Глава 12. Наполеоновские планы влюблённой девушки

Татьяна Монро

Легко завибрировал браслет. Приоткрыла один глаз, не желая просыпаться, вытащила из–под живота затёкшую руку и уставилась на экран. Жужжание тем временем прекратилось и заиграла мелодичная и чарующая классическая музыка, которую я на звонок не устанавливала, более того, браслет в ночном режиме и издавать звуки не имеет права.

— Романтично, конечно, но уж больно нагло, — решила, наконец, как отнестись к самоуправству Кира, но вызов приняла.

— Привет.

— Привет.

— Ты все ещё обижена на меня?

Кир был только после душа, с взъерошенными волосами и полотенцем, перекинутым через плечо. Выглядел очаровательно, но я изо всех сил пыталась держать себя в руках и не забывать, что мне есть, для чего держать дистанцию.

— Да.

— Тань, ты же прекрасно всё сама понимаешь, — укорил, не скрывая раздражения.

— Понимаю! Но это не даёт тебе права мной командовать! — взбесилась я за долю секунды.

— Таня, я против того, чтобы ты проводила опыты по ночам и без присмотра! Мы оба хорошо знаем, чем это заканчивается. Если ты сама не можешь о себе позаботиться, это сделаю я.

Кир упрямо поджал губы.

— Я могу!

— Не можешь.

— Могу!

— Да что за детский сад? Ты ведь умная девушка, так включай мозг и пользуйся! — вышел из себя Кирилл.

— А ты чего тут разорался? Я не твоя собственность! Что хочу, то и делаю! — рявкнула в ответ и откючила связь.

В глубине души я, конечно, понимала, что идея после свидания поехать в лабораторию академии была не самой удачной и Кирилл всё сделал правильно, принудительно доставив меня домой и сдав на руки маме. Я действительно иногда неправильно рассчитывала силы, погружаясь с головой в очередной эксперимент.

Но эти его командирские замашки!

Они бесили!

А тут ещё мама подлила масла в огонь, расхваливая парня на все лады. Знает ведь меня! Ну зачем, зачем она сказала, что Кир идеальный именно потому, что может меня обуздать?

Нашли лошадь!

Меня надо не обуздывать, а холить и лелеять! И баловать! Да!

Родители с детства тщательно меня оберегали и многому учили, я выросла в условиях жёсткой, почти военной дисциплины, и искренне верила, что когда стану совершеннолетней, буду жить по своим правилам.

Нет же, нашла мужчину, который искренне верит, что вправе диктовать мне условия! После первого свидания! И самое ужасное — он делал то, что сам считал нужным, не советуясь, не делясь информацией и планами! Да чего стоит тот же взломанный браслет!

День проходил за днём, а я никак не могла справиться с эмоциями. От всегда собранной, сдержанной и адекватной девушки не осталось и следа. Я стала плохо спать, легко раздражалась и выходила из себя. Единственным местом, где мне по–прежнему было комфортно, оставалась домашняя лаборатория. Не желая слышать мамины ахи, охи и восторги по поводу Кира, а уж тем более советы старшего поколения младшему, я запиралась в ней по возвращении… Но и там иногда вспоминался «деспот и тиран».

«Дочь, спустись» — прилетело сообщение от отца.

Привела себя в порядок и побежала в рабочий кабинет. Папа выглядел неважно: круги под глазами, серое от усталости лицо, немного сутулая спина, чего обычно он себе не позволял. Это сколько же он здесь просидел?

— Папуль, у тебя завал на работе, да?

— Всё как обычно, дочь. Садись.

— О чем ты хотел поговорить? — сразу перешла я к делу, чтобы не отвлекать его надолго. Папуле стоило как можно скорее закончить с делами, попасть в душ и затем в кровать.

— Нужна твоя помощь. Вопрос важный и крайне деликатный, можно сказать: почти неприличный.

— По работе? — Моему удивлению не было предела.

— Да.

Я прочистила горло. Посмотрела на отца серьёзно и вдумчиво.

— Что надо сделать? Я готова.

— Помнишь Генриха Крауфа? — ошарашил отец неожиданным вопросом.

