Глава 17. · Чёрное безумие

Альтар:

Слова короля меня несказанно порадовали. Теперь нашим послам можно не бояться путешествий в соседнее королевство. Отныне на новой дороге будет стоять охрана – и никто не станет чинить препятствий на этом пути. Его Всесветлейшество будет очень доволен, узнав такие новости. За многое я должен быть благодарен Лее. Не ожидал, что эта девочка сможет выдержать такое, и не просто выдержать, а вытянуть всех нас. Её поступок вызывает восхищение.

Лея сильно изменилась за эти полгода. Наконец-то я увидел её такой, какой она «обещала» стать ещё в юности. Из эмоциональной, порывистой девушки, совершающей необдуманные поступки в угоду собственным чувствам, она превратилась во взрослую состоявшуюся женщину, обретшую силу духа и уверенность в себе.

Я должен поблагодарить её за самоотверженность, ведь завтра мы отправимся во дворец – и вряд ли кто из вышестоящих лиц снизойдёт до выражения признательности обычной, неродовитой магине. Та же принцесса – ярчайший пример снобизма всех сиятельных аристократов.

Я умылся и, накинув поверх дворцового костюма тёмный плащ, протянул руку к двери, но ладонь замерла на полпути, когда я услышал лёгкий стук. Распахнув тяжёлую деревянную створку, впустил в комнату закутанную в покрывало женскую фигуру. Что принцессе понадобилось на этот раз? Я запер дверь и повернулся к своей гостье, сложив на груди руки. Девушка же скинула с головы покрывало и бросилась ко мне. Обхватив меня за плечи, Веридика привстала на цыпочки и подняла залитое слезами лицо.

– Альтар, – начала она, – ты спасал меня уже дважды. Прошу, спаси и в третий раз. Альтар, я люблю тебя! Ты самый лучший мужчина на свете! Я не могу выйти за него замуж! Не желаю быть марионеткой в руках королей! Прошу тебя, давай сбежим, ты женишься на мне, а отец смирится со временем. Он ничего не сможет поделать, я знаю – он любит тебя.

Я взял девушку за плечи и отстранил от себя.

– Веридика, послушай меня, я не собираюсь жениться на тебе или похищать и скажу прямо, что поддерживаю решение короля связать два королевства с помощью династического брака. О своём несогласии тебе следует беседовать не со мной.

– Альтар, как ты можешь? Ты что же, не спасёшь меня? Ты с ними заодно? Ведь ты любишь меня.

– Я никогда не говорил вам ничего подобного, принцесса.

– Но ты так смотрел на меня, ты рисковал ради меня жизнью!

– Я рисковал жизнью во имя долга.

– Что? Я не верю, я не хочу верить тебе, Альтар.

– Веридика, я прошу вас вернуться в ваши комнаты и отдохнуть. Завтра вы поразмыслите над этой ситуацией и оцените её с другой стороны.

– Ты прогоняешь меня? Ведь я пришла к тебе сама и раскрыла перед тобой своё сердце. Ты единственный мужчина, которого я полюбила, и я хочу быть только с тобой.

– Принцесса, уходите.

Девушка заплакала, я же схватил покрывало, закутал её в него и решительно вытолкнул за дверь, плотно закрыв деревянную створку. Рыдания тотчас же стихли. И вновь раздался стук, но я больше не открыл, ожидая, когда Веридика уйдёт.

Спустя какое-то время вышел в уже пустой коридор и решительно направился к комнате Леи. Добравшись, негромко постучал, однако ответа не последовало. Я понял, что девушка отдыхает после утомительного путешествия, и решил больше не беспокоить её, выражу благодарность при более удобном случае. Повернув назад, я едва не налетел на шпионившую за мной принцессу.

– Так вот в чём причина вашей неуступчивости, господин диор, – прошипела она. – Вы променяли меня, дочь вашего короля, на эту дешёвку, на простолюдинку? Как же низко вы пали: общаетесь со всяким сбродом!

– Если вы сейчас же не замолчите, Веридика, то сильно об этом пожалеете.

– Ударите меня, господин диор?

– Всего лишь нашлю заклинание полного подчинения, вы этого хотите?

