пользуются, не перестают от этого быть магами. Вот у приезжих откачивать сложнее: большинство умирает, а выжившие обычно уезжают за пределы досягаемости.

Старушки-волшебницы… парализованный инсультом Бейль — жертвы воровства магии? Дышать было тяжело. Ксавье продолжал:

— Через тебя королева достала твоего приезжего инициатора без обычных проблем, и ей это понравилось. Особенно понравилась его магия.

— А тебе это зачем?

Прижав меня до хруста ребер, Ксавье выдохнул в ухо:

— Не твое дело.

Впереди забрезжил свет. Наверное, это мой последний шанс выспросить нужное: королеву я точно донимать не стану. Я вглядывалась в смутные полосы впереди:

— Хочешь кого-нибудь оживить?

— Глупыми иллюзиями не страдаю.

— Странные слова для помощника королевы мертвых.

— Смерть — это не то, что проходит бесследно, Мияна Тар. Мертвых такими, какими мы их знали, не вернуть.

Он сказал это спокойно, но у меня волосы встали дыбом, и голос почти срывался:

— Тогда зачем?

— По глупости, — вздохнул Ксавье. — По простой человеческой глупости. Бывает.

Мерно цокали копыта. Из тьмы выплывал озаренный факелами коридор с клетками вдоль стен. От вони испражнений, крови и гнилого мяса внутренности содрогнулись, бросились к горлу. Зажав нос рукавом, я до боли стискивала зубы.

В клетках сидели и лежали девушки, мужчины, юноши. Грязные, изможденные, они провожали нас пустыми взглядами.

Люди без надежды.

В открытых клетках лежали обглоданные кости. В клетке впереди копошились волки-оборотни, к цокоту копыт примешались хруст и треск разрываемой плоти. Вонь усилилась, меня затрясло, к горлу подступил ком.

— Не думал, что ты такая нежная, — Ксавье взмахнул перед моим лицом, и мерзкие запахи исчезли.

Провел ладонью над желудком — и тот перестал вырываться через горло. Наконец я могла просто дышать. И смотреть. Но смотреть не хотелось.

Клетки тянулись и тянулись ровными шеренгами к далекому оранжевому проему. Открытые и закрытые, с людьми, останками и стекловидными коконами гулей. Зомби, по трое-четверо запертые в клетках, алчно на нас пялились.

— Ведьма, — хрипло залепетали слева. — Штатная ведьма…

Мужчина сбитыми руками тянулся сквозь металлическую решетку, протискивал между прутьями сине-лиловое лицо, таращил глаза в алой сетке лопнувших капилляров:

— Я… Клод Корро, я ехал на замену, меня пригласили, я… — уродливое лицо исказилось, из глаз засочились слезы. — Я не виноват, меня похитили, заставили, я не хотел их трогать, я не виноват… Вытащите меня отсюда, спасите…

Мы ехали, а в спину неслось хриплое, с рыданиями:

— Спасите, спасите, я просто хотел работу, у меня не было выбора, на мне кредит, я просто принял предложение…

— Это? — прошептала я.

— Сменщик Гауэйна, — кивнул Ксавье.

— Но его убили… — уже говоря, осознала: штатного мага мы опознали по одежде, никто не знал, сколько людей ехало в дилижансе.

— Королева не разбрасывается магами. Сговорчивые выживают.

— А Гауэйн был несговорчивым?

— Нет.

— Ты его убил?

— Не успел: он увидел гуля и упал замертво. Сердце, наверное.

— А Амэйбла ты?..

Рука на моих ребрах напряглась.

— Это случайность, — глухо ответил Ксавье. — Я привязал его, он не должен был пострадать, но этот глупый Сарз влез со своими фокусами… Они напали вдвоем, мне пришлось защищаться. Это была случайность.

Я поежилась: ничего себе случайность — двух оборотней завалить. Случайно.

— Помоги мне сбежать, — прошептала я. — Ты же понимаешь, владычество королевы — конец для всех, твоя жизнь не будет иметь смысла. Доберемся до хранителей, они помогут. Ты сильный, вдвоем…

Ксавье усмехнулся:

— Хранители, как же… одна уже сзади едет.

— Она формальный хранитель, у нее нет настоящей силы.

— Теперь королева победит, и лучше я останусь на стороне сильного.

— Настоящих хранителей четверо, — я полуобернулась, ловила взгляд Ксавье, но он смотрел вперед. — Их четыре, понимаешь, их больше. Они сильные. А королева в другом мире. Даже если частично просочилась в наш, хранителей все равно больше, они справятся. Одна против четырех — расклад не в ее пользу.

— Двое против трех, если быть точной, — раздался знакомый по видениям голос.

Мороз пробрал до костей, волосы зашевелились. Гнедой встал. Очень медленно я провернула задеревеневшую шею вправо. На пороге открытой клетки стояла Полина.

