Глава 34. О наблюдениях Эмиля

То, что я сделала с Каграсом, может показаться опасным преступлением, достойным наказания смертью. Но прежде, чем выносить на суд ложи мою жизнь, знай: я видела королеву, и убеждена — ее возможно скопировать и силу отнять.

Если тебя это заинтересует, а я уверена, что заинтересует, спаси ее слуг, особенно — сосуд. В них остались отпечатки ее истинной сущности.

Из письма Алвери к главе Радужного Круга.

Гулко цокали подковы Рыжика. Маги, хранители и холенхаймцы залатали прорехи в мостовых, порушенные и сгоревшие дома укрепили или разобрали. Улицы напоминали челюсти старика с проплешинами и обломками зубов.

Редкие прохожие мне кланялись. Спасибо Саги, поездку через несколько улиц он не превращал в торжественный выезд: в облике стражника покачивался в седле созданной из воды белой лошади.

«У меня впервые появилась настоящая причина хранить этот мир», — не отпускали его слова: страшные и прекрасные.

— Да, ты права, — кивнул Саги, — водная стихия созидательна. Вода и земля — самые лучшие. Огонь и воздух атаковать могут, костер разжечь, высушиться. А если надо что-то сделать? Коня, например, или принести чего-нибудь — это им уже не по силам, иное дело — мы с Афой.

— Угу, — я сдержала порыв тошноты. — Зато Хазидар и Месселин прилетели.

— Его Месселин подбросила. Хази летать не умеет. А я могу на волне лететь.

Кажется, к такому способу передвижения больше подошло бы слово «катиться» или «путешествовать», но я кивнула:

— Понятно.

Наконец показался вожделенный небесно-голубой дом с открытыми воротами.

«…впервые появилась настоящая причина хранить этот мир», — сердце обмирало.

Во дворе, на желтоватом ковре вытоптанной травы, проступали зеленые пятна свежей поросли. Только две курицы прохаживались в обновленном загоне.

Быстро соскочив на землю, Саги протянул руки, и я с удовольствием упала в них. Саги даже не дрогнул. Поддерживая под локоть, хотя я в состоянии сама ходить, завел на крыльцо.

«Я беременной только Афу видел, и это было страшно», — признался поутру бегавший с тазиком Саги. Стоит ли говорить, что эта фраза меня не успокоила?

Потом, конечно, уверял, мол, ничего страшного не подразумевал: просто характер стал скверным и ее раздуло. Утешает, да?

Надеюсь, Эмиль скажет что-нибудь более воодушевляющее.

Зелено-солнечная приемная пустовала… Разве после недавней бойни некого лечить?

Мы сделали два шага к кабинету. На лестнице послышалось громкое топанье. Средняя дверь отворилась, вылетел Матис: глаза круглые, рубашка забрызгана водой, в руках — таз, штаны все протертые, а шлепки открывали давно нестриженые ногти.

— Мия, — Матис вскинул тазик и закрутился, показывая себя со всех сторон, расплескивая воду. — Мия. Я маг. Представляешь? Я целитель.

Он ринулся на меня. Саги прикрыл меня рукой, но личину стражника сохранил. Затормозив в опасной близости, плеснув на пол воды, Матис удивленно поднял брови на уже опустившуюся руку Саги, посмотрел на меня:

— Мия, я — маг, — прошептал гордо, счастливо. — Я буду людей лечить.

— Э… рада за тебя.

Кивнув, Матис обогнул нас и выскочил на улицу.

— Хорошо, когда у человека есть цель в жизни, — Саги указал на кабинет. — А теперь к Эмилю..

Сердце екнуло, за дверью звякнуло. Саги поднял палец, помедлил, чуть кусая губы, будто сдерживал смех. Наконец кивнул и повел меня к двери.

Ее отворил Эмиль, улыбнулся:

— А, Мияна, рад вас видеть, проходите, — указал внутрь.

Я вошла. На стол бедром опиралась пышногрудая — очень, даже по моим меркам — зеленоглазая брюнетка. Изумрудного цвета костюм для верховой езды выгодно подчеркивал великолепную фигуру. Она отлично вписывалась в зеленую обстановку. На груди пуговица жакета была расстегнута, проглядывало кружево лифа.

— Мияна, позвольте представить госпожу Афаэлу Джар, она из столичных следователей. Афаэла, это наша штатная ведьма Мияна Тар.

Я открыла рот заметить, что это имя хранительницы земли, но Афаэла за спиной Эмиля приложила палец к губам. И я закрыла рот, потом все же сказала:

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулась Афаэла и кивнула Эмилю. — Договорим позже.