– Ах вот как! Ну берегись, Альтар, ты ещё пожалеешь об этом! – И резко развернувшись, девушка побежала по коридору к лестнице.

Я медленно отправился к себе, раздумывая об угрозе Веридики. Эта сцена оставила неприятный осадок на душе. Что может придумать эта самонадеянная особа? Пожалуй, следует быть начеку.

Было далеко за полночь, и я крепко спал, когда шорох за дверями разбудил меня: сработала привычка просыпаться при малейшей опасности. Осторожно встав с кровати, подкрался к двери и затаился. Ключ тихо повернулся в замке, и в комнату проскользнула тёмная фигура. Я мгновенно схватил непрошеного гостя за шею. Последовавший вскрик показался очень знакомым. Расцепив руки, развернул дочь короля к себе лицом. Едва я сделал это, как девушка выбросила вперёд руку с тонким, острым кинжалом. Молниеносным движением выбив оружие, я оттолкнул принцессу, и девушка упала на пол. Она не шевелилась, и, испугавшись, что Веридика могла пораниться о собственный кинжал, я наклонился к ней, осторожно поворачивая лицом кверху. В этот момент принцесса стремительно выбросила вверх руки, обхватила мою шею и притянула к себе, жадно касаясь моих губ страстным поцелуем. С трудом оторвав вцепившиеся в ворот тонкие пальцы, я с силой отстранил девушку.

– Прекрати, Веридика! Разве я не ясно дал понять, что между нами ничего не может быть? Вставай и немедленно уходи отсюда!

– Боишься, что кто-то увидит меня ночью в твоей комнате, Альтар?

Не видя смысла продолжать этот разговор и точно зная, какие фразы последуют далее, молча подхватил девушку на руки и вынес за дверь. И вот в тот момент, когда я ставил её на ноги, принцесса сорвала цепочку со своей шеи и оцарапала моё запястье острым концом причудливого кулона. Я отдёрнул руку, а Веридика отступила назад и, подняв голову, залилась громким смехом.

– Вот ты и попался, мой благородный спаситель!

Мне очень не понравились её слова, как и чувство жжения в районе пореза. Что-то было в этом знакомое, что-то тревожащее душу.

– Знаешь, что это? Я смазала лезвие этого кулона соком одного редчайшего растения. Это чёрный плетун, Альтар. Его было невероятно трудно достать, и я хранила капельку яда для особого случая. И вот он настал! Я сполна отомстила тебе. Да, высокомерный диор?

Взмахнул рукой – и принцесса упала на пол: я оглушил её на время. У меня в запасе считанные минуты, необходимо срочно что-то придумать.

Лея:

Какое-то щемящее чувство в груди разбудило меня. За окном стояла глубокая ночь. Я села в кровати и огляделась по сторонам, пытаясь осознать, что же произошло. Встала, подошла к двери и, отперев её, выглянула в коридор. Он был пуст. Затворив тяжёлую створку, повернулась и направилась к кровати, как вдруг до меня донёсся смех. Мне показалось, что смеялась принцесса, хотя я точно знала, что её высокосиятельство поселили на другом этаже, в крыле для царственных особ. Спустя мгновение всё стихло, однако тревога в душе не позволила вернуться в постель. Меня отчаянно тянуло выйти из комнаты.

Накинув халат, я отворила дверь и быстро направилась по коридору в сторону, откуда минуту назад исходили звуки. Глаза различили очертания фигуры на полу. Добежав до неё, увидела, что это Веридика, которая лежала без сознания. Я выпрямилась и толкнула дверь в покои Альтара. Диор стоял в центре комнаты, освещённой огнём камина, и зажимал рукой запястье. Он резко обернулся на шум и увидел меня. Мне показалось, что в глазах его промелькнула дикая тоска, но мужчина быстро совладал с собой. Совершенно спокойным голосом Альтар приказал мне покинуть комнату. Не знаю, почему я не повиновалась, всё внутри противилось этому. Покачав головой, ответила:

– Альтар, что-то произошло, я чувствую. Расскажи, прошу тебя.

– У меня мало времени, Лея. Если хочешь спастись, то уйдёшь отсюда.

– Я не уйду, пока не пойму, что происходит.

