Глава 30. Девичьи посиделки и неожиданные выводы

Идарика

Я едва держалась. После Амирака нам дали две недели увольнительной, однако из–за похищения Тани ни один из членов группы так и не вышел за пределы академии. Сперва мы занимались поисками, затем нас привлекли к смежным проектам, а затем увольнительная внезапно закончилась.

Ко всему прочему на меня были возложены обязанности старосты, и я помогала Дамиру, обрабатывая данные браслетов Тани и Кирилла, никому другому поручить эту задачу он не мог, сам же был почти всё время занят. Как оказалось, несмотря на то, что браслет с Тани сняли, часть нанокамер и столь же крошечных микрофонов перекочевала на кожу девушки и, стоило ей оказаться в зоне действия связи, они передали информацию. Летела она долго, но зато летела!

Однако нагрузка была сумасшедшей, я почти не спала и, признаться, еле держалась.

— Ты стойкая, ты сможешь, — говорила я себе каждое утро перед зеркалом.

Бледное, с огромными синими кругами под глазами, жутко похудевшее отражение начинало пугать. Дамир категорически запретил посещать мед–бокс без его на то разрешения и приходилось довольствоваться ударными дозами кибер–доков. Объяснений, как обычно, не последовало, но я настолько привыкла к причудам ученого, что приняла запрет как данность. Раз сказал, значит есть причина, выпытывать её у хмурого и вечно злого мужчины не было времени и сил.

Потом узнаю. Не до того сейчас. Слишком многое навалилось.

Тобиас Крин, главный по физической подготовке, совсем разошёлся и каждый день менял площадки, всё больше и больше усложнял маршруты, а следом, словно этого было мало, запретил использовать пси–способности и ментал, что окончательно выбило группу из колеи.

— Эля, да что с тобой такое? — орала я на весь полигон. — Совсем с катушек слетела? Ты понимаешь, что смерть мед–бокс пока не лечит? На исходную!

Побудки среди ночи ради забега по пересеченной местности и раньше были обычным делом, но сейчас мастер–инструктор превзошёл самого себя. Первое время я засыпала, не успев положить голову на подушку, затем организм перешёл в режим ожидания внезапного подъема и сон не шёл вообще. Словно не верил, что ему дадут отдохнуть. Но очень в том нуждался!

Я так уставала, что даже не звонила Нариссаль — берегла нервную систему подруги. Она впечатлительная и нежная, если увидит меня в таком состоянии, боюсь, от академии камня на камне не останется. Да и не о чем было рассказывать: об учёбе нельзя, о друзья тоже, о любви не могла — не было той любви. Дамир пропадал в лабораториях, я — на полигонах и в аудиториях, при встрече мужчина напоминал о необходимости дополнительно прокачивать ментал, я ему — есть хоть иногда, при этом мы оба знали, что даём советы в молоко. Некогда!

Возвращение Кирилла я ждала больше, чем день рождения Маруськи, к которому готовилась вся академия, кроме нашей группы и создателя прекрасной кофемашины. Скинув ему отчёты и официально переложив бремя ответственности, я не почувствовала ни–че–го. Апатия обняла, укутала в вязкий кокон безразличия, защищая, оберегая измотанную до предобморочного состояния тушку.

— Тебе нужно в лазарет, — проговорил Кир, подхватывая меня на руки, и пригрозил, заметив сопротивление: — И не рыпайся мне тут. Кто тебя так загонял?

— Тобс лютует. Нам запретили пользоваться способностями на полигоне, бегаем, как все военные факультеты, и косячим почти столько же. Дамир ещё что–то там устроил с мед–боксами, теперь нам запрещено ими пользоваться. Ну, не совсем, конечно, переломы лечат, а вот восстановление после ментала категорически запрещено, мелкие всякие болячки тоже теперь отданы на откуп эскулапам и матушке Природе, — наябедничала я, лёжа без сил на руках у друга.

Стыдно, но так хотелось в мед–бокс, что я притаилась мышкой, надеясь, что Киру удастся меня туда уложить до прибытия злого монстра из своей лаборатории.

