Глава 35. В которой показываются хитросплетения судьбы

Моя дорогая, прекрасная, но глупая Алвери, я не считаю твою шутку над Каграсом достойным смерти преступлением. Меня весьма забавляли твои суетливые попытки сохранить тайну и еще более то, что подмену не замечали.

Но неужели ты веришь, будто столь долгий успех — исключительно твое достижение? Нет, это мы берегли любопытный эксперимент.

Что до слуг и сосуда королевы: мы их защитим. Жду подробного отчета о событиях в Холенхайме и прогноза о возможности перехвата темной стихии.

Будь осторожна: хранители осознают угрозу, которую ты для них представляешь. Это может их наконец объединить. Они уже начали неофициальную охоту, и им не понадобиться много времени понять, что ты успела с помощью копии Каграса изменить внешность.

Желаю удачи. И помни: вода и воздух всегда рядом.

Из письма главы Радужного Круга к Алвери.

— Можешь не кланяться, — благодушно разрешил Саги и облокотился на перила.

Он смотрел на бледного Валентайна, спрыгнувшего с Королевы и снимавшего сумку, и во взгляде было, кажется, сочувствие. По крайней мере, не надменность победителя.

Суетливо одернув манжет на недавно переломанной руке, Валентайн двинулся к нам.

Остановился у крыльца, хмуро глядя на Саги, теребя ремень перекинутой через плечо сумки:

— Можно пройти?

— Минут через тридцать. Целитель занят с пациенткой. Ей необходима экстренная помощь.

Я шумно втянула воздух. Нет, ну Саги, в общем-то, не солгал: Эмиль экстренно помогал… получить удовольствие, но…

— Аа… — Валентайн кивнул и оглянулся на ворота.

Ветер трепал торчавшие во все стороны черные пряди. Бледность не уходила с лица, на висках проступили капли пота.

— Ладно, — Саги выглянул из-под козырька крыльца на пронзительно-синее небо. — Пока я делами занимаюсь, можете поболтать… если хотите.

Я вскинула брови:

— Не возражаешь, что мы поговорим?

— Ты любишь меня, а он не дурак. Зачем ограничивать тебя в общении? — Саги пожал плечами. — Ты свободный человек. И хорошо защищена оберегами. Ладно, пойду Хази мозги пополощу, я этого целых восемь часов не делал.

Саги обрушился каскадом воды и просочился сквозь доски. Дыхание на миг перехватило: к этому надо привыкнуть. Брезгливо глядя на опустевшее место, Валентайн сглотнул и посмотрел на меня:

— Ужасает, правда?

— Даа… Но он милый.

— Когда руки не ломает.

Мы смотрели друг на друга. На щеки Валентайна возвращался румянец.

Усмехнулись.

И стало легко, я оперлась на перила, Валентайн подошел и облокотился рядом. Мы смотрели на согретые солнцем плиты, на новый куриный загон и ощипанные вишни.

— Тебе хорошо с ним? — спросил Валентайн.

— Да.

— Тогда все хорошо.

Мы еще помолчали. На небо выползло пушистое облако.

— Как у вас дела? — я стала прокручивать флакон со снадобьем.

— Неплохо. У многих оказались магические способности, дядя согласился пригласить учителей. В Холенхайме, похоже, откроют школу волшебников.

— Замечательно… Ориан, наверное, счастлива.

Валентайн закатил глаза:

— О да.

— Как Ксавье?

Валентайн нахмурился:

— Его с женой помиловали.

Я чуть не выронила флакон:

— С кем?

— Он женился на Полине, чтобы на нее распространялось наше семейное право прошения об амнистии.

— Но… как? Как они вообще?..

— А, давняя история, — отмахнулся Валентайн и сцепил пальцы. — Он ей предложение делал несколько раз, но она выбрала Жана Перрена. Ксавье даже подозревали в его убийстве, но доказать не смогли. После он каждый месяц пытался сторговаться с Моссом, но Полина была непреклонна, а когда приехал этот Дайон, она, похоже, согласилась на брак с ним, чтобы избавиться от посягательств Ксавье.

— А эта история с воскрешением?

— Да, Ксавье спер из схрона колдовскую книгу, — насупился Валентайн. — Правда, это только сейчас выяснилось. И не одну ее, все остальное конфисковал совет магов, — он помедлил, вздохнул. И произнес свободнее: — Не знаю, на что Ксавье рассчитывал, может, думал, Жан подтвердит его невиновность в своей смерти, и Полина примет предложение, или надеялся впечатлить ее в постели. В общем, Ксавье так и не женился, хотя они с дядей немерено мебели поломали в спорах о необходимости продолжения рода. По-моему, дядя даже такой невестке рад.