— Мы официально представлены, он ведь член совета и тоже страдает на светских мероприятиях тётушки Оливии. Такой высокий брюнет, у него рудники ст–топлива на каждой планете или что–то такое, да? А! Ещё компьютерная техника! У меня есть микроскоп одной из его фирм, — вспомнила я. — Что касается личной стороны данного вопроса, мама его ужасно не любит, и мне сказала, чтобы я даже близко к нему не приближалась, не общалась и не принимала никаких ухаживаний. Я обещала.

— Да, это он.

— И что конкретно ты от меня хочешь? — Мне было страшно любопытно, что за задание даст папа. Генрих не попадал в категорию тех мужчин, которых отец мог рассмотреть в качестве возможного жениха для любимой дочери.

— У него сейчас сложный период в личной жизни — предала любимая женщина. Я хочу, чтобы ты отвлекла его внимание на себя, в оределённый момент познакомила его с нужной девушкой и самоустранилась. Это я организую.

— Пап, ты уверен, что у меня получится? — Я не скрывала чувств, выпучила глаза. Уж кто–кто, а папа знал, как тяжело мне даётся общение с живыми людьми вне официального протокола. Я к Кириллу–то смогла прикоснуться лишь потому, что давно за ним слежу и привыкла.

— Надо, чтобы получилось, родная, — тихо проговорил отец.

— А–а–а… — постеснялась озвучить вопрос, который беспокоил больше всего. Но как обсуждать подобное с папой?

— Отвлечь его внимание, Таня, — это значит сходить на пару–тройку свиданий: ресторан или кино, в парке погулять. В конце концов, ты обещала маме не заводить с ним любовных отношений, — немного повысил отец голос. — Сымитировать. Сделать вид. Не встречаться по–настоящему! Выведем тебя из игры аккуратно, так, чтобы вы остались друзьями. Желательно, чтобы он при этом испытывал чувство вины за то, что бросил тебя.

Папуля злорадно блеснул глазами, просчитывая возможные плюсы при боданиях в совете.

— А если он влюбится? А маме ты скажешь? А когда надо начинать? — засыпала я его вопросами.

— С мамой поговорю сам, да, и, надеюсь, выживу в непростом сражении, — хмыкнул папа. Маму он обожал страстно и всегда улыбался, когда речь заходила о ней. — Влюбится? Шанс мизерный, специалисты просчитали, что не должен. Ты присматривайся и будь осторожна, если вдруг что, говори, мы подкорректируем. Сама не вздумай на него воздействовать, поняла? Лучше, чтобы он не догадался о твоих пси–способностях. Дочь, это важно!

— Да поняла я, па! — Представила выражение лица Кирилла, когда он увидит заголовки новостей и мои фото с Генрихом под ручку. — Всё сделаю в лучшем виде, не переживай. Даже выберусь из лаборатории и схожу к любимому дизайнеру на примерку. И причёску, наверное, изменю. И макияж. Может, ещё что.

— Я так понимаю, у Генри Крауфа никаких шансов, — хохотнул папуля, без труда разгадав мой коварный замысел.

— Приложу все усилия.

— К балу у Гольдштейнов ты должна быть готова, — сообщил папа день Х, и я уронила челюсть, ведь времени оставалось преступно мало!

— Будет сделано, господин адмирал, — шутливо проговорила я, пробкой вылетая из кресла. — Только не вздумай брать для меня отгулы в академии, у меня эксперимент! — крикнула уже из коридора. — Я всё успею!

Ежегодный благотворительный бал леди Гольдштейн был одним из самых значимых мероприятий Аруана. Звёзды спорта и шоу–бизнеса, политики, военная элита и бизнесмены всех мастей не упускали возможности встретиться и пообщаться в неформальной атмосфере с деловыми партнерами и просто интересными им людьми без надзора вездесущих представителей СМИ. Как удавалось службе безопасности Гольдштейнов из года в год обеспечивать такой уровень защиты, оставалось едва ли не главной темой для обсуждения в салонах великосветских дам на протяжении последних лет пятидесяти. Чего только не приключалось на этих вечерах и никогда, ни единого разнесчастного раза не было утечки информации (к разочарованию некоторых дам, мечтающих перехватить пальму первенства в столь важном и ответственном деле)! Особняк семьи Гольдшейн всегда оставался неприступной крепостью для мошенников, журналистов и незваных гостей.