Альтар, едва владея собой, с усилием произнёс:

– Принцесса ранила меня лезвием, смазанным ядом чёрного плетуна.

Диор убрал руку с запястья, а я непонимающе взглянула на него и чуть не вскрикнула от ужаса: от места пореза по телу стремительно распространялась чернота, окрашивая бледную кожу.

– Чёрный плетун – растение настолько редкое, что мало кто о нём слышал, а ещё меньше людей способны достать его сок. Если хоть капля яда попадёт в кровь человека или животного, то спустя несколько минут его охватит чёрное безумие – холодная неконтролируемая жестокость, желание уничтожать всё живое, губить любого, кто встанет на пути. Припоминаются все обидчики, и ярость, направленная на жертву, не оставляет ей шанса выжить. Стоит убить одного – и контроль полностью утрачивается, дальше остаётся лишь жажда крови. Безумец коварен и жесток, его ничто не в силах остановить. Совладать с безумием практически невозможно. Расправившись со своими жертвами, человек, как правило, сходит с ума.

Вот теперь я зажала рот ладонями, чтобы не закричать.

– Лея, прошу, уходи. Ты никогда не делала мне ничего дурного, но я всё равно боюсь, что ты пострадаешь.

– Давай я усыплю тебя, а после найдём противоядие.

– Не получится. На меня теперь не подействует ни магия, ни иные средства. Ты знаешь силу моего дара, а чёрный плетун усиливает природные данные отравленного в несколько раз. Я скоро стану практически всесильным, и я не знаю способа остановить заражённого чёрным безумием человека. Уйди, Лея, и если хочешь помочь, то спрячь Веридику, иначе её я убью в первую очередь.

Альтар замолчал и словно впал в беспамятство. Чернота продолжала с ужасающей быстротой расползаться по его телу. Я осознала, что действовать нужно немедля. Захлопнув дверь, навесила на неё и на окна особые магические замки, открыть которые под силу лишь создавшему их магу. По периметру комнаты сделала защиту, пробиться через которую не поможет даже дар телепортации. Я не дам Альтару выйти отсюда, пока жива, не позволю ему превратиться в убийцу невинных людей и быть казнённым. В моих силах отвлечь его и задержать. Если диор убьёт меня – замки спадут, но, может, драгоценные минуты, что удастся выиграть, помогут нам. Может быть, помощь придёт и нас спасут.

Альтар резко схватился руками за голову. Я прижалась к двери, в ужасе наблюдая за ним. Всё тело его почернело, а после эта чернота стала, словно ручеёк, стекаться к лицу и наконец сошла вся, заполнив собой его когда-то серебристые глаза. Альтар, замерший до этого подобно каменной статуе, поднял голову и взглянул на меня. От взгляда этих совершенно чёрных глаз сердце подскочило к горлу. Колени предательски задрожали, и я ещё сильнее прижалась к двери, чтобы не сползти на пол. Такой страшный, чужой взгляд на родном и любимом лице.

– Уйди, девчонка, пропусти меня к той, что оставила эту рану, – проговорил пугающий незнакомец голосом Альтара. – Я не трону тебя, расправлюсь лишь с ней.

– Я не могу пропустить тебя, – прошептала я.

Альтар, или, правильнее будет назвать этого безумца черноглазым диором, склонил голову набок, и рот его исказила жуткая усмешка:

– Пытаешься помешать мне? Я сильнее тебя, глупое создание! Предупреждаю в последний раз: уйди, иначе я уничтожу тебя.

От страха не имея сил ответить ему, я покачала головой. И в этот миг едва успела выставить щит и отразить мощное парализующее заклинание, которое бросил в меня диор.

Последующие полчаса превратились в полнейший кошмар, в ужасную пытку. Я лишь защищалась, не будучи способной перейти в наступление. Я помнила, что магия не сработает против диора, а вот его приёмы были очень эффективны и вытягивали весь мой магический резерв. Он действительно был сильнее, намного сильнее, и с каждым мгновением всё больше злился, не имея возможности заполучить свою первую добычу. Мужчина прыгнул вперёд, чтобы схватить меня, и я едва отпрянула в сторону, с помощью магии толкнув кофейный столик прямо ему под ноги. Он сбил диора с ног, а я быстро вскарабкалась на кровать. Мужчина поднялся на колени и, откинув назад голову, захохотал:

– Хочешь умереть достойно? Забавно! Ну что же, пусть этот поединок не будет лёгким, я дам тебе возможность растратить твой резерв. Даже жаль убивать такую сильную магичку.