— А Полина? — я внимательно смотрела на Валентайна.

— Тяжелый случай, — обронил он задумчиво, грустно. — Брак за нее заключал Мосс, Полина грозилась убить его и Ксавье, когда поднимется.

— Сильно она пострадала? — я сразу поняла глупость вопроса.

— Ну… через месяц-другой сможет пробовать исполнить обещание.

— Ксавье так ужасен?

Валентайн покусал губу, наконец выдохнул:

— Не знаю. Честно: теперь — не представляю. Подробности истории с Полиной всех изумили, если бы Ксавье сам не признал — мы бы даже хранителям не поверили, это… невероятно, но оно было, — посмотрев на меня, Валентайн недоуменно замахал руками: — Как я могу ответить, какой Ксавье, если в его жизни, проходившей перед моими глазами, в его душе, которую я считал понятной, скрывались столь удивительные события и переживания?

Ветер все трепал лохматые волосы, во взгляде — растерянность. Валентайн просто ошарашен. Как и я открытиями о своей семье.

— Понимаю, — кивнула я. — Мне тоже Ксавье не казался… таким. Надеюсь, Полина его не убьет.

— Ксавье не настолько слаб, — Валентайн снова облокотился на перила и уставился в землю. — Он может спать отдельно или связывать ее на ночь.

Оборотни такие милые, слов нет.

Вдалеке к небу взвился столб пламени. Что-то грохотнуло. Сердце екнуло.

Похоже, промывание мозгов хранителю огненной стихии воспринималось им без энтузиазма. Одно успокаивало: детей у Саги нет, сейчас его убивать не станут… надеюсь.

Мы снова молчали. Было тихо.

— Удивительно все сложилось, — Валентайн покачивал сцепленными руками.

— Что именно?

— Твой… э… мужчина не рассказывал о заключении следователей?

— Мне утром было слегка не до этого, — вспомнила я посиделки над тазиком.

Щеки Валентайна порозовели, он кашлянул. Представила, что он подумал, и к лицу прилила горячая кровь.

— Меня больше интересовала судьба похищенных, — тихо призналась я. — Но с ними, сам знаешь…

Из храма, с нижних этажей, спасли всего четырнадцать человек. Холодок побежал по спине; желая отвлечься, я попросила:

— Расскажи, что эти следователи нарыли.

Валентайн вздохнул:

— На пустынных землях, сама знаешь, произошло грандиозное сражение. В то время магии стихий напитали все вокруг… А в Холенхайме, как и говорил Амэйбл, действительно поклонялись королеве мертвых, — почти шепотом закончил он, тряхнул лохматой головой. — Ее храмы собирали темную энергию. Их разрушили, но плиты алтарей по глупости или лени оставили, даже использовали в строительстве, и они продолжали копить магию. Первые де Эйлары то ли почувствовали влияние королевы, то ли слишком ее боялись, но они собирали волшебников на случай прорыва, а когда началась война, не отправили их в армию. Король счел предупреждения об угрозе попыткой скрыть заговор.

— Мм, да, пожалуй, это выглядело подозрительно, — я прислушивалась, ожидая нового грохота и столбов огня.

— Так земли после войны достались нам. С прискорбием хочу отметить: предки радовались обилию темной энергии и уверили короля, что слова первых владельцев — ложь. Впрочем, они не спешили прибегать к запретным знаниям, потом это стало без надобности, да и темная энергия, казалось, исчезла.

— Сама собой? Невозможно.

Было тихо и спокойно. «Саги закончил промывание мозгов?»

— Поглотив свою магию, королева как-то научилась через алтари захватывать энергии других стихий и десятилетиями истощала землю, подготавливая возвращение, выжидая удобного случая. Ритуал Полины приоткрыл дверь между мирами. Получив тело здесь, королева перенастроила оповещающие заклинания. Дети, которых она заманила в храм, похоже, были волшебниками.

«Ого, это очень ценная жертва, особенно если они были из неинициированых».

— Заклятие Адели… — Валентайн осекся. — Ее печать ослабила защиту. Возможно, это спровоцировало более активное вторжение… Особо восприимчивые чувствовали, что королева приближается, но не могли объяснить ощущения. А на тех, кто мог, она обрушивала поток энергии, и они, физически не выдержав напряжения, умирали…

Вот почему внезапно погибли бабушки… и бедный господин Бейль, наверное, так получил свой удар. И пытался предупредить, но уже не мог.

— Возможно, и ты ощущала это давление, — продолжал Валентайн. — Я чувствовал это где-то на грани, как ноющую боль в висках. В общем, началось это все давно. И ощущалось многими.

— Но почему вы не забили тревогу? Вы же оборотни, вы из сильнейших ее врагов, — я обмерла, вспомнив: «И из сильнейших ее слуг когда-то».