— Да, конечно, — Эмиль проводил ее восхищенным взглядом и уставился на замаскированного Саги, после ухода Афаэлы перегородившего проем. — Чем могу помочь?

— Ее привел, — Саги сбросил личину, сверкнул глазами и лбом и тут же закрыл дверь.

Эмиль замер на полусогнутых. Тряхнул головой и выпрямился, обернулся:

— Так это правда: о вас и хранителе стихии воды?

— Не знаю, что вам сказали, но может быть.

— Вы с ним? — он неопределенно взмахнул рукой. — В отношениях?

— Да.

— И даже беременны от него?

Звучало страшно.

— Даа.

— Но как? — округлил глаза Эмиль.

— А вы не знаете, как дети делаются?

Он откачнулся, вскинул брови:

— Знаю. Но, получается, он тут больше трех недель?

— Да. Расследованием занимался, — без запинки соврала я: рассказывать, что хранителя может облапошить ведьма, Саги не разрешил.

Да и Эмилю, наверное, лучше не знать, кто ему варенье с чаем приносил.

— Мм… и зачем вы пришли?

— На осмотр. И попросить чего-нибудь от тошноты. И узнать, как дела, — я присела на кушетку.

Шумно вдохнув, глянув на потолок и потерев ладони, Эмиль в привычном дружелюбном тоне посетовал:

— У меня девять помощников из новоявленных целителей, приходится столько всего объяснять, что голова кругом.

— Понимаю.

Он глядел на меня, я — на него. Молчание становилось неловким.

— Вы тогда при осмотре заметили странное, — прошептала я. — Что?

— Мм… ваше тело при внимательном изучении, оно… вы вся будто… — взгляд Эмиля затуманился, он взмахнул рукой, опустился в изножье кушетки, — вы словно не вполне человек. То есть вы вроде нормальная, но в самой структуре магии, в органах, костях разнородные элементы, точно вы человек в человеке. Возможно, это следствие смешения вашей магии с силой хранителя…

— Нет, просто я копия умершей девочки.

И зачем сказала? Что за порывы? Эмиль сидел с приподнятыми бровями:

— Вы уверены?

— К сожалению, да.

Он не убегал, не шарахался, и даже отвращения на его лице не было — только удивление.

— Это же здорово, — Эмиль подсел ближе и стиснул мою ладонь. — А вас уже такой создали или вы выросли?

А раньше он меня просто так не хватал… И отпускал практически сразу.

— Выросла.

— Какая прелесть. Удивительно, что совет магов вас не уничтожил, но это же такой прогресс в науке, — наклонившись, Эмиль вглядывался в лицо. — Оживление мертвого с последующим нормальным функционированием вплоть до размножения, — он окинул взглядом мою грудь, живот. — Просто изумительно. Ваш создатель, наверное, гений. Он… он выжил?

Снова уставился на лицо совершенно безумным восхищенным взглядом.

— Да, — я отклонилась. — Эмиль, скажите… это страшно, то, что я не человек?

— По-моему, страшные нелюди — оборотни. Вот где действительно ужас. Особенно когда их лечишь. А так — для меня нормально, я бы с радостью за вами понаблюдал, — он тискал мою ладонь, взгляд помутнел. — Интересно, а можно обратить некротические изменения не во всем теле, а местами? Понимаете, — глаза воодушевленно заблестели, — главной проблемой лечения сильно поврежденных конечностей является отмирание тканей из-за недостаточного кровоснабжения, но если бы можно было замедлить, обратить вспять или нивелировать процесс…

— Как думаете, это скажется на… — я неопределенно махнула на живот.

— Не похоже. Я бы на вашем месте беспокоился о количестве магии у ребенка. Даже сейчас запас впечатляет, — довольно небрежно ответил Эмиль и затараторил: — Так вот, если замедлить процесс отмирания тканей — это бы существенно упростило лечение. Вообразите: в случае многочисленности пострадавших часть из них можно было бы отложить на потом. Вы не представляете, как обидно отрезать руку или ногу, опоздав всего на час-другой, или когда проковырялся в ней сутки, а сосуды восстановить толком не успел — и вся работа насмарку, отпиливать по недавно соединенному…

— Дайте что-нибудь от тошноты, и я пойду, — еще дальше отодвинулась я.

— Адрес вашего создателя подскажете? — восторженно смотрел на меня Эмиль.

— Совета магов не боитесь?

По его лицу прокатилась волна бледности. Эмиль отпустил мою руку и довольно ровно ответил:

— Я не сделаю ничего противозаконного, просто хочу знать, как приостанавливать разложение плоти.

— Я узнаю адрес и вам пришлю.

