Глава 7 /Данир/

Сначала все шло штатно. Объект исследования был относительно спокоен. Выполнить ее просьбу и вернуть ей питомца оказалось правильным решением, хотя изначально идея мне не понравилась. Однако получив желаемое, девушка - Зора, пришлось поднять документы, чтобы найти ее имя - немного успокоилась и смогла поддерживать конструктивный диалог. К сожалению, знала она немного. Я бы решил, что она врет, но тогда уровень ее подготовки должен был быть невероятным, поскольку высокочувствительные датчики считывали каждое изменение в ее организме и поведении, и за весь разговор не выявили ни единого спорного момента.

Закончив с опросом, я решил не откладывать и приступить к сбору дополнительных анализов. И вот тут что-то пошло не так.

Стоило мне переступить через порог бокса, девушка отпрянула от меня в самый дальний угол. В ее глазах застыл животный ужас. Показатели на экранах замерцали красным. Я не сразу понял, что изменилось. Но иррациональных страх на ее лице выглядел неподдельным. Похоже, она решила, что я собрался ее препарировать. Хороша же репутация у кайронианцев в галактике, если первая мысль у ученого, пусть даже молодого и неопытного, - пытки и вскрытие.

Я едва заметно нахмурился. Ее страх был иррационален и мешал работе. Я привык отдавать приказы и наблюдать за их мгновенным исполнением. С подчиненными, с членами моего дома, даже с главами младших домов - язык власти был универсален. Но здесь привычная система дала сбой. Если девушка будет паниковать, ее показатели исказятся и полученные данные окажутся искаженными, а значит бесполезными. Мне нужно ее относительно спокойное, пусть и вынужденное, сотрудничество. Значит, придется... договариваться.

Неприятная, отнимающая время необходимость.

Я собрался обратиться к ней... но не успел.

Питомец вырвался из дрожащих рук девушки и одним прыжком приземлился на пол между мной и ею. Его спина выгнулась неестественной дугой, шерсть встала дыбом. Зрачки расширились, полностью перекрыв радужку. Низкое, гортанное рычание, несоразмерное его маленькому телу, заполнило пространство камеры. Он оскалился, обнажив острые клыки, и сделал однозначный предупреждающий выпад в мою сторону. Я замер.

Не от испуга, конечно. Существо передо мной было смехотворно с точки зрения физической угрозы. Но его поведение... Я внимательно присмотрелся к агрессивно настроенному зверенышу. Небольшой, пушистый, с непропорционально крупными голубыми глазами, похожий на странную смесь земных кошачьих с тайварским войлом. Он показался мне весьма примитивным, и ее сравнение этого существа с нашими высокоразвитыми тотемами оскорбляло. Но сейчас он без приказа встал на защиту хозяйки, игнорируя очевидный риск для самого себя. И среагировал не на резкий звук или движение, а на ее эмоциональный пик, на всплеск чистого страха. Так ведут себя тотемы. Так рычал грозовой лис Керана, когда я сделал неосторожное движение в сторону землянки. Оценка противника, демонстрация силы, готовность к физическому контакту для устранения угрозы. Сомнительно в плане эффективности для существа весом в несколько килограммов, но... структурно идентично. Совпадение? Возможно. Но я не верю в совпадения такой природы.

Проверяя безумную теорию, я тихонько зарычал в ответ. Не напугать, просто обозначить иерархию. В сознании тревожно дрогнула моя связь с тотемом. Я успокоил его, уверив, что все под контролем. Мысленно усмехнулся - если тотем бросился бы защищать меня от этого малыша, ситуация стала бы совсем комичной. Питомец девушки, услышав мой рык прижал уши, но не отступил. А в следующий момент, угрожающе зашипел, выпустив длинные белоснежные когти.

Я на секунду даже опешил. Глупый, наглый или отчаянный? Я был почти уверен, что он понял меня, но, чтобы проигнорировать зов нужно либо обладать очень развитым разумом и волей, либо быть связанным с кем-то, у кого они есть.

