Глава 9

На следующее утро он не пришёл.

Сначала я восприняла это с облегчением, как отсрочку приговора. Потом мне стало тревожно. К третьему дню я начала паниковать. Без присутствия Данира время в моем прозрачном кубе превратилось в липкую, вязкую субстанцию, что прилипала к коже и медленно стягивала горло. Каждый час тянулся, как вечность, натянутые до предела нервы сдавали, отдаваясь звоном в ушах и щемящей тоской под рёбрами. Я ловила каждый шорох за дверью, припадая к холодному стеклу, пока лоб не становился ледяным. Шаги охранника, ровные, безразличные, заставляли сердце бешено колотиться, а потом падать в бездну разочарования, когда они удалялись, так и не открывая двери лаборатории.- Пожалуйста, - шептала я в щель у двери, когда приносили еду, и голос мой звучал жалко, срываясь на хрип.- Скажите мне, где Данир? Когда он вернется?

Но охранники молчали. Они даже не смотрели на меня. Их глаза, если я и успевала заглянуть им в лицо, тут же скользили мимо, будто я была пустым местом, чем-то вроде встроенной системы вентиляции, которая вдруг заговорила. Меня кормили, переодевали, и этим всё и ограничивалось. И я цеплялась за этот жалкий факт, как за соломинку. Обо мне не забыли. Пока носят еду - я существую. Я всё ещё нужна им живой, пусть и в роли лабораторной мыши, над которой почему-то перестали проводить эксперименты. Но если днем я еще держалась, то по ночам, когда я лежала на спине, уставившись в прозрачный потолок, а Марс тяжёлым, тёплым комком спал у меня на груди, поднимаясь и опускаясь вместе с моим дыханием, меня накрывало чувством вины.

Я прокручивала последний вечер снова и снова. Свою дурацкую исповедь, слёзы, нелепую улыбку, когда он сказал, что Марс поступил правильно. Я показала ему свою наготу, жалкую человеческую слабость. Возможно, для него, как кайронианца, это было отвратительно? Я знала об этой расе немного, только то, что у кайронианцев в почете воины, а их общество крайне консервативно и придерживается жесткой иерархии. Женщин Кайрона в галактике вообще почти никто не видел, ходили слухи, что они держат их за рабынь, и не выпускают за пределы родовых имений.

Немудрено, если своим поведением я случайно нарушила какой-то очередной местный закон. Или, что ещё хуже, сбила хрупкий баланс «исследователь - объект», вылезла за рамки образца и стала проблемой. И теперь он отстранился. Оставил гнить в этой прозрачной тюрьме, пока не решит, что со мной делать. В любом случае, ситуация складывалась крайне паршиво. Если Данир не вернется, у меня не будет возможности попытаться исправить положение, а значит, я рискую навсегда застрять в этой камере, что ну совсем никак не входило в мои планы. От беспомощности и отчаяния хотелось выть на несуществующую здесь луну. Марс чувствовал мое состояние даже сквозь сон. Когда становилось совсем невыносимо, он потягивался, упирался головой мне в подбородок и начинал тихо утробно урчать. Я зарывалась лицом в его шерсть, вдыхая знакомый запах, и чувствовала, как слёзы текут по вискам, впитываясь в подушку. На четвёртый день, когда я уже почти перестала ждать, смирившись с бесконечностью своего заточения, я услышала в коридоре знакомые шаги.

Сердце заколотилось так быстро, что едва не выскочило из груди. Дверь открылась. На пороге стоял Данир.

Он выглядел... таким же. Безупречным, холодным, высеченным из камня и серебра. Но я жадно искала в его внешности зацепки: тени под глазами стали чуть глубже, суровый изгиб бровей напряженнее. Данир казался собранным, как пружина, будто эти дни не прошли даром, оставив свой едва заметный след на привычно-идеальной маске.

Весь воздух из лёгких вырвался одним тихим рваным выдохом. Я сидела на кровати и боялась пошевелиться, только чувствовала, как по спине, по рукам, даже по животу бежали мурашки - острые, щекотные, отдающиеся внутри щекочущим теплом. Он пришёл. Я опустила глаза, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь скрыть этот взрыв нелепого, предательского облегчения. Нельзя было снова показывать свою слабость. Нельзя допустить, чтобы он снова ушел.

Марс, уловив присутствие Данира, издал тихое, недовольное «фр-р-р», демонстративно развернулся к нему спиной и уткнулся носом в складку моего халата. Обида была написана во всей его пушистой позе: Ты где пропадал? Ты её расстроил.

Данир не обратил на него внимания. Его взгляд, серебряный и острый, как скальпель, скользнул по мне - быстрая, бесстрастная диагностика.

- Встаньте, - сказал он, и его голос был плоским, безжизненным, как из динамика. - Пойдёмте со мной. Я похолодела. Горло сжалось.

- Куда? - испуганно пискнула я. - А Марсик?

Данир повел плечом, бегло проверяя показания на экранах.

Ваш питомец останется здесь. Не беспокойтесь. Это ненадолго и недалеко, рассеянно пояснил он, и, закончив, отпер дверь моей камеры. Выходите.

Я почти с ужасом уставилась на прозрачный порог и комнату за его пределами. Выйти. Я так мечтала об этом, а сейчас сама мысль об этом кажется мне абсурдной. Эта дверь открывалась только для того, чтобы впустить и выпустить Данира с кейсом для анализов. Она не была выходом. Она была клапаном, шлюзом в мою реальность. Ноги стали ватными, непослушными. Я поднялась, ощущая, как дрожат колени. Сделала шаг. Ещё. Оглянулась на Марсика, стараясь взглядом успокоить его и сказать, что скоро вернусь. Кот вел себя неожиданно спокойно, только недовольно косился на Данира, но все же никакой агрессии по отношению к нему не проявлял. я прошла через открытый проём, мимо терпеливо ожидавшего кайронианца. От него пахло озоном и чем-то еще - холодным, чистым, как горный снег. Я вышла в коридор. Пол под ногами казался чужим, неустойчивым. Пространство обрушилось на меня: объём, высота, запах металла и стерильности, гулкое эхо собственных шагов. Голова закружилась, в глазах поплыли тёмные пятна.

Я пошатнулась, но тут же почувствовала под собой опору. Данир только что стоявший в нескольких шагах, каким-то образом мгновенно оказался рядом, придержав за локоть. Сквозь ткань я почувствовала его прикосновение, и от забытого чувства чьей-то близости, меня бросило в жар.

Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить его, но в последний момент испугалась, не зная, как он воспримет мою благодарность. Но пока решала, Данир уже повел меня по коридору. Машинально переставляя ноги, я плелась рядом с ним, чувствуя, как холодеют от волнения кончики пальцев. Твердое теплое плечо кайронианца касалось моего, заставляя каждый раз вздрагивать. Он был слишком близко после стольких дней моего одинокого заточения. Мне казалось, я ощущаю, как бьется под ледяной броней его сердце, но на самом деле, не была даже уверена, что у кайронианцев есть этот орган. Мы миновали знакомый поворот к лифтам и пошли дальше. Через пару безликих коридоров Данир приложил ладонь к неприметному участку стены, и та бесшумно отъехала в сторону, открывая взгляду узкий проход, уходящий вниз под лёгким уклоном. В груди что-то ёкнуло - он ведет меня еще глубже. В самое сердце своего подземного царства.