— Охренеть вообще! Слетал, блин, — не сдержал эмоций друг.

— Как, кстати, прошло?

— Без сучка, без задоринки. Придёшь в себя, расскажу кое–что интересное. Очень интересное, — постарался максимально заинтриговать меня Кир.

— Женился, что ли? — ляпнула я совершенно без задней мысли.

— Вот как ты это делаешь? У тебя не голова, а компьютер, честное слово, — похвалил друг.

— Интуиция, голову вообще не включала, батарейка села ещё на прошлой неделе.

Мозгом понимала, что новость друга совершенно потрясающая, сумасшедшая и важная, но организму недоставало сил на выработку нужных гормонов и я совершенно ничего не чувствовала, кроме слабости. До возвращения Кира он держался на честном слове, и сейчас радостно расслабился и поплыл.

— Ладно, но сам факт не так интересен, а вот то, каким образом это произошло — очень!

— И каким же?

— Узнаешь, когда выздоровеешь! — безапелляционно заявил жадина, дождавшись, наконец, нужного вопроса.

— Так нечестно! Ну, скаж–и–и, — заныла я, включая капризного ребёнка. На Кирилла этот прием в моём исполнении действовал безотказно, но сегодня дал осечку.

— А вот хрен тебе! Выздоравливай скорее, тогда из первых уст расскажу, или даже попрошу Таню показать тебе выражение моей морды лица в тот момент, когда я сам услышал эту новость. О, это было незабываемо! Мы сохранили записи с камер для истории. На съёмном носителе, так что можешь не напрягаться и не ломать мои охранки, — предусмотрительно разочаровал меня староста.

— Ты изверг.

— Зато ты немного порозовела и начала напоминать человека, а не зомби.

В лазарете меня встретила дружелюбная Таня.

— Привет! Что случилось? Хотя нет, давай–ка ложись в мед–бокс, выглядишь ужасно, а после поболтаем.

— Ты ещё не в курсе, наверное, но нашу группу теперь лечат только препаратами, никаких спасательных капсул.

— С чего это вдруг? — Татьяна недоуменно захлопала ресницами, но я почувствовала напряжение с её стороны.

— Дамир вдруг ударился в народную медицину и через твоего отца отменил нам лучший в мире бонус, а если откровенно: даже не разбиралась, Тань, ни сил, ни времени. Вколи мне чего–нибудь бодрящее, а? — Я принялась расстёгивать одежду, потому что была одета в форменный китель, рукав не закатать.

— Ну уж нет, сперва сдашь анализы, твой изможденный вид мне совершенно не нравится.

Зная, что в вопросах медицины с Таней спорить бесполезно я покорно пошла к анализатору.

Реакция дежурного медика не на шутку заинтриговала: то ли Дамир сделал неверные выводы, то ли преждевременные, то ли ещё что–то. Таня недовольна фактом его вмешательства и не скрывает этого.

Чтобы разрядить обстановку я принялась расспрашивать о Метранге, Жан–Жаке и главное — как они умудрились пожениться без разрешения Совета.

— Мы все хотели отправиться с Киром, но нас не взяли, — закончила я немного обиженно.

— Ты ведь понимаешь, что решение принимал не он? — мягко заметила Таня. — Они отправились за мной на спортивной яхте, там элементарно нет места.

— Убить дракона и спасти красавицу должен главный герой, а не его сотоварищи, — пошутила я, потому что ситуация со спасением очень напоминала классический сюжет.

Мы посплетничали, пока мерно гудел анализатор, но с препаратами Таня не спешила, активно что–то печатая.

— У меня всё нормально? — поинтересовалась я, потому что жена друга выглядела по меньшей мере загадочно.

— Да, не волнуйся, ничего критичного. Сейчас кое–что согласую с руководством и после их ответа назначу тебе лечение. И, наверное, проверю всю вашу группу, — пробормотала Таня, словно больше себе под нос, чем для меня.

