Глава 30. О подчинении магии

…полученная при инициации с хранителем магия настолько велика и стихийна, что ее применение представляет угрозу для окружающих и самой ведьмы.

В связи с этим запрещаем инициацию ведьм хранителями.

Из постановлений совета магов.

Храм скрипел и рычал раненым зверем. Вода захлестнула копыта, ноги по щиколотку и катилась внутрь, волоча обломки тел.

Саги… Каграс… Хранитель стихии воды один сражался с королевой мертвых, которую даже четыре хранителя не победили. Сердце билось где-то в горле.

— Поехали, — кивнул на гнедого Ксавье.

В затухавшем радужном свете перстня высвечивались его серебристые глаза, бледное лицо, рубашка.

— Ты меня не убьешь? — прошептала я, слова тонули в грохоте и плеске воды, но Ксавье услышал, мотнул головой:

— Мне предложили слишком хорошую цену за твою безопасность, — он отвернулся. — В любом случае я не хочу, чтобы мою семью вырезали за то, что я навредил тебе, ведьма.

А в голосе ни ненависти, ни раздражения… словно у мертвеца. Холодок снова пробежал по спине. Вода сочилась в сапоги. Перстень потух, осталось лишь слабое мерцание огонька Алвери. Ксавье что-то отстегнул с седла, обернулся и протянул хрустальный жезл хранительницы ведьм и целителей.

Оружие. Я цапнула жезл: он казался сиротливо-легким после учебного. Золотые завитушки выглядели слишком хрупко — таким по голове не настучишь, по крайней мере, буквально. Сразу видно — ритуальная штука.

Но это оружие.

Храм загудел визгливо, пронзительно. Огонек Алвери исчез, и все поглотил мрак. Влажный воздух больно врывался в легкие. Я послала к потолку шарик света. Белое сияние вспыхнуло ослепительно, жгло сквозь веки. Дико заржал гнедой.

Магия плескалась во мне, закручивалась водоворотом, налетала океаническими волнами, вырывалась через жезл безумным слепящим светом.

— Хватит, — перекричал ржание Ксавье. — Прекрати.

Магия не слушалась — она жаждала свободы. Скрипя зубами, я загнала ее в рамки обычного освещающего заклинания.

На веках плясали цветные искры.

Надеюсь, не ослепла.

Оглушительный треск наполнил воздух. Пол вздрогнул, я рухнула на колени. Вода текла и текла вглубь храма. Перед глазами еще мерцали огоньки, сильные руки подхватили меня под мышки и потянули вверх.

— Идем, — на ухо велел Ксавье и притиснул меня к боку дрожавшего гнедого.

Пахло конским потом. Кровью. Гнедой просел под прыгнувшим в седло Ксавье. В следующий миг тот вскинул меня на холку. Конь под нами успокоился. Повинуясь движению руки, развернулся и, получив шенкелей, помчался. Цокот копыт тонул в гвалте.

Я приоткрыла глаза: мой «шарик» ярко освещал катившуюся по скату воду, серебрил брызги и мокрую конскую гриву. Впереди зевом чудовища с серыми проплешинами «ребер» темнела анфилада.

Сзади грохотнуло, вода задрожала, заплескалась. Ксавье крепче стиснул меня под ребрами, мы влетели в анфиладу — и в лицо ударил свет.

Зажмурившись, закрывшись рукой, я осторожно приоткрыла веки: мы были снаружи. По полям притекала вода и исчезала в стене храма. Далеко слева конь с красной всадницей рассекал яркую зелень молодого овса.

Ксавье вскинул руку. Над нами из тьмы соткалась шестиугольная печать, среди рунических знаков проступили линии и закорючки. Все это усыпали огненные точки, а в двух почти противоположных углах они сливались в алые пятна.

— Гули в Холенхайме, — Ксавье понизил голос: — И в нашем селении.

Печать развеялась. Рука Ксавье на моих ребрах напряглась… Ну конечно: ему велено защищать меня, но он второй по силе маг семьи, Валентайн в больнице, а у оборотней, кажется, проблемы с волшебниками…

— Иди к своим, до Холенхайма доберусь сама, — я подняла хрупкий ритуальный жезл. — Я справлюсь.

Ксавье соскочил на землю. Потянул рубашку с мощного торса, мигом сдернул высокие сапоги, укороченные штаны. Я только раз моргнуть успела, а он уже стоял в одних подштанниках. Ксавье окутала тьма. Черный кокон разросся вдвое, втрое — и лопнул.

Соломенного цвета волчище размером с коня стоял на ошметках светлых подштанников. В глазах зверя была тьма.

Гнедой отшатнулся. Холка золотистого волка была до середины его шеи. Ксавье рванул вперед, из-под лапищ взметнулись земля, брызги. Мчался он быстрее коней на скачках. Ничего себе… да, такой может и случайно убить.