С этими словами он выпустил в меня несколько синих шаров, которые я насилу успела отразить. Они врезались в стены, оставляя на них горелые отметины и вырывая куски штукатурки и камня. В душе тлела слабая надежда, что шум привлечёт кого-нибудь, кто окажет мне помощь.

Было очень страшно. Я не знала этого чужого сильного мага. Это был не тот Альтар, который защищал меня в пещере, пытаясь спасти ценой собственной жизни, не тот, кто всегда оберегал и давал разумные советы. Стоит признать, что я часто пропускала их мимо ушей, поступая по-своему. Вот и теперь слушать его не собиралась, решив подороже продать свою жизнь. Я попыталась вновь швырнуть в мага каким-нибудь предметом. Не знала, что, оказывается, могу вот так поднимать вещи и управлять ими. Диор лишь отмахнулся от летящей в него вазы, направив её в стену, и поднялся на ноги. Выставив вперёд щит, он пошёл к кровати. Я быстро соскочила с неё и отбежала в другой угол комнаты, непрерывно отражая его атаки.

Мой заслон слабел, я ощущала это, заметил это и Альтар. Он выбросил вперёд руку, и я едва не упала на колени от накатившей слабости. Он тянул мой резерв, подобно низалону в той пещере, и тянул его невзирая на мою защиту, улыбаясь при этом жестокой улыбкой. Я опёрлась спиной о стену, чтобы не упасть, продолжая держать щит двумя руками. Маг же тем временем медленно приближался, посылая всё новые и новые заклинания. Серебристое свечение угасло, сделав прикрытие почти прозрачным, и в этот момент диор кинул в меня синюю молнию. Последнее, что видели мои глаза, прежде чем вспышка ослепила их, – это покрывающийся огненными трещинами щит. Множество мелких жалящих осколков впивалось в незащищённую кожу, разрывая и вспарывая её, принося невыносимую боль. Защита рухнула, упала и я. Сквозь наступившую темноту ощутила рядом присутствие Альтара, видеть его я не могла.

– Снимай замки, девчонка. Ты проиграла. Даю тебе последний шанс.

Я едва смогла качнуть головой, не имея возможности и сил ответить ему, и почувствовала сомкнувшиеся на горле сильные руки, сжимающиеся в плотное кольцо, перекрывшие доступ воздуху и отнимающие вместе с ним мою жизнь. Последним ощущением стало облегчение от того, что наступающая темнота забирает с собой боль, ужасную боль, разрывающую сердце.

Альтар:

– Единственное чувство, доступное мне сейчас, – это дикая ярость Я стремился добраться до этой девчонки, которая посмела встать на моём пути, и уничтожить её. Жажда крови становилась почти нестерпимой. Я увидел, как она упала под моим натиском, как желанная красная кровь заструилась по лицу и рукам. Я приблизился к ней. Если не примет свой последний шанс на спасение, убью девчонку собственными руками. Хочу ощутить, как угаснет пульс, как остановится сердце и перестанет подниматься при дыхании грудь. Я сжимал руки всё сильнее и сильнее, темнота в мозгу питалась этими чёрными эмоциями, даря наслаждение. Я торжествовал, убивая: мне нравилось это делать. Тонкие руки, обхватившие мои ладони в бесплодной попытке сбросить их со сдавленной шеи, ослабели и упали на пол. Я ощущал, как капля за каплей уходит жизнь из хрупкого тела. Чернота в мозгу ликовала, а в сердце рождалась боль. Дикая, всепоглощающая боль. Она развернулась внутри огненным смерчем, выжигая все чувства, сжигая в ослепительном свете черноту и меня самого изнутри. Я оторвал руки от горла распростёршейся у ног девушки и закричал, хватаясь за голову, которая готова была взорваться.

Я словно горел заживо, упал на пол и катался по нему в агонии, не в силах избавиться от ужасающей боли. Не знаю, сколько времени продолжалась эта пытка, мне показалось – вечность.