— Вечно ставите на нас эксперименты, — буркнула я в ответ, но тихо, чтобы она не заметила.

В ожидании ответа Лады или кого–то сверху, уж не знаю, я принялась за расспросы о свадьбе. В голове не укладывалось, что какая–то паутина может так взаимодействовать с человеческим телом и кровью. К моему сожалению Таня увлеклась до такой степени, что перешла на сплошные термины и латынь, и в какой–то момент я поняла, что уже ни слова не понимаю.

— Стоп–стоп–стоп, дорогая, притормози. Я, конечно, биологию учила, но не до такой же степени. Ты лучше Дамиру это расскажи в таких подробностях, он будет в восторге, а мне достаточно сути! — Я подняла обе руки в извечном «сдаюсь». — Меня удивляет то, что ни ты, ни твой отец не знали об этом свойстве партиса. Как так вышло?

— Не знаю, — Таня пожала плечами. — Вообще, отец удивился, когда ткань засверкала и, кажется, пытался что–то вспомнить, но уточнил он потом у адмирала Традониадаля или нет, что к чему, я не знаю. Мне никто ни словом не обмолвился.

— Полагаю, они знали и тихо хихикали за вашими спинами, — определилась я с мнением спустя некоторое время. — Твой отец не из тех людей, кто упускает нюансы, а уж связанные с дочерью — тем более.

— Наверное, ты права. Папе нравится Кирилл, но в какой–то момент я заметила, что он словно принял его в семью, хотя дома мне без конца напоминали, что я должна вести себя максимально лояльно по отношению к членам Совета и вообще быть паинькой, чтобы заполучить его в мужья.

Таня покусала губу, вспоминая какие–то моменты, затем пару раз кивнула своим мыслям.

Я не мешала её внутреннему диалогу, налила себе воды и принялась разгуливать по кабинету, рассматривая новый мед–бокс. Интересно, что может делать он? Оживлять? Раса орти поражала своими знаниями, и не только в области физиологии, жаль только, они были также и самой закрытой расой Союза. Я восхищалась ими, мечтала о личном знакомстве и отчасти из–за них поступила в академию Военно–Космических Сил.

— Таня, можно задать тебе личный вопрос? Извини, что лезу не в своё дело, но Кир ведёт себя несколько непривычно. У вас первая семейная ссора?

— Первая? Идарика, да мы постоянно ругаемся, — пожаловалась Татьяна и тут же сникла.

— Почему?!

— Признаться, я не горела желанием рассказывать ему о том, что мы женаты. Из–за химии партиса мы связаны на веки вечные, по крайней мере у метранов так сказано в этой их Книге чего–то–там. Если завтра Совету стукнет в голову выдать меня за посла новой расы, например, или ещё что–нибудь подобное, они могут смело засунуть эту идею себе в …!

— Таня!

— Это я цитирую Кира, а так я все ещё умная и воспитанная девушка из хорошей семьи, — со смешком пошутила Таня. — К тому же, Совет, возможно, тоже уже в курсе. Или нет. В общем, Кир взбесился, когда почувствовал, что я жалею о том, что проболталась.

— А почему ты хотела утаить эту информацию? — Я помотала головой, не понимая логики. Если у семьи есть цель, работать на неё стоит сообща, и важная информация должна быть доступна всем.

— Ида, представь: я — химическое оружие, я никогда не смогу бросить Кира и найти себе нового мужчину, притом не важно, по своему желанию или по необходимости. То есть, даже если я овдовею, второго брака мне не видать. Но Кириллу эти опции доступны! Это вообще справедливо?

Таня говорила так эмоционально, что в лазарете начало сбоить освещение. Она нервно достала ограничитель и, активировав, положила его на стол. Доверяет мне. Приятно.

— Оригинально, ничего не скажешь. Мужчины, как всегда, в шоколаде, а мы страдай! — Я немного завелась от вселенской несправедливости.