Я выдохнула.

С холки гнедого перебралась в седло… до стремян не доставала, увы. Гнедой скакнул вперед, заржал, поворачиваясь: на растрескавшуюся перекладину крыши выползли три хрустальных ящера с паучьими лапами. Я вскинула жезл и выпалила заклинание заморозки.

Магия вырвалась. Святилище с хрустом окуталось льдом, и еще раз, и еще слой, и еще, еще… Конь пятился, пока ледяные стены утолщались до тридцатиметровой толщины.

И вот я оказалась перед гигантской серо-голубой глыбой льда. Увидеть острый пик вершины удалось, лишь запрокинув голову до боли. Зато гули не вылезут.

Правда, их надо уничтожить: энергию они и замерзшие выделяют.

И вода… она бессильно ударялась в ледяную стену.

— Саги, — я бросила огненное заклинание.

Пламя охватило лед. Все окрасилось алыми сполохами, раскалился воздух. Конь отпрянул, я едва удержала его, шептала:

— Спокойно, спокойно.

Волшебный огонь с ревом пожирал лед, землю, гулей… И не потухал. Раскаленный докрасна камень плавился, словно воск. Огонь трещал. Воздух обжигал кожу, трепал волосы.

Теперь понимаю, почему хранители ведьм не инициируют. Как Алвери такую силищу подчинила? И почему ее легко спеленал гуль? Как? Впрочем, не время для пустых размышлений: притекавшая вода испарялась, взмывая в небо клубами пара.

Трясущейся рукой подняла жезл и прочитала заклинание отмены.

Храм содрогнулся. Потух огонь. Вода шумно побежала в оплавленную до прорех стену. Остывавший камень страшно вонял. Только теперь почувствовала, что вся мокрая. Отерла дергавшейся рукой лоб, виски:

— Так, спокойно, только спокойно. Я… э… просто надо привыкнуть.

Я даже вспомнила ориентировочное заклинание, и оно сработало, создав в сознании острое чувство направления. И нестерпимое желание в этом направлении двигаться, что этому заклинанию обычно не свойственно.

Я припустила дрожавшего гнедого, он рванул от храма, похоже, не подозревая, что причина его страхов едет на нем.

Зеленые прямоугольники полей, пронизанные стекавшимися к храму ручьями, выглядели так безмятежно… В трепещущей на ветру зелени заблестели хрустальные панцири. Сдерживая магию, я хлестнула пламенем: широкая полоса огня протянулась до них — и до горизонта. Трава и земля обуглились, завоняло гарью. Теперь огонь хотя бы потух сам. Оставив черную полосу метров пять в ширину… Это какой-то ужас.

Надеюсь, никого лишнего не убила.

Ну что я за невезучая, а? То магии мало, теперь столько, что пользоваться страшно. Жезл сверкал в руке. Магическая начинка в хрупком навершии вибрировала от напряжения. Пожалуй, можно попробовать обойтись без него, Алвери же колдовала так. Уныло оглядывая черную проплешину, я прицепила жезл к поясу.

Земля под копытами вскрылась, конь отскочил. Хрустальная щупальца полоснула его по груди, брызнула кровь. За обагренным щупальцем тянулся пучок когтистых щупалец с гибким цилиндром тела. Выставив руку, я послала связывающее заклинание: полувылезший из отверстия в земле гуль оцепенел в черно-хрустальное подобие коралла. И трава вокруг, и ручейки воды тоже застыли. Отведя коня, — хорошо хоть его не парализовало, — я прочитала заклинание испепеления.

Гуль испепелился. И земля на три метра вокруг и метра полтора вниз тоже. А еще пишут, что магическим огнем гуля не сжечь — как же, все зависит от силы.

Здорово. Сейчас всем покажу: и зомби, и гулям. За все мои и чужие беды отомщу.

Вот коня подлечу — и отомщу.

Ветер бил в лицо, сушил растянутые в улыбке губы. Вылезавших зомби и гулей я мановением руки упокоивала и испепеляла, оставляя после себя гниющие тела и воронки выжженной земли.

Безграничная магия.

Никаких затхлых внутренних резервуаров: сияние тысяч звезд озаряло меня, наполняло силой. Я черпала ее пригоршнями, рассыпала на заклятия — и ничего не видела за восторгом всесилия.

Магия кипела от кончиков ногтей до кончиков волос, кружила, делала мир зыбким, контролируемым — разрушаемым.

Невидимые связи материи открылись мне. Раньше едва уловимые токи энергий теперь проступали ослепительно ярко. Я видела ползших под землей гулей. Топавших по полям зомби. Физически не видя Холенхайм, ощущала пульсирующую там энергию тьмы: по улицам бродили зомби, а люди, годами вбиравшие мертвую магию, корчились в судорогах. Защищенные особенно крепкими оберегами здания, где-то треть города, держались, но и внутри них были отравленные, они умирали, питали королеву мертвых.