— Семья боялась потерять новый дом. Опасалась, что за ненадобностью нас вышвырнут на пустынные земли или объявят вне закона.

М-да, учитывая своеобразие оборотней — вполне могло быть.

— А у нас все меньше рождалось магов, — Валентайн уставился на свои сцепленные руки, — мы стали почти беззащитными. Теряли знания, силу. Веру в себя. И отгораживались от людей.

— Оборотни — и беззащитные? — не удержалась я.

Прикрыла рот ладонью. Валентайн не поднял взгляда, только заговорил глуше:

— Мы в меньшинстве, нас не понимают, заперли на ограниченной территории. Нам ли не бояться людей?

— Попробуйте быть более открытыми. И без воплей на весь город, если кому-то что-то не понравилось.

Валентайн тихо, отрывисто засмеялся.

— Ну? — я толкнула его локтем.

И только после этого поняла: чувствую себя равной аристократу. Снова воспринимаю себя Сандри де Вицкарди, независимо от способа появления на свет. Валентайн очень пристально на меня посмотрел.

— Что? — я отступила.

— Ты изменилась. Больше не похожа на забитую, хорохорящуюся простолюдинку.

— Даже не знаю, считать ли это комплиментом.

— Это констатация факта. Спина прямее стала, взгляд ярче. Тебе идет.

— Спасибо.

Валентайн уставился на стену:

— Не меня надо благодарить.

Я задумалась. Кивнула:

— Ты прав.

Мы стояли в легкой тишине. Ветер слабо колыхал мои волосы, бутылочка оттягивала ладони. Валентайн быстро спросил:8c847c

— Как думаешь, Адели спала с теми мужчинами только ради эксперимента?

— Не знаю. Но даже если так — это что-то меняет?

Валентайн сжимал сцепленные пальцы. Склонив голову, почти невнятно произнес:

— Ее назначают сюда штатным специалистом.

Я подавилась вопросом. Валентайн продолжил сам:

— Насколько понял, это наказание за просчет в эксперименте. И вашего ректора пришлют сюда работать за то, что не глядя подписал ее проект.

— Разве он мог такое одобрить, не подумав?

Валентайн покосился на меня со смесью боли и удивления. Я нервно стукнула себя по лбу:

— Ну конечно, он был занят другим.

К щекам Валентайна прихлынула кровь, и он снова уставился на ограду:

— Вот так из-за желания одной девушки усилить магию мы чуть не пропустили вторжение королевы. Зато теперь у нас будут три штатных специалиста.

— Кто еще?.. Мадам Хон?

Обычно она делала заключения по ведьмовским проектам.

— Некий Марли из вашего университета. Он заверил проект своей экспертной подписью. Видимо, тоже не глядя.

Валентайна, конечно, было жалко, но я представила декана огневиков Марли, когда его огорошили известием о новой работе, и усмехнулась: будет знать, как не глядя проекты одобрять и практиканток куда не надо посылать… Знал ведь, что меня ждет, а остальные наверняка подозревали в распущенности. Или в желании повторить эксперимент Адели.

Самое смешное — я его повторила. Только не числом, а качеством: инициировалась с хранителем стихии в центре ее печати…

И если смотреть шире, какой получился замкнутый круг: Фабрис с помощью магии королевы создал меня, своим рассказом подтолкнул Алвери к преступлению, она вынудила нас с мамой бежать, из-за папиной книги я полезла в библиотеку, мстительность Марли отправила меня сюда, чтобы я спасла Саги, а мы с Саги — остановили королеву. А если бы королева не избавилась от Гауэйна, он бы продолжал невольно зачаровывать Саги, и мы бы ей не помешали. Какая ирония… И если бы Саги не попал сюда из-за Алвери, королева могла бы внезапно напасть и победить. Если бы Марли не послал меня сюда, его бы не наказали за бездумно подписанный проект.

Столько совпадений. А о скольких я еще не подумала, о скольких никогда не узнаю?

— Вижу, настроение у тебя улучшилось, — с нотками обиды заметил Валентайн.

Я похлопала его по плечу:

— Прости, я осознала, что судьба любит над нами посмеяться.

— И?

— Валентайн, выбери женщину по своему вкусу и взаимной склонности. Все остальное, даже прошлое, не имеет значения, если вы в настоящем работаете над светлым будущим. Желаю удачи.

Спустившись с крыльца, я зашла за дом: Рыжик, сунув голову в открытую раму оранжереи, что-то там жевал.

— Ну Рыыжиик, — простонала я.

Он недовольно махнул хвостом, дернул копытом. В самом положении крупа читался укор: «Хозяйка, не мешай.»

Кажется, этого дурного коняшки мне будет не хватать.