Глава 16

— Периметр удерживать до последнего. Как только прорвутся, отступать по плану, — командует Рейтен по коммуникатору, пока я завершаю приготовления для повторной церемонии. — Вторая линия обороны держит коридоры перед святилищем. Третьей линии не будет.

Аррад, уже привычно стоящий рядом со мной, проверяет заряд своего энергетического бластера с такой сосредоточенностью, что я практически не узнаю его. Поймав мой взгляд на себе он едва заметно улыбается и коротко кивает.

— Все будет хорошо, — произносит он тихим шёпотом, я же попытаюсь в это поверить.

Когда приходит время я подхожу в центр зала, смыкаю веки и погружаюсь в нашу связь. Она оказывается такой ясной и прочной, что у меня не возникает ни единого сомнения в том, что наш зародыш, потомок Хэга моей планеты готов появиться на свет здесь.

— Пришло время, — произношу едва слышно, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Они идут, чтобы забрать тебя. Но мы не отдадим.

В ответ на мои слова я чувствую, как маленький, но уже такой храбрый Хэга посылает мне сигнал вызова. Он готов принять эту битву и защищать своим полем это место. Он готов защищать свой новый дом.

— Контакт! — раздаётся голос из коммуникатора Рейтена. — Они здесь. Много.

Снаружи доносятся первые приглушенные взрывы. Свет в Зале гаснет, переключившись на аварийное голубое сияние. Битва начинается.

Я не вижу боя, но чувствую его каждую секунду. Через биополе Аррада и Рейтена, через саму планету до меня доносятся отголоски сражения. Всплески боли, короткие вспышки ярости, гулкие залпы орудий заполняют омё сознание, сбивая с толку, нарушая концентрацию, но я понимаю, что не могу сейчас отвлекаться или бояться, ведь он почувствует это. Наши защитники сражаются отчаянно, но, как и было предсказано, линии обороны рушатся одна за другой под напором превосходящих сил.

— Готовься, — сквозь зубы произнес Рейтен. — Они прорываются к нам.

Двери в Зеркальный зал с грохотом взрываются, отбрасывая в стороны обломки. В проеме возникают фигуры в матово-черных штурмовых доспехах с эмблемой Ксено Индастриз. Их движения настолько точны и слажены, что у меня возникает чувство, будто это машины, а не люди.

— Вперед! За Хранителем! — Командую я.

Аррад встречает их шквальным огнем, его бластер выписывает смертоносные дуги, вынуждая врагов искать укрытие. Рейтен остается у терминала, создавая локальные энергетические барьеры и отключая системы, которые могут помочь захватчикам.

Но их слишком много. Один из солдат, уклоняясь от выстрела Аррада, метает в мою сторону дисковую гранату. Аррад с ревом бросается вперед, закрывая меня своим телом. Граната детонирует в метре от нас, и он с подавленным стоном падает на колено, его доспех на плече дымится.

— Аррад!

— Не отвлекайся! — кричит он, сжимая зубы от боли. — Работай!

Это сигнал. Враги прорываются к самой цели. Я закрываю глаза, отсекая боль мужа, грохот боя, собственный страх. Я нахожу нашу связь и рву ее на себя, давай ему последний приказ.

СЕЙЧАС!

И Зеркальный зал оживает.

Свет, настоящий, физический свет исходит из каждого камня, из каждого канала. Он обжигает чуждую энергию захватчиков. Их доспехи трещат, системы жизнеобеспечения выходят из строя.Этот свет слепит и дезориентирует идеальных солдат, заставляя их замереть на месте.

Но это только начало.

Из сияющего купола, из самой энергии зала, начинает формироваться нечто огромное, полупрозрачное, состоящее из чистого света и воли. Я быстро понимаю, что это Древний Хэга Элизиума. Не физически, но его дух, его ярость, вызванная к жизни рождением наследника и осквернением его святыни.

Призрачный скат с размахом крыльев огромного ската во всю ширину зала проплывает над нашими головами. Его пронзительный, неслышный крик, который ощущается лишь как вибрация, разрывающая разум, обрушивается на солдат Ксено Индастриз. Они падают на колени, хватаясь за шлемы, из-под которых сочится кровь.

А потом настает его очередь.

Я чувствую, как наша связь с зародышем достигает апогея и его сознание сливается с моим в едином порыве и я направляю накопленную за все недели подготовки силу на удар.

Волна чистой, сконцентрированной биопсихоники, усиленная мощью Зеркального зала и благословением Старого Хэга, ударяет по ошеломленным захватчикам. Она не оставляет ран на теле, но она гасит сознание, превращая солдат на какое-то время в пустые оболочки, которые безжизненно рушатся на пол.

В зале воцаряется тишина. Свет медленно угасает, возвращаясь к своему ритмичному пульсу. Призрак Старого Хэга растворяется в воздухе.

Я стою, дрожа, опустошенная до дна. Аррад, преодолевая боль, поднимается и подходит ко мне.

— Все кончено? — хриплым голосом спрашивает Аррад.

Я качаю головой, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Нет. Он здесь.

Я осматриваюсь по сторонам и замираю, устремив взгляд в центр зала. Там, где еще минуту назад было лишь сияние, теперь парит существо размером примерно с крупную лошадь. Его тело соткано из живой энергии, похожей на перламутр, а огромные крылья ската мерцают всеми цветами радуги. Это молодой Хэга, рожденный в грохоте битвы. Его глаза, цвета расплавленного золота, смотрят на меня, и в этот миг я не выдерживаю. Такая нежность, боль и радость одновременно переполняют меня, обрушиваясь потоком искренних слёз.