А я… смеялась, швыряя огонь в бежавших ко мне гулей, в гулей, лезших из-под земли, пикировавших на хрустальных крыльях. Пепел и блестящий песок окружали меня водоворотом, вихрем с проблесками огня.

Что я делаю?

Почему вместо помощи остальным лишь наслаждаюсь магией?

Саги…

Отрезвление просочилось сквозь огненно-пепельное буйство.

Я сидела на трясущемся, обожженном коне.

Одна в поле.

На пару километров вокруг земля обратилась в угли, растрескалась.

Нет, так нельзя. Я должна взять себя в руки. Воняло горелым, паленой плотью.

Сила бога… но я не бог.

И у меня есть цель.

Я дала шенкелей. Шатаясь, конь побрел вперед.

Легкое исцеляющее заклинание молниеносно стянуло прожженную шкуру. Поддерживающее заклинание вздуло вены гнедого притоком силы. Он рванулся с места в карьер, ветер засвистел в ушах. Взвыли сбоку зомби-оборотни. Взмах руки — все четверо утонули в пламени. Затухающий костер остался позади.

Уничтожу всех, до кого дотянусь.

Яростное гудение вспороло воздух. Справа облака прорезал горизонтальный огненный смерч и мчался мне за спину.

Огненный смерч… Хранители воздуха и огня? Наверное, объединили силы, чтобы скорее добраться.

Облака опаляло оранжево-алым. Ревущий вихрь завораживал дикой неправильностью горизонтального положения. Он дугой пошел вниз, к храму.

Помощь прибыла.

Я скакала к Холенхайму. Уже не по заклятию направления — на отравляющее скопление темной магии. В бешеной скачке хрипел конь, содрогался, хлестал шелковой гривой по рукам. Справа против моего движения через поле катилась волна метров семь в высоту, выдирала колосья, сверкала на солнце.

Я скакала дальше. Зомби бежали к храму. И по мановению моей руки и мысленной формулы падали, очищенные от темной энергии.

На горизонте взвивались столбы дыма и языки черного магического огня. Когда-то в приступе головной боли я увидела его сумрачное присутствие, теперь пламя было в сотню раз гуще и сильнее. Сколько же в Холенхайме зомби и гулей, что они выделяют столько энергии? Задрожала земля, затряслась.

Стайка гулей, похожих на гончих с саблями вместо клыков, бежала ко мне — и, вспыхнув, развеялась сверкающим черным песком. Восторг захлестнул, спирал грудь, дрожь возбуждения прокатилась по телу: я всесильна.

Пронизанный темной энергией Холенхайм горел настоящим огнем.

На скаку я отцепила жезл и подняла. Представила печать, охватывающую весь город. Печать упокоения. Плеснула в нее магии из безграничных потоков. Бурля и норовя вырваться, она заполнила мысленную форму.

Земля содрогнулась, нас с конем швырнуло вниз. Все потемнело…

…я лежала на спине, не понимая, что и где. В уши будто что-то напихали. Магия кипела, вырывалась сквозь кожу. Землю перетряхивало мелкими и крупными толчками. Подняла ладони: разноцветные потоки вились вокруг них, схлестывались. У горизонта над головой пламя взметнулось до неба. Сквозь вату в ушах пробился грохот. Я приподнялась на локтях: горизонт в стороне храма королевы горел. Ходил ходуном.

Саги…

Захрустело с другой стороны: стена Холенхайма накренилась и величественно рухнула. Вздрогнула земля. Надвратная башня смялась, точно игрушка. БАХ. Показалась усеянная телами улица. Все пронизывали черные нити.

Пришла боль: болели спина и затылок. Я встала. Мир кружился, трясся, хрипел… Небо вмиг заволокло тучами. Стемнело. Над храмом тучи свивались в спираль до земли, смешивались с огнем.

Землю сотрясали мерные толчки.

Хранители сражались.

У меня как бы тоже работа. Я вообще на дежурстве… наверное.

Гнедого рядом не было. Подходящих для езды зомби-оборотней тоже. Тяжело дыша и постанывая, я выпрямилась и вскинула жезл.

Второй раз форма печати представилась проще, и магия влилась в нее почти покорно. Над Холенхаймом, прорываясь в физический мир белым светом, засияла печать. Я коснулась неба, и меня оглушило потоком замкнувшейся магии.

«Очистись мертвое от черного».

Свет накрыл город, выжигая темную энергию из мертвых и живых.

Проморгавшись, я вытерла холодный мокрый лоб. Колени дрожали. Легкий хрустальный жезл казался неподъемным.

