Глава 17.

На кухне, огромной и сияющей, я чувствую себя почти уверенно. За эти недели я освоила и местные продукты, и их умную технику. Запах жареных корнеплодов с ароматными травами наполняет пространство. Я полностью поглощена процессом, мыслями о рецепте, и напрочь забываю о цветке, оставленном в гостиной.

И я вздрагиваю. Побег цветка протянулся через комнату, нашел меня на кухне и нежно, почти неслышно, касается моей руки.

В его прикосновении нет угрозы, лишь любопытство, словно он изучает меня.

Но тут в комнату врывается Лео. Он, видимо, учуял новый запах и, возбужденный, с громким мяуканьем несется к цветку. Я ничего не успеваю сказать.

Растение, испуганное внезапной атакой, резко дергается.

Белый цветок на побеге на мгновение замирает, а затем его нежные лепестки сжимаются, и тонкая, почти невидимая игла впивается мне в запястье.

Боль острая, жгучая, как удар раскаленной иглой. Я вскрикиваю и отскакиваю, хватаясь за руку. Место укуса мгновенно краснеет и распухает, по руке разливается огненная волна.

– Вера!

Элиан врывается на кухню нечеловечески быстрым движением. Его лицо искажено ужасом. Он хватает мою руку, его взгляд падает на рану, и он, не раздумывая ни секунды, припадает к ней губами. Он быстро высасывает яд и ранки.

Потом несет меня в кресло, одной рукой удерживая мою поврежденную руку, другой уже доставая из стены аварийную аптечку. Он обрабатывает ранку каким-то голубым гелем, который мгновенно охлаждает жар.

– Камундулус, – выдыхает он, глядя на цветок, который теперь съежился, его лепестки поникли в унизительном раскаянии. – Черт возьми, Вера, это камундулус! Разумный цветок. Один из самых редких в Галактике. Он понимает нас. И… – Элиан замолкает, глядя то на цветок, то на кота. Лео сидит перед растением, его хвост подрагивает, а изумрудный камень на ошейнике мерцает в такт его тихому, успокаивающему мурлыканью. А камундулус… будто отвечает. Его лепестки колышутся, и кажется, будто в воздухе витает тихий, беззвучный диалог.

– Он расцветает в присутствии селенариев, – тихо говорит Элиан. – Лео… его энергия пробудила его. А потом испугала. Он не хотел тебе зла.

Я смотрю на цветок, на его поникший вид, и странное спокойствие наполняет меня. Боль утихает, оставляя лишь легкую пульсацию.

– Я знаю, – шепчу я. – Я не злюсь.

Элиан крепко обнимает меня, его руки дрожат. Он прижимает меня к своей груди, и я слышу бешеный стук его сердца.

Его голос прерывистый, хриплый. – Если бы яд попал в кровь…

Он не договаривает, лишь сильнее сжимает меня в объятиях. И в этот момент все мои тревоги о нем, о Кассиане, о Зеване, вырываются наружу. Я прижимаюсь к нему, прячу лицо в его шее, и тихие слезы облегчения и накопившегося страха катятся по щекам. Он был здесь. Он спас меня.

Позже, перед сном, я не могу уснуть. Мысли возвращаются к тому моменту, к его лицу, искаженному страхом. Я встаю и тихо иду к его комнате. Дверь приоткрыта. Стучу легонько.

– Элиан?

– Входи.

Он стоит у огромного окна, за которым плывут в темноте огни города. Одет только в свободные штаны. Серебристые узоры на его торсе пульсируют ровным, спокойным светом.

– Я просто хотела еще раз сказать спасибо, – начинаю я, запинаясь. – Если бы не ты, яд…

Он оборачивается. Его взгляд, обычно такой светлый и насмешливый, теперь темный, глубокий, полный невысказанных эмоций. Он не дает мне договорить. Двумя шагами преодолевает расстояние между нами и берет мое лицо в свои ладони.

– Не говори, – его шепот обжигает. – Ничего не говори.

И он целует меня.

Это не тот нежный, обучающий поцелуй в джакузи. В нем – весь страх, вся тоска этих недель ожидания, вся накопившаяся страсть. Его губы жадно ищут мои, его язык властно требует ответа.

И я отвечаю. Отвечаю всем своим существом. Все тревоги, все вопросы растворяются в этом огне.

