Глава 6. О работе

Первые три года службы — невыносимая скука. Право слово, законы придумали перестраховщики: если не идет война, молодняку с кипящей кровью и жаждой приключений приходится начинать с сущей ерунды.

Записки штатного мага.

Две лошади доволокли дилижанс вместе с телами четырех истекших кровью товарок до Холенхайма. Предпоследняя пала уже у ворот.

Караульные покричали со стен: никто не отозвался, лишь хрипела залитая кровью кобыла.

Подняли всех стражников и меня, согнали к воротам на тракт. Меня завели на башню показать дилижанс с почти падавшей лошадью и кровавый след до бледневшего горизонта. А я… хотя сумка, набитая амулетами и склянками с алхимическими составами, почти трещала от перегрузки, я растерялась: не учили нас действовать в настолько экстренных ситуациях на минимальном магическом запасе.

А что-то делать надо: единственный специалист с магией — я. Холенхайм ужасный город. Как там говорили: маги здесь чувствуют себя неуютно. Мне очень неуютно. Хочется бежать без оглядки.

Но я тупо смотрела на карету: половина чемоданов и сумок на крыше лежала ровно, вещи со второй половины были содраны, ближняя к воротам дверца — промята.

— Что делать будешь, Мияна? — спросил на ухо Базен.

Подскочив, я врезалась в подбородок и схватилась за ноющий затылок:

— Ай.

— Прости, — в голосе не было и намека на сожаление. Потирая ушиб, продолжая смотреть на карету, Базен шагнул в сторону. В свете факелов он выглядел внушительно и грозно. — Не время глазеть. Проверь, не наложено ли на дилижанс проклятье. И нет ли внутри зомби.

О да, зомби холенхаймские — отличная тема для диплома, неизбитая, феерическая, и экспертов по зомби у нас в университете нет, буду знать тему лучше комиссии.

Если доживу до защиты.

Почему кажется, что не доживу? Как-то все складывается не слишком оптимистично.

— Мияна, — строже повторил Базен.

— Надо спуститься, — я сглотнула.

— М? — Базен скептически меня оглядел.

— Чтобы проверить на заклятия, мне надо спуститься, — повторила я: амулеты и препараты действовали лишь вблизи, но магию лучше приберечь.

— А зомби?

— Пф, проверка на зомби — пустая трата сил и времени, — я окинула взглядом пятерых собравшихся наверху стражников, задержала его на рассеянно моргавшем Матисе. — Глупо полагать, что зомби тихо-мирно ждут в карете нашего приближения. Вы же шумите, — я кивнула на гомонивших внизу стражей. — Будь в дилижансе зомби, они бы уже вылезли и стучали в ворота.

На самом деле в карете кто-нибудь мог только обращаться в зомби, но не тратить же магию из-за одного-двух мертвяков, когда под боком три десятка вооруженных мужчин?..

Правда, ни один не пожелал выйти на дорогу первым, даже Базен ступал на полшага сзади и отвлекал мерцанием острия меча.

Переполненная сумка натирала плечо, руку оттягивал почти бесполезный в магическом плане, но годный для удара жезл. У ворот караулил знакомый на лицо коренастый стражник, он весь вспотел от натужного старания отворить без скрипа. И это почти удалось.

Я застыла у проема: дверь из безопасного мира в мир, полный неизвестных угроз. Восход кровавил землю.

Ветер ударил смрадом, промозглым холодом утра. Сипящая кобыла уперла в меня мутный, мучительно укоряющий взгляд. Качнулась вперед, дилижанс скрипнул, и она, шумно вздохнув, повалилась на колени, ткнулась мордой в дорогу. Бока в корочках запекшейся крови тяжело вздымались.

Стискивая жезл, я шагнула на дорогу. Дышалось с трудом, гул сердца оглушал, но… сквозь него прорезалось соловьиное пение. Веселые, живые трели — чудовищный контраст с мертвыми, скованными одной упряжью лошадьми.

— Давай же, — шепнул Базен.

Казалось, подтолкнет, но, нет, он только стоял за спиной. Пошла дальше, тошнотворная вонь обострилась невыносимо: у средней правой лошади кишки вывалились из вспоротого живота и накрутились на ноги следующей, переломанные так, что кости торчали. Содержимое кишечника перемазало и ее, и перед кареты.

В горле застрял ком, но я кралась к дилижансу, трясущейся рукой поднимая клапан сумки. Полжизни за возможность сбежать домой не отдам, но год другой бы точно пожертвовала.

И глупо было искать нужное ощупью: вещи складывал Саги, а его пояснения я почти не воспринимала. Покосилась на Базена: как он отнесется к использованию выданного мне на проверку амулета Мосса?

— Что? — взглянув на меня, шепнул Базен и снова уставился на карету.

— Страшно, — едва слышно отозвалась я и посмотрела в сумку.

Дверца распахнулась. Я отшатнулась, серая махина толкнула в плечо: оборотень. Клинок Базена соскользнул по мохнатой груди, клыки с чавкающим звуком сжали его предплечье, звонко выпал меч.

— Аар, — выхватив кинжал, Базен ударил волка в горло, тот увернулся.

Страшный хруст костей, крик и струя горячей крови, ударив меня в щеку, разбили оцепенение. Я треснула жезлом мохнатую макушку, стала отчаянно бить. Бледный, с перекошенным лицом Базен вырывал руку из пасти.

— Скорее, скорее, — заорали стражники.

Звенело оружие. Грохнули выстрелы, мечи пронзили волка. Меня отпихнули, несколько рук поддержали оседавшего Базена, уложили, зажимали хлеставшую кровь.