Приглашение я получила давным–давно и до разговора с отцом была уверена, что как обычно проигнорирую его, теперь же необходимо не только подобрать наряд и украшения, но и выработать стратегию поведения с Генри Крауфом. На свои внешние данные я не полагалась, да и, надо признать, не доверяла им. Кокетничать же не умела совсем.

— Ох и задала я себе задачку, — приговаривала, разглядывая платья в гардеробной.

Я сама и не помнила, когда в последний раз выбирала одежду или обувь просто потому, что захотелось чего–то эдакого. Основной гардероб шил мамин портной, я привыкла доверять его безукоризненному вкусу и чутью, так что надевала готовые комплекты под настроение, всё равно в академии приходилось облачаться в стерильную форму с халатом.

— Великие звёзды, я совершенно не ориентируюсь в собственном шкафу и не в курсе, что сейчас в моде! — ужаснулась спустя несколько минут безрезультатного осмотра.

Мамы дома не оказалось и пришлось звонить Бобо Шанте, надеясь, что он сейчас не в творческом поиске и сможет посоветовать подходящий наряд из имеющихся.

— Таня, сколько лет, сколько зим! — радостно поприветствовал меня один из лучших дизайнеров Аруана.

— Привет, Бобо.

— Знаю, почему ты звонишь, — с улыбкой заявил мужчина.

— Да ну?

— Да! Ты тоже решила открыть сезон охоты на старика Генри и тебе нужен самый шикарный наряд в мире!

— Тоже? — выдала я себя с потрохами.

— Я так и знал! — Бобо захлопал от радости.

— Подожди, я что–то не поняла. А почему на него открыт сезон охоты?

— Ты действительно не знаешь? — Дизайнер сменил довольную улыбку на удивленную.

— Вообще не могу понять, о чём речь. Кто такой Генри — это я поняла, что на него охотятся — тоже, но при чём здесь я? — попыталась несколько неудачно реабилитироваться.

— Генри Крауф сейчас одинок, печален и на мероприятия ходит в гордом одиночестве. Дамы с ума посходили: мечутся между ювелирными и косметическими салонами, ну и про меня не забывают, конечно.

— Так тебе радоваться надо, деньги лишними не бывают.

— Что есть, то есть. Так, а ты что хотела, моя дорогая?

— Нужен твой совет, что надеть. Зашла в гардеробную и чуть не упала в обморок от того количества нарядов, что вы с мамой там поселили. Не бей меня, но добрая часть не распакована, и я в ужасе. Не знаю, за что хвататься. Что надеть на бал и вообще.

Состроила самую несчастную мордашку из своего арсенала, похлопала ресницами. Бобо — тот ещё артист, он любит все эти нарочито неискренние жесты.

— Таня, у тебя всё в порядке? Я тебе это добро месяца два или даже три назад прислал, больше заказов пока не было. Ты ведь всегда перемеряешь новинки! — Бобо не выдержал и повысил голос.

Его одежда действительно нравилась мне безмерно и в те редкие случаи, когда я выныривала из учёбы и исследований, по–настоящему наслаждалась его творениями, примеряя их, дефилируя перед мамой, делая красивые фотографии.

Но в этот раз всё так закрутилось–завертелось. Последний госзаказ выщелкнул меня из бренного мира, я с головой погрузилась в опыты и с одержимостью предвкушающего победу спортсмена неслась навстречу финишу. Только в моём случае расстояние было вселенских масштабов, а на сверхсветовую скорость я до сих пор не перешла.

— Ох, Бобо! Я вся в работе.

— Ты это брось. Молодая, красивая деваха, а гниёшь в каких–то лабораториях. Фе, — скорчил мордочку дизайнер. — Так, значит, наряд на бал. Как я люблю тебя одевать! Фигура волшебная! Тебе в модели нужно было идти, Таня.

— Спасибо, я на своём месте. Только, Бобо, мне, пожалуйста, приличное одеяние, а то знаю я тебя. Мы подчёркиваем не молодость, а статус моего уважаемого папы, договорились?

— А как же красавчик Генри? — возмутился мужчина.

— У меня есть свой красавчик, поэтому Генри в качестве дичи не интересен.