Немыслимо. У землян нет тотемов. Их связь с животными - примитивная привязанность, одомашнивание. И все же. Я перевел взгляд на девушку. Она, бледная, с мокрыми от слез глазами, смотрела на меня с отчаянием. Она боялась. Но не за себя, за него. Она не поняла, что он сделал. Не просила его, не отдавала ему команд. Питомец действовал автономно, в глубочайшем резонансе с ее внутренним состоянием. Что-то в них обоих было не так. Мое первоначальное намерение было просто изучить ее. Теперь объекты исследования стало два. Возможно, ключ лежит не только в ее физиологии, но и в их взаимосвязи. Привлекает ли она нейроактивных существ или ее собственный примитивный питомец. под долгим воздействием, развил рудиментарные черты тотемной связи?

Нужно будет включить и его в программу сканирований. Осторожно, чтобы не повредить «образец» и не вызвать нового приступа истерики у основного. Сравнительный анализ их нейроактивности в моменты стресса и покоя. Возможно, позже, контролируемая индукция стрессового состояния для наблюдения за их синхронизацией... Но для этого необходимо ее сотрудничество. Присматривая на всякий случай за шипящим зверенышем, внушительные когти которого вполне были способны испортить дорогой костюм под халатом, я примирительно отступил на шаг.

- Успокойте его, - сказал я девушке, не делая попытки приблизиться. - И успокойтесь сами. Речь о стандартных, неинвазивных процедурах. Забор крови. Мазки. Сканирование. Никакой хирургии. Не сразу, но сработало - ее дыхание немного выровнялось, а взгляд стал осмысленным. Напряжение в ней не исчезло, она сидела на кровати, вжавшись в угол и смотрела на меня как на палача, который лишь отложил инструменты пыток, но все же пробормотала:

- Марс, тихо. Все хорошо. - несмело позвала она. - Иди ко мне. Он не тронет. Кот еще секунду шипел в мою сторону, затем, недоверчиво косясь на меня, развернулся и прыгнул к ней на колени, ткнувшись носом в подставленную ладонь. Но я видел, что он не расслабился и в любой момент готов снова встать на защиту.

Интересно. Крайне интересно.

Остаток дня прошел в сборе первичных образцов. Девушка подчинялась молча, механически, слегка вздрагивая от прикосновений. Ее страх был осязаем, но теперь в нем читался не только ужас перед мной, но и смутная тревога за питомца, который неотрывно следил за каждым моим движением. Я фиксировал ее показатели, его реакцию, их молчаливое взаимодействие. Когда я подходил слишком близко или ее эмоции становились сильнее, кот еле слышно предупреждающе рычал.

К концу процедур Зора выглядела опустошенной, измотанной до предела. Бледная, с темными кругами под глазами, она сидела на кровати, обнимая кота, и казалась совсем юной и хрупкой. Эта хрупкость вызывала раздражение и... тревогу. Мешала воспринимать ее как объект.- Вам требуется что-либо? Помимо пищи, ее сейчас принесут, - спросил я, скрывая тяжелый вдох. На ее лице отразилось искреннее, неподдельное удивление. Видимо, она не ожидала вопроса. Потом губы ее дрогнули, она опустила глаза и произнесла нечто абсурдное:

- Вы могли бы... немного посидеть со мной? Пока я ужинаю?

Просьба сбила с толку своей простой. Я посмотрел на нее, анализируя запрос. Не просьба об улучшении условий. Не попытка торга. Просьба о... присутствии. О компании того, кого она боится, едва ли не... тюремщика. Признак глубокой социальной депривации? Иди показатель ee одиночества, которое могло быть важной переменной в уравнении ее связи с тотемом?

Это осложняло модель. Личные просьбы создавали нежелательную связь между исследователем и субъектом. Но отказ мог усилить ее замкнутость и ухудшить контакт.

Я медленно кивнул. Отошел к своему столу, давая ей пространство для ужина, который как раз доставила охрана, и сделал вид, что погружен в изучение данных.

Пока девушка ела, ее питомец зорко следил за мной. А я исподволь посматривал на них и чувствовал легкое, непривычное чувство. Смущение, беспокойство? Своим страхом и нелепыми просьбами, девушка вынуждала меня выходить за рамки чистого анализа, вызывала эмоциональный отклик. Это было недопустимо. Но, возможно, неизбежно.

Завтра начнутся настоящие тесты. А сегодня я получил новую, более сложную, чем ожидал, головоломку.