— Именно! И в тот момент я вообще не думала про козни Совета, что эта информация поможет нам, точнее, станет убойным аргументом, защитит нашу семью. Мне было не до того! — Таня разгорячилась, вскочила, заметалась по кабинету. — Он мог бы чисто по–человечески меня понять! Меня похитили, хотели насильно женить! Понимаешь, Жан–Жак из тех людей, которым вообще начхать на остальных, он хочет и всё тут. Не представляю, что он пообещал храму на Метранге за наш брак, ведь меня туда бы притащили силой и закутанную в партис, как в смирительную рубашку.

— Или под препаратами, — вставила я, кивая в такт её словам.

— Нет. Препараты бы не рискнули применять, это могло нарушить реакцию крови и партиса! — Таня остановилась, чтобы неодобрительно посмотреть на столь невежественную собеседницу. Я вжала голову в плечи. Каюсь, мол, виновата. — В общем, меня дико шокировало всё: и похищение, и угрозы Мийо, и этот комизм с браком. Нет, я рада, конечно, что у нас с Кириллом теперь нет препятствий и мы можем быть вместе, не опасаясь козней членов совета, просто… Ты ведь его знаешь, он такой же, как Дамир.

— Шовинист махровый.

— Именно! Он хочет управлять моей жизнью, считает, что вправе мне указывать…Только представь, он хочет купить мне дом, оборудовать там лабораторию и запереть! То, что я работаю в Академии, ему, царю хренову, видите ли, не нравится!

— Танюш, да Кирилл души в тебе не чает и доверяет на сто процентов. И, может, ты не поверишь, но я убеждена, что если бы ты была с Генрихом по–настоящему, он бы простил и смирился, несмотря на свои махровые убеждения. Именно к этой мысли он пришёл на Амираке, точно тебе говорю. Это любовь. И он сильно повзрослел.

— Не защищай его. Сегодня утром он вообще решил отправить меня на Оркху к своим родителям. Сказал, что эта планета закрыта, туда никто не проникнет, я буду в безопасности и он сможет спокойно учиться и заботиться о нашем будущем. Да я, между прочим, зарабатываю больше!

Таня вновь заметалась по лазарету, бесконечно поправляя, передвигая, настраивая.

— Удивительное рядом. А твой бизнес с партисом? Ты ведь не можешь всё бросить и улететь.

— О том и речь! Мне нравится на Аруане, здесь семья, работа, друзья. Я уже не говорю про самого Кирилла, с которым мы имеем возможность видеться практически каждый день только из–за того, что я работаю в академии, а не на Оркхе!

Поймала себя на мысли, что тоже чуть не начала бегать по лаборатории. Замерла, прислушиваясь к себе. Ничего себе, силушка у Татьяны! Она пробила мою защиту даже с включенным ограничителем, навязав свои эмоции.

Нарастила щиты, закрываясь от мощи стихии «Татьяна», и уже на трезвую голову обдумала происходящее. Разумеется, именно эмоции не позволили сразу увидеть картину трезвым взглядом. Тяжело этим пси. Не то, что нам, менталам.

— Так, дорогая, а ну–ка включи ещё один ограничитель или даже парочку, — попросила я, сообразив, что её эмоции могут чувствовать за пределами лазарета. — А теперь рассуждаем логически: поведение и слова не типичны для Кира, значит, он до сих пор находится в шоковом состоянии. Ты ведь понимаешь, что не только ты была в стрессе всё это время? Кир тоже нервничал, мучился, надумывал себе и, разумеется, возложил вину за твоё похищение на себя.

— Да при чём здесь он?

— При всём. Ты его женщина, он обязан тебя защищать. Такие они махровые шовинисты, — хмыкнула я, но на этот раз с нежностью. — Кроме того, не забывай, что Кирилл тоже пси, потому ведёт себя на порядок эмоциональнее привычных тебе мужчин. Ты общаешься в основном с менталами, а они все суховаты, мягко говоря.

— Факт. Думаешь, он отойдёт и всё будет нормально?

— Однозначно. Дай ему немного остыть. Как раз ты пока решишь свои дела, а он разгребет всё, что я нахимичила на затурканную голову в его отсутствие.

— Звучит разумно.