— Таня! Ну кто же такие новости, да по сети! Давай я к тебе приеду и ты всё–всё–всё мне расскажешь? Привезу тебе пару нарядов, сразу их и подгоним по фигуре!

Любопытный Бобо едва не подпрыгивал на месте. Как ему отказать?

— Если тебя это не сильно отвлечет от других заказов, — проговорила я, скромно опустив глазки в пол.

Я лукавила и не сильно это скрывала. Бобо всегда нарасхват, а перед важными событиями — тем более. Заполучить личного консультанта с безукоризненным вкусом за несколько дней до бала надо было ещё постараться и я вполне обоснованно рассчитывала, что в лучшем случае он ответит на звонок чем–то вроде: «Детка, я занят. Синее платье с бантом. Пока–пока». Но здесь удача сама шла в рук и отказываться от великодушного предложения я не собиралась ни за какие коврижки.

— Смеешься? Я профи, детка, и готовлю коллекции заблаговременно. Всё, я выезжаю, открывай погреба, будем сплетничать! У тебя и любовь, ну надо же! Если он не твой пациент, я сожру свою шляпу. Без кетчупа!

— Бегу–бегу! Шляпу можешь не брать, — хмыкнула дружески.

Когда связь прервалась я довольно улыбнулась и вызвала робота–официанта. У нас с Бобо давно установились ровные дружеские отношения и посиделкибыли обычным делом, но не за три дня до бала, конечно. Любопытство — страшная сила. Уверена, ему придётся работать всю ночь, наверняка ведь хватает срочных заказов.

— Ну ты даёшь, Бобо! — обводя взглядом ворох упакованной в шелестящую пленку одежды, заполнившей почти всю комнату, протянула я.

— Здесь наряды на все твои противоречивые настроения, уж не первый день с тобой знакомы.

— Да-а. Что есть, то есть. — Я никак не могла отвести взгляд от пёстрого безобразия, поражаясь, насколько изменилась мода за те несколько месяцев, что я жила отшельником.

— Эй, подруга, ты чего? Начинай примерять мои шедевры, — поторопил «скромный» Бобо.

Через три часа я пьяно рыдала на плече у едва не всхлипывающего из солидарности Бобо.

— …вот! И он меня не любит. И не звонит больше. И не пишет! — Я неэлегантно шмыгнула носом.

— Почему не любит? Любит.

— Не любит! Если бы он любил меня, сделал бы то, что должен был сделать! Любой нормальный мужчина так и поступил бы! — настаивала я на своих девичьих обидах.

— Танюш, подожди, я что–то не понял, — вполне трезвым голосом уточнил друг. — Ты его специально дразнила, прижималась и так далее, но если бы он соблазнился, всё равно не дала, правильно я тебя понял?

— Разумеется!

— А ты уверена, что сама не соблазнилась бы? — осторожно спросил Бобо.

— Конечно! — Посмотрела полными слез глазами на друга и нарочито пьяно моргнула. — Наверное.

— Ага. То есть парень был молодцом, не воспользовался ситуацией и не совратил тебя в отвратительно безвкусной обстановке, а ты недовольна.

— Значит, я ему не нравлюсь! — заявила упрямо. — Если срывает крышу, то неважно, какая обстановка! Это же страсть, феромоны, взрыв, фейерверк! По крайней мере все так рассказывают, — закончила тихо, забыв, что нужно играть пьяненькую–доверчивую девчонку.

— Значит, что всё наоборот, бестолочь, — мягко улыбнулся друг. — Ты нравишься ему достаточно сильно для того, чтобы он не стал портить ваш первый секс. Лично меня бы от вульгарной обстановки выворачивало. Уверен, тебя тоже. Ты ведь выросла в изяществе и стиле. И одеваешься в мою одежду, — словно вишенку на торт добавил главный аргумент лучший дизайнер Аруана. — Нет, придумали же такую гадость! Кошмар!

Здравое зерно в рассуждениях Бобо несомненно присутствовало, но обида на Кирилла подогревалась изо дня в день и так быстро расстаться с ней я была не готова, да и «аргументов» накопились воз и маленькая тележка.

— А потом он не отпустил меня в лабораторию! — не сдавалась я в своих жалобах. Это возмутило меня больше всего.