Он выдохнул.

— И совету не расскажу, — пообещала на всякий случай.

Чуть позже в просторной лаборатории на втором этаже, наводя снадобье, Эмиль просвещал меня, что остановка некротического разрушения нужна не только при восстановлении конечностей, но и при болезнях органов, и вообще если это использовать в хирургии — квалифицированную помощь смогут оказывать и обычные люди, ведь у них будет возможность спокойно сшивать не слишком поврежденные ткани, а потом немного долечивать их у целителей.

Когда мы спустились вниз, Саги читал плакаты. Афаэла пристально меня оглядела, улыбнулась Эмилю и проворковала:

— У меня к вам пара вопросов.

— Спасибо, Эмиль, — я покачала бутылочкой со снадобьем. — Всего доброго.

Кивнув, он жестом пригласил Афаэлу в кабинет. Саги хмурился. Я остановилась рядом и тоже посмотрела на плакат с инструкцией по наложению шины. Картинки были не слишком правдоподобными.

— Эта Афаэла — хранительница земли?

— Да.

— Зачем притворяется следователем?

— Чтобы ниц перед ней не падали. Это неудобно для любовных интрижек. В свободное от официальных дел время мы гасим метки, — он постучал себя по сияющему кругу на лбу, — и живем человеческой жизнью. Остальным хорошо: они не засветили лица перед местными и когда надо разгуливают без масок, а мне приходится прятаться.

Обхватив за плечи, Саги поцеловал меня в щеку и обжог дыханием ухо:

— Я бы с удовольствием сбежал с тобой в какое-нибудь тихое место.

В кабинете звякнуло. Мурашки заскользили по спине:

— Она его там совращает, да?

— Полагаю, что да. Кстати, как тебе Афа?

Резвая. Красивая. Интересно, как она с любовниками обращается, не обидит ли Эмиля? Я неопределенно пожала плечами:

— Приятно встретить женщину, которая не завидует моим формам. Скорее мне можно ей позавидовать.

Или посочувствовать, если вспомнить о верховой езде. В кабинете что-то разбилось. Саги отмахнулся:

— Могу сделать такие же и больше.

— Как? — я заглянула в сияющие синие глаза.

— Я управляю водой, в человеке ее много, особенно в жире. Когда Афе изменил любовник, она беспрестанно ела, поправилась сильно, я ей лишний вес в грудь перегнал. Так что если будут проблемы с жирком — не огорчайся, — он погладил меня по плечу.

В кабинете недвусмысленно застонали. К щекам прилила кровь.

— Пойдем, — выдохнула я.

Стон повторился громче.

— Быстро она его, — Саги потянул меня к выходу. — И часа не знакомы, а уже до стола дошло. Умеет совращать, не то что я.

И в голосе такое сожаление…

Мы остановились на крыльце, я вдохнула свежий, отчищенный от малейших миазмов темной энергии воздух. Саги смотрел на меня. Левая радужка была лиловой, правая — синей. Каграс — бурная река, текущая с красных гор и на равнине пронзительно-синяя. Имя подходило ему: тот же контраст, та же буйность и необъятная спокойная уверенность.

— Саги, а себя ты менял?

— М… эм… — он почесал светлую макушку. — Ну, глаза от рождения были с карими вкраплениями, волосы каштановые. А на физические тренировки мне не хватает усидчивости…

И почему я не удивлена? Наверное потому, что он нечеловечески совершенен. Сейчас, без татуировок гомункула, это особенно ощутимо. Я коснулась его лба, провела по сияющему, гревшему магией кругу, по переносице, выровненному носу до острого кончика. Взгляд Саги теплел. Мой палец лег на тонкие губы, и они изогнулись в улыбке.

Хранитель стихии воды, почти бог… мой. Я приподнялась на цыпочки, Саги наклонился. Страстно-нежный поцелуй захлестнул, и не заметила, как оказалась прижата к двери, и язык Саги привычно требовательно кружил во рту, а руки скользили по плечам, бедрам, и меня охватывала горячая дрожь.

Близко застучали копыта. Со вздохом Саги отстранился, но смотрел блестящими нежными глазами, и руки лежали на моих бедрах невесомо и ощутимо одновременно.

В проеме ворот показался Валентайн на Королеве, через плечо велел спутнику:

— Я заберу снадобья, а вы о доставке бревен договоритесь.

Мимо него проскакали старик и мальчишка оборотни.

Саги от меня отступил. Валентайн развернулся к нам — и мертвенно побледнел, губы стали в тон белоснежным зубам. Руки дернулись, словно он собирался сдать назад, но он вздохнул и направил Королеву во двор.