Глава 17

Он медленно проплывает ко мне и касается своим лбом моей ладони. Прикосновение теплое и полное безграничной благодарности.

— Корабль Ксено Индастриз покидает орбиту, — подойдя к нам, произносит Рейтен. — Они все видели.

Церемония состоялась. И наш новый хранитель рождается в огне, принят в Рой в гневе и доказал свое право на существование в первой же битве. Война только начинается, но мы выигрываем ее первый и самый важный раунд.

Тишина, наступившая после битвы, кажется густой и тяжелой. Молодой Хэга, все еще сияющий внутренним светом, мягко парит в центре Зала и его энергетическое тело медленно уплотняется, обретая более четкие формы, но мои глаза прикованы к Арраду, который, бледный, сидит на полу, прислонившись к обугленной панели. Его правая рука безвольно лежит на колене, а на плече дымится серьезная ожоговая рана, края которой неестественно синие будто следы энергетического ожога.

— Не двигайся, — резко командует Рейтен и в одно мгновение оказывается на коленях рядом с братом, держа в руках небольшой металлический ящик с экстренной аптечкой.

— Пустяки, — пытается бравировать Аррад, но его голос предательски дрожжит, а на лбу выступают капли пота. — Просто царапина.

— Молчи, — отрезает Рейтен, распыляя пену для остановки крови на рану, в тот же миг шипение плоти смешивается со сдавленным стоном Аррада. — Нужна срочная регенерационная процедура. Сейчас.

Я стою в нескольких шагах, чувствуя себя ужасно бесполезной. Моя сила может исцелять энергетические разрывы, успокаивать психику, но против физической травмы я бессильна. Мое собственное тело дрожит от истощения, а в висках стучит от перегрузки, но это ничто по сравнению с его болью.

— Позволь мне… — я делаю шаг вперед, протянув руку, не зная, что могу сделать, но не в силах просто стоять и смотреть.

— Нет, — Рейтен даже не смотрит на меня. — Твое поле нестабильно. Ты можешь непреднамеренно ему навредить. — Старший муж встает, одним движением подхватывает Аррада, который пытается встать сам, но его ноги подкашиваются. — Держись, брат.

Опираясь на Рейтена, Аррад делает несколько шагов, его лицо искажается от боли. Проходя мимо меня, он все же находит в себе силы поднять голову и слабо улыбнуться.

— Видал? Наш мальчик молодец, — он кивает в сторону Хэга, который наблюдает за нами своими бездонными золотыми глазами.

Потом его взгляд встречается с моим.

— А ты просто нереальная.

Наверное, это самый необычный и приятный комплимент из всех, что я когда-либо слышала, и вместе со слабостью, болью и усталостью по телу растекается ещё и невероятно нежное тёплое чувство.

Их фигуры скрываются в дверном проеме, и я остаюсь одна в полуразрушенном зале с новорожденным хранителем. Чувство опустошения накатывает с новой силой. Мы победили. Мы выжили. Но цена… Я смотрю на темные пятна на камне, где лежали солдаты Ксено Индастриз. Они сейчас пустые оболочки и ещё неизвестно сколько пробудут в таком состояние. Я сделала это. Мы с ним сделали это. От этого осознания становится физически плохо.

Молодой Хэга, словно почувствовав мое смятение, медленно приближается ко мне. Его мягкое успокаивающее сияние обволакивает меня, а он снова касается моего лба, и в этот миг у меня приходит понимание, что Хэга не видит во мне убийцу. Он видит во мне защитницу. И пусть он не говорит, я всё равно чувствую это. Его принятие становится бальзамом на мою растерзанную душу.

Я провожу рукой по его энергетическому крылу. Оно теплое и плотное на ощупь, словно шелк, натянутый на стальную пружину.

— Спасибо за поддержку, — тихо шепчу я. — И прости.

Он проплывает к месту, где родился, и сворачивается там, словно гигантская сияющая кошка, его свет пульсирует в такт с ритмом зала. Он отдыхает. Ему нужно время, чтобы осознать себя и восстановиться, но теперь опасность точно миновала. Для нас и для него. Остаётся лишь отправить нашего Хэга в Рой.

А мне нужно идти к ним.

Медицинский отсек залит стерильным белым светом. Аррад лежит на кушетке с обнаженным торсом, а плечо и часть груди покрыты прозрачным регенерационным гелем, сквозь который видны ужасные поврежденные ткани. Рядом мерцают голографические мониторы, показывающие его жизненные показатели. Рейтен стоит у изголовья, сжав руки кулаки, а его взгляд прикован к экрану.

— Как он? — тихо спрашиваю я, останавливаясь в дверях.

— Стабилен, — отвечает Рейтен, не поворачиваясь. — Регенерация началась, правда пришлось погрузить его в медицинский сон. Но процесс займет время. И, — он делает паузу, — полная подвижность руки под вопросом. Энергетический ожог повредил слишком глубоко.

В его голосе звучит плохо скрываемая ярость.

— Он спас мне жизнь, — говорю я, подходя ближе. — Он закрыл меня собой.

— Он всегда был идиотом, — резко выдыхает Рейтен и наконец поворачивается ко мне. — Импульсивным, безрассудным…

— И преданным, — тихо добавляю я. — И любящим.

Наши взгляды встречаются. В его холодных глазах бушует буря.

— Он мой брат, — шепчет он и я понимаю, сколько всего заложено в эти слова, в этот взгляд. Сердце сжимается от боли. — А ты наша жена, и поэтому он не мог не защитить тебя.