Глава 19

Да как мне ответить на этот коварный вопрос?

Они разные. Они равные. И оба важны мне.

Здесь требуют конкретики: один вариант, одно имя.

Если я замешкаюсь, то система поймет.

Если выберу одного, то система засомневается.

Если начну объяснять, то система сочтет это уходом от ответа.

Специалист строго говорит:

— Только одно имя, Айрис. Чье присутствие для вас важнее?

В комнате становится смертельно тихо.

У меня пересыхает во рту, мужья смотрят на меня так серьезно, будто от этого зависит их жизнь.

И я с ужасом понимаю: вот он. Тот самый вопрос, на котором я могу посыпаться.

Я раскрываю рот, но слова не выходят. Слышу свое рваное дыхание, а специалист ждет. Система моргает красным огоньком, фиксируя задержку.

Трой и Зейн молча сидят по обе стороны от меня. Они понимают, что этот вопрос может разрушить все наши усилия.

Унизить или разделить нас.

И тогда, каким-то странным внутренним толчком, я вдруг точно знаю, что отвечу.

Я подаюсь вперед и смотрю специалисту прямо в глаза.

— Вы спрашиваете, — говорю четко, — кто значимее?

Он слегка кивает, уже приготовив палец над экраном, ожидая одного имени.

— Оба, — произношу я уверенным тоном.

Красный огонек на панели вспыхивает ярче, система зафиксировала нестандартный ответ.

Специалист хмурится:

— Айрис, повторяю: система поддерживает только один вариант…

— А я повторяю, — я не даю ему договорить, чувствуя, как во мне поднимается решительность и храбрость, — что для меня невозможно выбрать. Потому что брак с двумя мужьями — это нормальная форма союза на Фалларисе. И если Земля признает межпланетные браки, то должна признавать и то, что значимость разделена.

Я убираю прядь волос за ухо, чувствуя, как у Зейна на секунду задерживается дыхание. Трой чуть склоняет голову то ли от восхищения, то ли от удивления.

А я продолжаю:

— Зейн — моя стена, спокойная сила, на которую можно опереться. Он услышал правду обо мне и не отвернулся.

Я перевожу взгляд на второго мужа:

— Трой — мой свет. Он помогает мне дышать, когда мир давит. Он видел меня настоящей, и все равно не оставил меня.

Система затихает, красный огонек мигает, но не гаснет.

— Понимаете? — тихо спрашиваю я. — Если я выберу одного, совру системе. А ложь разрушит наш брак. И я не позволю этого.

Уверенно заканчиваю я с гордо поднятой головой.

Наступает мгновение смерти в буквальном смысле! Никто не дышит.

И вдруг…

Система издает короткий электронный звук, и загорается зеленая отметка. Специалист быстро моргает, явно сбитый с толку.

— Система… приняла ваш ответ.

— Разве так бывает? — тихо спрашивает Трой.

— Бывает, — отвечает Зейн, едва заметно улыбаясь, — когда правда настолько сильна, что алгоритм считывает ее как абсолютное соответствие.

Специалист медленно кивает:

— Проверка пройдена. Ваш союз признан действительным.

Я облегченно вздыхаю, и хочется прыгать от радости, но я сдерживаюсь. Трой сразу кладет руку мне на поясницу, Зейн берет мою ладонь в свою и сжимает крепко.

И тогда специалист протягивает мне папку.

— Документы на право собственности вашего ресторана. Все данные в системе уже обновлены.

Я почти что вырываю их у него и сразу передаю Трою. Он открывает папку и начинает проверять все настолько тщательно, что это вызывает во мне нежную улыбку.

— Водяной знак есть, — тихо отмечает он. — Штрих-код тоже.

— Подпись чиновника соответствует образцу, — добавляет Зейн, заглянув через плечо. — Печати настоящие.

Они вдвоем дотошно изучают каждый лист, а я чувствую себя в полной безопасности.

— Все правильно, — наконец говорит Трой. — Айрис, это твой ресторан по закону и навсегда.

Мой ресторан. Теперь точно.

Я закрываю глаза на секунду, чтобы не расплакаться прямо в кабинете администрации. Зейн проводит пальцем по моему запястью, поглаживает метку, Трой приобнимает меня.

И впервые за долгое время мне кажется, что мир снова дышит в унисон со мной.

Когда мы возвращаемся домой, Хруша первым вбегает в прихожую и, увидев меня, издает радостное «хррр!» как будто ругается, что я задержалась.

Потом он бросает взгляд на Троя и Зейна и не рычит. Он уже привык к ним.

Трой приседает на корточки.

— Привет, мастер бедствий.

Хруша фыркает, но не уходит. Напротив, тычется лбом в его ногу.

Зои вылетает из кухни, сияя всем корпусом:

— Поздравляю! Я просканировала ваши лица через уличную камеру, уровень радости превышает нормы. Я сделала вывод: вы все прошли!

— Да, — я улыбаюсь ей. — Все прошло хорошо.

— Айрис, — Зейн касается моей спины, — сегодня мы хотим приготовить ужин сами. Ты заслужила отдых.

— Я… что?

— Отдых, — серьезно повторяет Трой. — И без возражений.

Меня усаживают за стол, как ребенка, которому сегодня можно все. Хруша устраивается у меня на руках, сопит в знак солидарности. Зои крутится рядом, комментируя:

— Внимание! Фалларийцы на нашей кухне. Это как минимум зрелище галактического уровня.

Я тихо смеюсь, а мужчины тем временем готовят еду. В моей крошечной кухне, где едва помещаются трое, они двигаются так синхронно, будто репетировали эти движения годами.

Ужин оказывается невероятно вкусным: мясо в пряной корочке, овощи, наполненные ароматом специй.

Мы сидим за маленьким и шатким столом, который я собиралась заменить «когда-нибудь».

Зои включила тихую мелодию, Хруша улегся на спину, демонстрируя набитое пузо, и сияет как лампочка в режиме «доволен».

И все было прекрасно до того момента, пока Зейн не сказал:

— Нам пора возвращаться на Фалларис.