— Лекаря. Лекаря.

Меня оттеснили дальше, я видела только дергающиеся ноги Базена, изрубленную тушу оборотня с размозженным черепом.

— Живой, — донесся из кареты глухой крик. — Тут есть живой.

От понесшей Базена к воротам группы отделилось трое.

Из дилижанса задом выбрался стражник и вытащил черноволосого вихрастого мальчишку в красно-коричневой от крови сорочке. Дыхание перехватило: брат Матиса. Выпучив глаза, тот беспрестанно двигал трясущимися губами.

— Что он говорит? — спросил стражник с кровавым росчерком на щеке.

Вытащивший мальчика наклонился, хмуро прислушался и, подняв голову, тревожно оглядел своих:

— Женщина. Он говорит: «Женщина, такая красивая, такая злая».

Сердце упало, и в горле снова застрял ком.

Я была в выселке «У пруда» несколько часов назад. Одна. Стражники видели, как меня впустили. Угрожала Матису. А теперь его брат твердит о красивой злой женщине.

Пора бежать.

Но я оставалась на месте, смотрела, как мальчика уносят к воротам, как из кареты вытаскивают труп прилично одетой старушки с перегрызенным горлом: узловатые морщинистые руки подергивались, обескровленные губы вздрагивали.

— Оживает, — донеслось издалека.

Почему оборотень был в карете? Как рядом с ним выжил мальчик? Оборотень взбесился? Был зомби? Но если оборотень настолько хорошо владел телом, что превращался даже в этой фазе луны, мог ли он взбеситься? Ради удовольствия убивал? Умер в прошлое полнолуние? Но умершего должны были упокоить, а пропавшего искать… Или я просто не знала о поисках?

Слишком много вопросов без ответов, перебор странностей.

Надо бежать.

Бахнул выстрел, на лбу старушки появилось красное пятно. Она перестала дергаться, руки безвольно вытянулись вдоль тела.

Из кареты вытащили толстяка со сгрызенным лицом. Фиолетово-черный костюм недвусмысленно намекал, что перед нами новый штатный маг. Но зачем он надел форму в дорогу? Больше нечего? Сюда в очередь не выстраивались, наверное, нашли сильно нуждавшегося в деньгах.

Мага положили рядом со старушкой. Громыхнул выстрел.

Вдруг я осознала, что стою на коленях.

Что это за место такое «спокойное», а? Губы дрожали, я закусила нижнюю, но верхняя дергалась. Стражники обыскали карету, перерубили упряжь. Выжившая лошадь качнулась, но не встала.

Я пыталась оценить масштаб свалившихся на меня проблем.

И проблемы эти обрушились на Холенхайм с моим приездом. Поверит ли кто в совпадение?

Да и совпадение ли это?

Конечно, совпадение: на момент первого происшествия я просто оказалась в неудачном месте в неудачное время. И, положа руку на сердце, теперь лучше сматываться.

Только нужны деньги.

И побег будет равносилен признанию вины.

В трусости тоже обвинят, но независимо от того, прекратятся с моим исчезновением беды или нет, подозрение падет на меня.

Проблемы с магией… скорее покажутся мотивом: хотела вернуть силы запрещенными ритуалами.

Бежать?

Или искать причины, виновных?

Я крепче закусила губу. От колен холод земли пробирался выше, с ним ползли колючие мурашки.

Кому нужны эти убийства? Гули шалят? Королева мертвых голову подняла? Нет, вряд ли: пока хранители стихий держат магический щит, королева из своего второмирья даже зомби и гулями, насколько известно, управлять не может, только наш мир и покойников отравляет темной энергией.

Тогда кто? Мосс, мстящий за отнятые у семьи земли? Смысл? Дело давнее, земли не вернут. Оборотни напускают гулей, чтобы от них «спасти» и добиться расширения зоны резервации? В голове щелкнуло: самый правдоподобный вариант, только можно запятнать род предательством. А если они решили вывести Холенхайм из состава королевства? Тогда зачем гули? Людей разогнать?

Я потерла лоб; голова раскалывалась от напряжения.

Приведенных тревожно храпевших коней стражники впрягали оттащить лошадиные трупы. Кровавый след темнел. Я проследила за неровной линией до слома дороги.

Заговор или случайность? Например, изменение магического поля, ослабление защиты… из-за того, что Гауэйн задержал обновление печатей? Неужели декан огневиков, пусть и невольно, так страшно отомстил за пару переломов носа?

Нервный смешок вырвался из груди, я прикрыла рот. Стражники посмотрели на меня — аж мурашки по коже.

Собравшись с силами, я поднялась, свободной рукой отряхнула запылившиеся колени.

— Надо подготовиться к проверке магического фона, — мой голос звучал звонко и странно. — Если увидите господина Валентайна, пожалуйста, попросите его заехать, нужна помощь мага.

Я покосилась на окровавленного оборотня: «Надеюсь, это не Валентайн».

Несколько стражников кивнули. Обогнув волочившего труп коня, я вошла в город. Факелы и фонари ярко горели в руках высыпавших на улицу людей. Гул голосов напоминал испуганное рычание, неистово плясали огненные отсветы и тени. Рыжик переминался на привязи у надвратной башни.

Люди смотрели на меня и стражников с благоговейным ужасом. Особенно на меня. Все уставились на меня. Я опустила взгляд: грудь и руки в крови, на жезле налипла шерсть и кусочки плоти.

Сердце стальными иглами кололо дурное предчувствие. Что делать? Бежать? Оставить Саги и бежать?