Мои руки сами находят его плечи, скользят по горячей, сияющей коже его спины, впиваются в волосы. Он издает низкий стон и прижимает меня к себе так сильно, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую каждую линию его тела, каждую напряженную мышцу.

– Я не могу думать ни о чем, кроме тебя, Вера, я люблю тебя, – он дышит мне в губы, его руки скользят вниз, срывают с меня тонкую ночную рубашку.

Он поднимает меня на руки, и я обвиваю его ногами, прижимаюсь к его горячей коже. Он несет меня к кровати, и его губы не отпускают мои ни на секунду. Его прикосновения становятся все более смелыми, уверенными. Он исследует мое тело губами и языком, заставляя меня выгибаться и стонать, теряя всякий стыд и контроль.

– Элиан… – срывается с моих губ.

Ты прекрасна, шепчет он, и его губы находят чувствительную кожу у меня на шее. Он оставляет там горячий, влажный поцелуй, заставляя меня вздрогнуть. Его язык вырисовывает медленные круги, а его руки скользят по моим бокам, лаская, разогревая.

Он опускается ниже. Его губы обжигают мое ключицу, затем скользят к груди. Он берет одну грудь в ладонь, большой палец нежно трется о затвердевший сосок, а губы захватывают другую. Осторожно, сначала просто лаская кончиком языка, потом сильнее, засасывая, и волна огненного удовольствия бьет мне в низ живота. Я стону, запрокидывая голову, и мои пальцы впиваются в его волосы.

Он кладет меня на кровать и опускается на колени передо мной, и его горячее дыхание обжигает кожу моего живота. Его руки крепко держат меня за бедра, а его взгляд, темный и полный обещаний, прикован к моим глазам.

Расслабься, моя Кайра, он шепчет, и его язык проводит по внутренней стороне моего бедра.

Мое тело вздрагивает, предвкушая. Он не спешит. Он ласкает меня там, где я уже горячая, влажная и пульсирующая от желания. Сначала просто дыханием, потом нежными, едва уловимыми прикосновениями языка.

Он находит тот самый чувствительный бугорок и окружает его медленными, точными кругами. Потом сильнее. Выверенными, опытными движениями, которые сводят меня с ума. Он находит точку, от которой все внутри вспыхивает, и мягко надавливает на нее языком.

Мир сужается до его губ, его пальцев и нарастающего, невыносимого напряжения внизу живота. Я кричу, когда оргазм накрывает меня, яркий и ослепительный, заставляя все мое тело содрогнуться и обмякнуть.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, он поднимается и снова покрывает мое тело своими ласками. Его губы на моих. Я чувствую, как его твердое, горячее возбуждение прижимается к моему бедру.

Моя красавица, шепчет он.

И начинает входить... Медленно… Элиан следит за моим лицом. Боль острая, но короткая, и он замирает, давая мне привыкнуть, осыпая мое лицо, шею, плечи нежными поцелуями.

Он начинает двигаться. Медленно, глубоко, выверяя каждый толчок. Боль уступает место новым ощущениям. Ощущению полноты, близости, единения. Его ритм ускоряется, но остается плавным, будто танец. Его серебряные глаза прикованы к моим, и в них я вижу не только страсть, но и нежность, и что-то еще, более глубокое, от чего сжимается сердце.

Он находит угол, который заставляет меня кричать от нового, более острого удовольствия. Его руки держат меня крепко, его шепот горяч в моем ухе, его имя срывается с моих губ снова и снова.

Второй оргазм накатывает неожиданно, вырываясь из глубины, более мощный и всепоглощающий, чем первый. Я сжимаюсь вокруг него, и с его глухим, торжествующим стоном он следует за мной, изливаясь в меня горячими волнами.

Он тяжело дышит, все еще опираясь на меня, потом осторожно перекатывается на бок, не отпуская. Он прижимает меня к себе, его руки дрожат. Я прижимаюсь щекой к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который постепенно успокаивается.

Он не говорит ни слова. Просто держит. И в этой тишине, в этом тепле, я понимаю, что все изменилось навсегда.

Этот момент оглушительным воем прокатывается сообщение из моего передатчика и браслета Элиана.

Произошла консумация брака с одним кандидатом из трех.