Очнулся на полу, всё тело было липким от пота, однако глаза обрели прежнюю ясность. Теперь всё виделось в обычном свете, а не сквозь мутную черноту, как прежде. Я мог мыслить – мыслить и осознавать. Я больше не был безумен! Словно сквозь пелену услышал стук: кто-то пытался выбить дубовые створки. Я даже не посмотрел в ту сторону. Взгляд был прикован к девичьей фигурке на полу. Вся в крови, она лежала возле стены как изломанная кукла. Не имея сил встать, я пополз к ней. Неимоверно хотелось прикоснуться, услышать стук сердца, понять, что я не сделал последний шаг – в пропасть, что ночной кошмар не превратился в реальность. Я подполз к Лее и коснулся тонкой руки, стремясь нащупать пульс, хоть слабый его отголосок, – тогда я отдал бы собственную жизнь, лишь бы она снова открыла глаза. Кажется, где-то на границе сознания раздался тихий звон рассыпавшихся магических замков, треск вылетевшей двери и гомон встревоженных голосов. Но я был далеко, я был внутри этого хрупкого тела, желая услышать, найти тонкое биение жизни, одну слабую ниточку. И я поймал её. Я ощутил это последнее, угасающее движение, словно лёгкое касание крыльев бабочки. И только тогда смог вдохнуть, осознав, что всё это время отказывал себе в дыхании, боясь не услышать, как всё ещё бьётся её сердце. Но меня кто-то звал:

– Господин диор, господин диор, что с вами?

Я оглянулся: вокруг стояли маги, все как один с готовыми щитами, и солдаты с оружием. Они смотрели на меня, их позы выдавали напряжение и готовность к нападению. Затем, один за другим, маги опустили щиты, а самый старший из них проговорил:

– Он не безумен.

Теперь опустили оружие и солдаты. Не обращая больше внимания на них, я с трудом встал на колени и поднял на руки девушку, прижав к груди как величайшее сокровище.

– Открывайте портал, – прохрипел я.

– Господин диор, мы не можем открыть портал без веления короля. Здесь тоже есть лазарет, мы проводим вас туда.

– Есть только один маг, способный спасти её, – с трудом ворочая языком, проговорил я.

– Простите, господин диор, но нам нужно разрешение короля, – ответил всё тот же маг.

Я знал, о чём он говорит. Король никому не простит нарушение правил. На территории дворца невозможно открыть портал, а перенестись отсюда можно лишь с позволения властителя, нарушителя же ждёт суровое наказание, ведь это касается безопасности королевской семьи. Но сейчас мне было плевать на всё. Пусть себе наказывают и казнят, пусть канут в пропасть все дипломатические договорённости, – я должен спасти её. Раз маги отказываются открыть портал, я сделаю это сам. Всё так же стоя на коленях, я закрыл глаза, активируя магию крови. Вспышка… свет… далёкий окрик: «Остановите его!» – и мы перенеслись.

– Альтар! – голос короля был холоден, словно зимняя стужа. – Как посмел ты нарушить прямой приказ властителя соседнего королевства? И из-за кого? Обычной безродной девчонки? Ты в своём уме или до сих пор безумен? Мы только установили с ними дипломатические отношения, а ты совершаешь такое! Я не узнаю тебя! Как мог ты поставить жизнь одной магички превыше государственных интересов?

– Прошу прощения, Ваше Всесветлейшество, я не мог поступить иначе.

– Очень даже мог! Отнёс бы её в лазарет, как советовали те маги.

– Нет на свете лучшего мага-целителя, чем Риний. В их лазарете она не прожила бы и пяти минут.

– Да какое тебе до неё дело?

– Как мог я оставить умирать женщину, спасшую мне жизнь и которую сам же пытался убить?

– Альтар, придворные испытывают чувство раскаяния только тогда, когда им это выгодно. Ты забыл, чему я учил тебя? Она сама сделала свой выбор, никто не просил её запираться в одной комнате с безумцем. Теперь твоя не ко времени проснувшаяся совесть и этот промах слишком дорого нам обходятся. Я очень недоволен! В наказание высылаю тебя обратно. Улаживай конфликт с правителем Королевства Закатных гор сам и не смей являться мне на глаза, покуда не сделаешь этого.