Клубились на небе черные грозовые тучи, уносились к храму. Сухо трещал гром. Земля вибрировала.

Темная магия сочилась из мостовых и колодцев, щупальцами ползала по домам в поисках жертв, сгустками перебиралась через улицы и крыши.

Придерживая ноющий бок, я заковыляла к пролому в стене. Среди домов радужно сверкнул панцирь. Крик прорезал шум далекого сражения.

Бок кололо, я навела жезл на грудь и… застыла: вдруг это вредно? Крепче зажала бок и потрусила дальше.

Ноги заплетались в траве, проваливались в трещины. Сумрак скрывал обломки камней, пот застилал глаза. Спина стала липкой, жезл вот-вот выскользнет из влажной ладони. Я сжала его.

«Я смогу».

Сзади тряслась земля. Хрипло грохали молнии, бросая на мир белый свет и угольные тени.

Примерно двадцать мутно-прозрачных, видимо новорожденных, гулей облепили крыши домов и пялились на меня радужными, светившимися в полумраке глазами.

Наверное, мой жезл стал манком.

Молния расколола черные тучи. Загрохотало.

Растекаясь по поверхностям, гули расползались-сползали-переползали, подступая к пролому, ко мне, широким полукругом аморфных тел.

Между нами было поле, дорога, пять метров раздробленной, местами полой стены и мостовая.

Перегнувшись пополам, я хватала ртом воздух.

Надо сжечь гулей так, чтобы город уцелел. Он и так дымился во многих местах.

Вот бы упасть и минутку полежать, просто перевести дух. Всего минутку.

«Нельзя, — я выпрямилась и вскинула жезл. — Щаз полчасика повоюем, потом, наверное, можно будет полежать».

Гули двигались дергано, рывками. Накатило обострение магического зрения: они — сгустки тьмы, тонкие нити испарялись в воздух… По всему городу такие же твари заражали тьмой очищенные тела… вот он, классический ритуал поднятия мертвого, применяемый до изгнания королевы. Не думала, что зомби можно поднять повторно. Впрочем, в старых «Основах магии стихий» обратное не утверждалось. И это сейчас не столь важно. Даже хорошо: хотя бы не убивают людей.

Просто зомби будут подниматься до тех пор, пока не кончатся гули.

Просто надо уничтожить всех гулей.

Ухохочешься: раньше и один был мне не по силам.

Они наползли на развороченное основание стены. Некоторые уже ступали на траву вытянувшимися из аморфных тел многосуставчатыми лапами.

«Только бы город не поджечь», — я навела жезл и прочитала заклятие испепеления.

Пламя встало стеной. Нестерпимый жар опалил лицо, я попятилась, легкие обжигало вонючим воздухом.

Нет, надо учиться контролировать силу: вроде немного вложила, а судя по результату — очень даже прилично. Я не поддерживала пламя, но оно урчало и рычало, вытягивая языки к черному небу.

Там дома-то целы?

Пришлось гасить пожар заклинанием отмены.

Э… обломки стены расплавились. Мостовая тоже стала сплошным куском чего-то запекшегося. У домов оплавились стекла и тлели двери, крыши.

Зато от гулей ничего не осталось.

Воды. Срочно надо воды. Как она там вызывается? В упор не помню. Горячий воздух дрожал над переплавленной мостовой, в большом куске дымившегося камня просвечивала огненная сердцевина. Крыша дома напротив вспыхнула, все озарил дерганый оранжевый свет.

Заморозка. Для тушения пожара можно использовать заморозку.

«Только осторожнее», — попросила я себя.

Ну что за невезучесть? С магией вроде даже хуже.

— Я смогу, — закрыв глаза, я сосредоточилась.

Магия казалась необъятной. И неконтролируемой. Как потоки бурного Каграса в красных горах. Возможно, я никогда не смогу ее обуздать, но сейчас…

«Магия, пожалуйста, веди себя… прилично».

Глубоко вдохнув, выдохнув, я сосредоточилась на заклинании, осторожно вливая в него магию. Она рвалась перелиться вся, будто ей нравилось принимать форму заклинаний, хотелось быть использованной, попасть в физический мир.

Лед хрустко, с шипением пополз по горячим камням. Я приоткрыла глаза: лед взобрался по стенам домов, накрыл тлеющие крыши и пылавший дом, затянул выгоревшие окна.

«Хватит.» — я зажмурилась. Выдохнула.

Открыла глаза: стена на сотню метров в обе стороны заледенела, и вся прилегавшая к ней улица тоже. Я прижала ладонь ко лбу: «Я безнадежна, наверное».

Впрочем, не время страдать: темная энергия окутывала город. Какая неугомонная эта королева. Ну, ничего, во мне тоже энергия кипит, сейчас из ушей польется.