Но это была не Полина…

На высоком округлом лбу чернел круг хранительницы тьмы, и глаза — абсолютно черные. Поджилки задрожали, мышцы расслабленно онемели, еще секунда, и я бы обмочилась, но удержалась в последний момент.

Королева мертвых стояла в красном платье, вышитом золотыми розами. Багряные перчатки до локтей кончались ассиметричным кружевом… нет, это была кровь, и она падала с кончиков пальцев маслянистыми каплями.

За спиной королевы захрустело стекло, всколыхнулась магия тьмы. Повинуясь импульсу, я наклонилась и взглянула за плечо королевы: нагой мальчик — года три, не больше — с раскрытой грудной клеткой лежал на полу. Огненные блики мерцали на стеклянной коже, на покрытых прозрачной коркой внутренностях. Кровавый хрусталь, потрескивая, опутывал тело.

Убитый мальчик, еще не инициированный маг, превращался в гуля.

Больше сотни пропавших без вести… допустим, ведьм она инициировала, но остальные… это же целая армия. А сколько энергии. Каждый гуль питал королеву силой, они будут убивать, мертвые — обращаться и тоже ее питать, и убивать… И это — при не работающем оповещении… Холенхайм уничтожат раньше, чем в столице что-то заметят.

Прежде, чем хранители и великие маги отреагируют, падет и Вирб. К тому времени королева окрепнет настолько, что прокатится с армией по всей стране, с каждым взятым городом становясь еще сильнее — до непобедимости.

— Зачем вам это? — я с дрожью смотрела в абсолютно черные глаза. — Какая радость жить среди мертвецов?

Королева коротко тряхнула руками, и вся кровь с них багряными кляксами слетела под копыта гнедого.

— Абсолютный контроль, — спокойно ответила королева. — Хранителей называют богами, но мы никогда и близко не были к состоянию абсолютного контроля над миром. У каждого своя сфера влияния, множество ограничений. Даже мага своей стихии нельзя просто лишить магии: надо изучить потоки ее передачи, только тогда их можно перерубить. А если это ведьма или целитель, то надо договориться с остальными, чтобы они отсекли свои стихии. И просто убить тоже было нельзя. Конечно, убийства нам прощали, но выволочка от магического совета — это так унизительно.

— И это… все? — выдохнула я. — В этом проблема?

— Это трудно объяснить человеку не амбициозному, — королева заправила за уши красные пряди, пригладила. — Я хочу вернуться. И хочу контролировать весь мир. Каждого человека. Каждое животное. Все. Я хочу быть богом, а не жалкой смертной пародией на него. Я должна почувствовать силу настоящего демиурга.

Она кивнула на светившуюся в конце коридора арку. Ксавье подхватил меня под мышки и ссадил с загривка. Я оказалась лицом к лицу с королевой мертвых. От нее пахло кровью и горькими травами. Темная энергия кипела под бледной кожей в багряных каплях. Холод окутывал меня, сжимал сердце.

— Не бойся, — ласково улыбнулась королева. — Я не собираюсь тебя убивать.

Она взяла меня под руку почти невесомыми пальчиками, разительно отличавшимися от стальных пальцев Ориан, но куда более страшными и крепкими, и повела в свое логово. Позади тихо цокали копыта. Королева улыбнулась шире:

— И спасибо тебе за силу Каграса.

Каграс? Это же река, как я могла дать ей силу реки? Тем более та протекает на другом краю страны. Спросить, что ли? Раз убивать не собирается, может, ответит.

Прежде, чем я решилась донимать вопросами королеву мертвых, мы подошли к каменной лестнице. Скругленная крыша в россыпи огненных фонариков ныряла вниз, там лестница переходила в пол, и камень сменялся с серо-бурого на глубокий черный. Отражения свечей горели в нем, как звезды в небе. И дрожали, будто в ужасе перед хозяйкой места.

Для хранительницы тьмы королева слишком любила свет.

Мы спустились в знакомый по видениям зал. Шесть алтарей образовывали круг. На одном лежали небольшие, с локоть, куклы. Играла здесь королева, что ли? Алтари соединялись инкрустированной в пол серебряной печатью.

— Добро пожаловать, — королева звонко усмехнулась и указала в сторону. — Для тебя все готово.

На полу была расстелена постель, на коротконогом столике блестели золотой кувшин, стопка тарелок, два хрустальных кубка. Лежали полотенца и еще что-то из ткани. Матово змеились две цепи, спаянные с кольцом в полу и увенчанные ошейниками.

Я отшатнулась, но королева удержала за руку — мягко и неотвратимо.

— З-зачем я вам? Почему я? — я тонула в бездне нечеловеческих глаз. — Что я сделала не так?

— Все так, моя ведьмочка, — королева отклеила с моего мокрого от испарины лба прядь и закинула на макушку. — Все потому, что ты лишилась невинности на моем алтаре, заряженном магией страсти. Это оказалось довольно неожиданно — использовать темную энергию так, но…

— А эту куда? — небрежно уточнил Ксавье.