Я молча склонился перед королём, покорно принимая заслуженную кару.

Лея:

Я открыла глаза. Солнце заливало белую комнату, всё вокруг казалось таким нереально светлым и чистым, словно я была уже на облаках. Я попыталась сесть в кровати, но ощутила слабость во всём теле и осталась лежать, изучая потолок. Хотелось бы понять, как я выжила и что произошло там, в комнате, после того как я лишилась сознания. Внезапно раздался звук шагов, и дверь в палату отворилась. Зашла медсестра в чистом белом переднике поверх синего платья. Белый и синий – цвета лекарей.

– Очнулась, милая? Как ты? Как себя чувствуешь?

– Неплохо, спасибо, – прохрипела я. Голос скрипел, словно несмазанное колесо.

– Погоди, сейчас выпьешь настойку – и голосок вернётся. Шейку мы тебе уже подлечили.

Я кивнула и послушно выпила горькую настойку, что протянула мне целительница.

– Как же я рада! А всё наш маг, он просто кудесник! Когда тебя господин диор сюда перенёс, мы боялись, что не вытянем. Самый главный за тебя взялся и дня три не отходил, пока опасность не миновала. После уж мы присматривали.

Альтар меня перенёс? Как такое возможно? Мне ужасно хотелось об этом спросить, но задала я почему-то другой вопрос:

– А сколько прошло времени?

– Три недели, милая.

– Три недели!

– Да, больно истощена ты была, за несколько дней столько перенесла. Господин диор быстрее поправился, но у него и запас сил побольше будет, хотя он почти весь свой резерв истратил. Сначала это безумие, которое силы удваивает, а стоит от него избавиться, как и сила следом уходит, а потом ещё и тебя переносил. Могучий он маг, другой бы не вытянул.

– А что произошло? – решилась я спросить.

– Такое тут было, милая! Мы, значит, работаем, лечим всех страждущих, и вдруг шум, как будто что-то разбилось. Я в холл выскочила, а там и правда – стол разломанный лежит, вокруг – осколки кувшина. Возле стола сам господин диор на коленях стоит, лицо такое, что смотреть страшно, глаза огнём горят, а к груди тебя прижимает, всю окровавленную. Тут он как крикнет: «Главного лекаря сюда!» – да и повалился навзничь, мы едва подскочить успели. Поймали, тебя с рук его сняли, переложили на носилки – и в палату. Главный прибежал – не знает, к кому вперёд кинуться. Выбрал было господина, да тот уже снова в себя пришёл и что-то такое лекарю сказал, что тот сразу за тебя принялся, а помощников своих к господину диору приставил. Они от него не отходили ни днём, ни ночью, за неделю на ноги поставили, но тут и сила природная свою роль сыграла. А вот ты совсем слаба была, три дня всем лазаретом за тебя святые небеса молили. Главный наш так и сказал: «Молитесь, чтобы поправилась». В последний момент тебя наш Риний спас, все жизненные потоки к тому времени закрылись, одна лишь ниточка билась, самая крепкая, та, что любовь к сердцу ведёт, вот маг наш за неё и потянул, а теперь ты и в себя пришла, хвала небесам!

– А господин диор – он теперь у короля?

– Да где там, милая, – горько вздохнула женщина. – Провинился, хороший наш, пред королём-то, указ нарушил. Мне по секрету рассказали, что не должен был он тебя переносить. Вот наш всесветлейший и отправил господина диора прощение вымаливать да мир, дорогой ценой купленный, восстанавливать. Король тамошний нашего господина наказал. До сих пор в их темнице томится. Да что же ты, милая, побледнела-то так? Не переживай, ничего с твоим спасителем не случится, слишком он фигура значимая. Подержат немного, ну, для острастки, чтобы другим неповадно было, а потом отпустят. Указ какой о помиловании за заслуги перед королевской семьёй издадут и отпустят. А сейчас отдохни. Едва в себя пришла – тебе волноваться нельзя.