— Ага, среди ночи. Ой, до чего же нехороший. Ай–яй–яй, давайте выразим ему общественное порицание, — паясничал дизайнер, который знал, что я в этом плане странная девочка и всегда предпочту новый микроскоп новому платью, а исследование в затхлой (по мнению Бобо) лаборатории интересному приключению.

А у меня свои приключения! В научном пространстве, вот!

— Бобо, мы живём не в каком–нибудь древнем веке, у нас современное общество и женщины имеют право делать то, что хотят и тогда, когда хотят! — пафосно заявила я.

— А чего хотят эти современные женщины, Тань?

— Ну, чего–чего? Карьеру сделать, добиться положения и уважения в обществе…

— Сама себе хоть не ври, а? — перебил Бобо. — Некоторые дамы — несомненно. Многие! Но не ты, Таня. Кто бы что ни говорил, а ты романтичная натура и выросла в классической патриархальной семье сильного мужчины и красивой, умной женщины, которая всю жизнь позволяет ему думать, что все решения принимает он, — хохотнул друг, прекрасно зная мою мамулю. — Даже если ты строишь из себя важную и деловую, тебе всё равно нравятся уверенные в себе мужчины, которые такими «варварскими» методами проявляют свою заботу.

Вот ведь наблюдательный. Что есть, то есть. Но так неприятно признаваться в своей неправоте.

Я понимала, что Кир поступил правильно, но во время интересных экспериментов я становлюсь фанатичной и нетерпимой к любым внешним раздражителям. То, что я вообще пошла с ним на свидание уже говорит о моей поразительной и уникальной в своём роде — до сих пор не могу поверить, что это произошло на самом деле! — заинтересованности.

— Я дура, да? — сильнее прежнего разрыдалась я, уткнувшись носом в плечо друга.

— Иногда. Немножко. — Бобо бережно похлопал меня по спине, утешая. — Но тебе это даже полезно, уж больно ты умная в остальных сферах.

— Это да. Бобо! — Я посмотрела на друга полным мольбы взглядом. — Как понять, что ты чувствуешь к человеку? Любовь это, не любовь, привязанность, просто влюблённость? Всё случилось так внезапно.

— А ты точно не знаешь, как к нему относишься?

— Я не уверена. Меня штормит. Дико. Неуправляемо. Впервые в жизни я не могу разобраться в собственных чувствах и меня это убивает. Сейчас я обижена на него и хочу причинить ему боль, и вместе с тем понимаю, как это мелочно… и вообще! Когда ты упомянул Крауфа, в моей голове родился такой коварный план. Бессовестный план, Бобо. Так, наверное, нельзя делать. Ревность — это ведь разрушающее чувство, да?

Бобо выглядел так, словно сорвал джекпот. Он посмотрел на моё зарёванное лицо и закусил нижнюю губу. Значит, скоро разродится идеей.

— Я тут кое–что придумал. Тебе понравится! — Даже подскочил матёрый авантюрист. — Это именно то, что тебе нужно, детка! Так, это безобразие я заберу, — Бобо махнул рукой в сторону привезённой и так и не распакованной одежды, — а ты завтра приедешь ко мне в салон. Проработаем некоторые детали, образ в целом у меня уже готов.

— Ты про одежду… — разочарованно выдохнула я.

— Не только. В общем, слушай меня, плохого не посоветую. Сейчас ложишься спать, чтобы выглядеть не загнанной лошадью, а красивой молодой девушкой, завтра прямо с утра приводишь себя в порядок и дуешь ко мне, поняла?

— Поняла. А идея–то в чём?

— Ну чего ты такая несообразительная? — воскликнул дизайнер и даже руками всплеснул, чтобы выразить степень своего негодования. — Ты пойдёшь на этот бал и утрешь всем нашим зарвавшимся дамочкам нос!

— Как?

— Таня! Тебе нельзя пить! — Вырвал бокал из моих рук друг. — Включай мозг. Генри Крауф будет смотреть только на тебя, наши дамы сожрут свои веера от злости!

— Зачем мне Генри? — Я пожала плечами в недоумении и уставилась на дизайнера, ожидая разъяснений.