Мы обернулись. Под мышкой он держал Алвери, теперь залитую хрусталем в форме подковы. Остекленевшие рога из волос торчали в разные стороны.

— В клетку засунь, — отмахнулась королева.

Ксавье качнул Алвери.

— Это хранительница ведьм и целителей.

— В крепкую клетку. И двух гулей на охрану.

Кивнув, Ксавье потащил Алвери вверх по лестнице. Совершенно спокойно. Обыденно даже. Я прошептала:

— Не боитесь, что остальные хранители спохватятся?

Сердце сжалось: наверняка Алвери позаботилась, чтобы остальные не помешали ей разобраться со мной и Саги. Даже обновления печатей дождалась.

— Пусть приходят, я готова к встрече. И благодаря тебе — так быстро, — в голосе, выражении лица королевы было столько нескрываемой гордости. — Все это время я питалась твоей пробудившейся силой и через нее — магией твоего любовника, — она мягко провела по моей щеке, шее, скользнула пальцем в ложбинку между грудей. Меня затрясло. Королева улыбнулась, улыбка была и в ее сощуренных черных глазах. — Не бойся, не убью. Вы будете жить здесь, любить друг друга, рожать детей. Будете моими домашними зверюшками, как оборотни.

— Но как? Зачем? Как вы украли мою магию? И Саги… не похоже, чтобы вы пользовались его силами, — дыхания не хватало. — У меня-то вы все до конца выкачали, а у него почему проблем нет? Он же колдует налево и направо.

— Не хотела, чтобы воровавшие его магию заметили вмешательство. О, его силу трудно было забрать, ведь ее крали так изящно, мастерски, — вдруг она положила ладонь мне на живот, я застыла. — Пришлось подождать, когда ваша сила смешается в плоде, но с каждой секундой через тебя моя власть над ним росла, а теперь я получила полный контроль.

И как она это провернула? Механику не понимаю. Как же мало я знаю о магии и ее хитростях. Неуч. Хотя королеве лет пятьсот, за такой срок можно многому научиться, а мне только восемнадцать, и за плечами самый плохой университет страны. Поборов тягучее оцепенение, я отступила:

— Но как?

Королева расплылась в самодовольной улыбке и подвела меня к алтарю с куклами:

— Вот так, — широким жестом указала на них. — Мои маленькие куколки, мои ведьмочки, инициированные на моих алтарях с магами различных типов.

В куклах была дикая смесь магий, но темной разило сильнее. Побежали мурашки, в груди стало тесно, колюче.

— В них ваши души, — исступленно хвастала королева. — В них ваша сила. Ты даже совмещалась со своим сосудом, подглядывала, проказница, — она пригрозила пальцем.

Оказывается, у меня еще и душу украли — отличная новость. Чем дальше судьба порадует?

— Откровенно говоря, — я дернула плечом, — не думаю, что сила пары десятков магов и ведьм настолько большое подспорье, чтобы надеяться победить хранителей. Они снова отправят вас во второй мир.

— Теперь победа будет за мной.

Конечно за ней, если хранители не отреагируют до того, как мертвых станет слишком много, но… Алвери хранитель, не может быть, чтобы остальные совсем не заметили ее плачевного состояния. И холенхаймцы должны обеспокоиться отсутствием столичного представителя. А Саги… надеюсь, у него хватит ума обратиться к Валентайну, а у того — поднять тревогу.

Я должна отвлечь королеву, задержать — это единственная надежда получить помощь. Или хотя бы подольше прожить без ошейника. Да и королева вроде не прочь похвастаться силой и гениальностью.

— Почему вы думаете, что теперь вам повезет больше?

Мягко, снисходительно улыбаясь, королева взяла центральную куклу: фарфоровая, грудастая, с бурой паклей волос, с голубыми точками глаз и жирной галочкой губ.

— Потому что у меня есть это, — торжественно пояснила королева.

Или она рехнулась, или я ничего не смыслю в магическом мироустройстве… Она что, уловила магию какой-то нереально сильной ведьмы? Всех магов Холенхайма?

— Не понимаю, — созналась я.

— Где бы ты ни была, твоя — ваша — магия будет попадать ко мне через эту куклу, я буду владеть его силой, и это обеспечит мне победу, — она счастливо улыбалась поверх сидевшего в ладонях моего фарфорового воплощения.

Я смахнула куклу: она брякнулась, голова раскололась, выпуская цилиндр магической начинки. Я топнула по нему, хрустнули скорлупки. Магия под моей ногой развеялась.

Округлив глаза, королева смотрела на разбитую куклу. Я отдернула ногу с черепков. Фарфоровые осколки белели на изумительно черном полу, магическая начинка распадалась в пыль… А ведь там была моя душа. Я что, умру?

Королева подняла на меня шальной взгляд:

— Ах ты мелкая сучка.

Она замахнулась.