Я послушно откинулась на подушки, а целительница тихонько вышла за дверь. От нечего делать я рассматривала потолок, стены, зелёные деревья за окном. Захотелось пить, и я потянулась за стеклянным графином, что стоял на столике возле кровати. Потянулась, ухватила его за ручку и застыла: моя рука была исполосована тонкими белыми шрамами. Я в ужасе схватилась за лицо, разбив графин вдребезги, и почувствовала следы от затянувшихся ран. Рубцы, рубцы по всей коже! Святые небеса, только не это! Я вспомнила ужасную боль и то, как осколки ранили тело. Это шрамы от искр синей молнии, которая разбилась об мой щит и расколола его. Все смертельные заклинания оставляют следы, которые невозможно полностью удалить даже с помощью магии. Даже если всю жизнь использовать лучшие и самые дорогостоящие средства, прибегать к услугам магов, то получится свести их с кожи лишь наполовину. Как же мне жить теперь, как жить дальше с таким лицом?! Кажется, я закричала, а потом всё вновь погрузилось в темноту.

– Ну что же ты, хорошая, себя не бережёшь? Ведь говорила тебе не волноваться. Опять обморок приключился. Ты у нас так больше месяца пролежишь.

– Почему вы не рассказали про моё лицо?

– Потому и не рассказала. Спроси ещё, почему я напротив кровати зеркало не повесила. Ну что же ты плачешь? Жива осталась, – это ли не счастье? А личико и подправить можно, совсем не убрать, но лучше будет. Ты если хочешь, я главного нашего спрошу, он тебе настойки разные посоветует, пока рубцы свежие.

Я кивнула лишь для того, чтобы словоохотливая магиня оставила меня, наконец, в покое.

– Ну вот и славно. Утри слёзки-то, я скоро вернусь.

Она покинула палату, а слёзы так и текли по лицу. Я даже не заметила, как дверь отворилась и в комнату проскользнула тоненькая девочка-целительница, принёсшая для меня новый кувшин с водой.

– Отчего ты плачешь?

Я утёрла слёзы и взглянула на девочку. Почему-то сказать правду ребёнку было проще, чем взрослому.

– Я плачу потому, что на моём лице шрамы и я больше никогда не стану такой, как прежде.

– Так нашла из-за чего рыдать! Ты поезжай на южную окраину королевства, я сама оттуда родом. Озеро у нас есть, так и зовут – Озеро красоты, а ещё прозывают Озером чистых душ, но так только местные кличут. Говорят, что корыстным людям оно красоту не подарит, а людям хорошим достаточно разок там искупаться – и утраченная красота возвращается вновь.

– Я никогда не слышала об этом озере.

– Так далеко до него отсюда, мало кто слышал. Но многие мази делают на травах, настоянных на его воде. В моём краю всегда достаточно желающих в воде волшебной искупаться. Я ещё не видела тех, кому озеро красоту вернуло, но бабушка свято в его силу верила и мне рассказывала.

– Как же ты во дворце очутилась?

– Да дядька здесь работает, вот и меня позвал – опыта набираться. У нас целительская магия в роду по наследству передаётся.

Разговор с девочкой прервала вернувшаяся целительница, принёсшая с собой баночку с мазью.

Пока я восстанавливалась в лазарете, об Альтаре не поступало вестей. Я не могла определиться со своими чувствами. Я переживала за него – и в то же время не хотела видеть. Я понимала – глупо злиться на то, что принцесса отравила его ядом. Там, в комнате, я защищалась не от Альтара, а от его безумного двойника, и не его в том вина. Однако тоска не желала меня отпускать. Я не смогу показаться ему на глаза теперь, не хочу видеть отвращение на его лице.

Мысль о поездке на озеро подарила надежду, и решимость крепла день ото дня. Мне недавно принесли личные вещи, в которых я обнаружила подарки королей, награду за оказанные услуги: два мешочка с золотом. Этих денег хватит совершить не одно путешествие на юг королевства. Что я теряю? Возможно, это всё сказка, придуманная бабушкой для любимой внучки, но что мне остаётся: сидеть во дворце, или искать работу в столице, или вновь податься в какую-нибудь отдалённую деревню? Я пока не готова встречаться ни с людьми незнакомыми, ни с теми, кого знаю. Нужно уехать, успокоиться, привести чувства в порядок, а возможно, найти силы, чтобы смириться.