— О, Великие Звезды, за что мне это? Таня, представь картину: расфуфыренные дамочки в ортских шелках и раритетных драгоценностях заполняют роскошный зал Гольдштейнов, — Словно волшебник из сказки Бобо делал пассы руками, обводя пространство воображаемого зала, и гипнотизировал голосом. — Появляешься ты, безумно элегантная в тёмном… Нет! Наверное, всё–таки в чёрном платье. Естественно, на фоне этих сорок ты будешь выглядеть шикарно и привлечёшь внимание Генри. Он не отходит от тебя ни на шаг, ты проявляешь минимальную заинтересованность, отказываешься танцевать. Вы беседуете…

— О чём?

— Да какая разница! Хотя нет, ты права, беседу тоже лучше продумать, у тебя опыта общения с мужчинами ноль целых, ноль десятых. Можешь ему сказать, что у тебя важный опыт и тебе не до него. Думаю, так его ещё никто не отшивал, потому он должен клюнуть. Как минимум заинтересоваться. Спешить с ним нельзя, запомни это раз и навсегда.

— Но зачем мне это? Я ведь уже сказала, что это неправильно и некрасиво… и вообще.

— Таня! Слушай дальше. Так вот, он заинтересован, заинтригован, очарован прекрасной тобой. Дамы в ярости. Высший свет бурлит новостью, что Генри в тебя влюблён. Рано или поздно и твой Кирилл её услышит.

— И он её проигнорирует.

Я снова захлюпала носом.

— Ох, Таня–Таня, стукнуть бы тебя чем–нибудь тяжелым. Не проигнорирует. Слушай мудрого Бобо, он лучше тебя знает людей и жизнь.

— Я и не спорю.

— Ну–ну. Кирилл твой…

— Не мой, — заупрямилась я.

— Твой Кирилл, — выделил первое слово друг, — узнаёт, что у него появился соперник, да ещё такой богатый, знаменитый и влиятельный, ну и, конечно же, делает тот самый первый шаг навстречу. Хотя о чем я говорю? Какой первый? Очередной! — не выдержал и проявил мужскую солидарность дизайнер.

— Бобо, может, мне лучше самой сделать этот шаг? Без Генриха?

— Танюш, милая моя, можно, конечно, и сделать этот шаг, но зачем? Такой план придумали! Пусть поборется за тебя. Ты, вообще чего тут устроила? То слезы–сопли и феминистические лозунги, а теперь что, побежишь ему завтраки готовить в постель? — немного сумбурно высказался друг. План явно казался Бобо шикарным и он настолько проникся этой идеей, что возможность взять и отмести её за ненадобностью, казалась преступлением.

— Наверное, ты прав, — с трудом согласилась я, — давай так и поступим.

— Умничка! — похвалил меня Бобо. — Завтра жду.

Попрощавшись с другом, я убрала последствия пиршества и совершенно трезвым шагом пошла в лабораторию. О плане покорения неприступной горной гряды под названием «Крауф» позаботится Бобо, он общается со всеми сплетницами Аруана и владеет необходимой информацией, нужно только дать ему время структурировать её и выдать итоговый вариант. О путях отступления позаботится контора отца. А у меня есть другие, более интересные занятия: меня ждут маленькие, невидимые невооруженным взглядом клеточки крови и внезапно пришедшая в голову идея. Всё–таки полезно общаться с разными людьми — никогда не знаешь, кто натолкнёт тебя на перспективную мысль.

О Кире пыталась не думать. Выходило плохо, но папа всегда говорил, что нужно из любой ситуации уметь находить выход с наименьшими потерями и наибольшей выгодой, так что задание с Генрихом Крауфом поступило в нужное время. Попробую освоить теорию на практике и поддразню мужчину, в которого не на шутку влюблена, заодно окончательно разберусь со своими чувствами.

В истории моей любви было немало нюансов и главный — система распределения талантливой молодёжи. Она работала жёстко и бескомпромиссно, но, насколько я знала, мне пару пока не подобрала. Когда я там делала запрос через тётю Оли Гольдшейн? Этой весной? Прошлой?

Я напрягла память и с ужасом поняла, что это было около пяти лет назад, а значит, вполне вероятно, специально обученные сотрудники уже нашли мне мужа.

Но мамуля знала лазейку! И если нужно, я ею воспользуюсь!