— Да я вообще жутко разумная, аж противно. Так что там с анализами и разрешением на лечение? — уточнила я, потому что свободное время, к сожалению, не резиновое.

Таня подозрительно долго рассматривала монитор, тыкала в него наманикюренным пальчиком, кусала губы и вообще всячески меня смущала, но я стоически молчала, не желая тревожить и нарушать работу мысли молодого врача.

— Как ты отнесешься к мысли устроить себе небольшие каникулы? — осторожно начала она спустя время.

— С ума сошла? Мне нельзя! Давай придумывай чего–нибудь другое! — перепугалась я не на шутку. — У нас сложная программа, если упущу даже день, потом не наверстаю. Тобс нас готовит к адской практике и говорит, что любая мелочь может спасти жизнь, а сейчас, после возвращения Кира, мы как раз начнём отрабатывать групповые моменты, не личные.

— Группа ваша… проблемная, — обречённо выдохнула врач. — Ладно, сделаем следующим образом: официально я тебе прописываю препараты, здоровый сон не менее восьми часов в сутки, и диету с большим количеством жира и углеводов. Не смотри на меня так, женщинам жизненно необходим жирок, а ты уже — сплошные кости, это нагрузка и на иммунитет, и на терморегуляцию, я уже молчу про репродуктивную функцию и красоту!

— Не молчишь.

— Цыц! — отразила укол Таня. — С Тобиасом Крином переговорю, уверена, если ты вышла из строя, то и остальным не легче. Проверим, если теория подтвердится, а она подтвердится, выпишу постановление на запрет ночных тренировок, хотя бы неделю вы должны полноценно высыпаться и затем вновь прийти на обследование. Что касается вас, девушка, предупреждаю сразу: всё делаешь так, как я сказала или я тебя госпитализирую.

— Таня! — Я даже рот от возмущения приоткрыла.

— Это для твоего же блага. Иди доложи Тобсу, чтобы морально готовился к нашей встрече, а я пока решу вопрос с мед–боксами, Дамир чересчур много на себя берёт.

Я едва сдержала желание прищуриться и вцепиться взглядом в эту юную леди. Обычно Таня казалась немного занудной девушкой–ученым, но никак не столь волевой и уверенной в себе личностью.

«Дочь адмирала Монро и Риты Монро не может быть обычной девчонкой, как бы ни старалась, а вот актриса она неплохая, надо признать. Кириллу будет с ней интересно, хоть и непросто. Надеюсь, любит она его по–настоящему», — подумалось вдруг, однако я не стала развивать эту мысль. Не время и не место.

— Договорились. Отдых действительно не помешает. А уж спать, зная, что тебя не поднимут посреди ночи — это вообще кайф, спасибо тебе огромное! — искренне поблагодарила я.

Мы распрощались у лаборатории Дамира. Я передала сообщение мастер–наставнику и пошла дальше, надеясь, что мед–боксы Таня нам отвоюет, я смогу вновь качественно восстановиться и отдохнувшим мозгом проанализировать ситуацию. Сейчас он работал вполсилы из–за усталости. Создавалось ощущение, что пока нет адмирала Традониадаля нас нарочно испытывают на прочность или ускоренно готовят, чтобы отправить на планету без имени. Старшекурсники между собой называли её «Кашка», поскольку она имела цифро–буквенное обозначение: «К-7412», однако ничего не рассказывали, только суровели лицом, стоило о ней заикнуться.

Я знала, кто может дать мне хотя бы крохи информации об объекте. Не официальные сведения о планете с высшей степенью опасности, а куда более нужные и важные — что на самом деле там творится. Но решиться на общение с мужчиной, который там побывал, никак не могла, притом сразу по двум причинам: он проявлял ко мне интерес и являлся племянником адмирала Монро. Ладно, можно добавить ещё две причины: Дамир и Дитер.

Всё и так было слишком непросто, не хватало ещё усложнить себе жизнь.

Однако Кашка — планета, не прощающая слабости. И я не могла позволить себе прятать голову в песок.