Глава 18. · Волшебное озеро

В день выписки я собрала все свои вещи, попрощалась с целителями лазарета, особо поблагодарив самого главного мага, Риния, а после отправилась к карете, о которой договорилась заранее. Я решила начать своё путешествие, как только покину больницу.

Три с половиной недели продолжался мой путь. В дороге было время над многим подумать, хотя решение о том, как поступить дальше, я так и не приняла. Естественно, что мысли об Альтаре тоже не покидали. Сердце болело за него, но в душе я соглашалась со словами целительницы: вряд ли такую важную персону навсегда оставят в подземелье. Он вернётся к своей жизни, и неизвестно, встретимся ли мы с ним когда-нибудь. Возможно, встретимся, – судьба почему-то сталкивает нас тогда, когда этого ждёшь меньше всего. Я не рассчитывала, что мужчина станет намеренно искать меня, свой долг он уже выплатил заточением в королевской темнице.

За что, спрашивается? За что моего блистательного и гордого диора посадили в темноту и холод подземелья? Лучше бы принцессу туда упрятали! Подвергла опасности столько жизней! Как жаль, что до моего мнения в данном вопросе никому нет дела.

За подобными размышлениями я и проводила своё время, попутно рассматривая меняющийся за окном пейзаж. Наконец мы приблизились к озёрному краю, возница остановил карету у самого подножия гор. Когда я вышла наружу, то невольно застыла от потрясающе красивого вида и пониже натянула на лицо капюшон плаща, с которым теперь не расставалась. Я стояла у подошвы скалистой громады, а вперёд вела тропинка. Горы были очень высокими, со снежными шапками на вершинах. Передо мной росли деревья с серебристыми листочками, а тропинка, петляя между ними, убегала вниз. За деревьями что-то сверкало, но озеро ли это или лучи солнца так отражаются от серебряных листьев?

– Здесь путешественники часто останавливаются, – сказал мне возница.

– А что, много желающих посетить озеро?

– Да хватает. В последние годы, правда, меньше людей стало. Жалуются, что вода волшебные свойства потеряла, а про то не думают, что сами все свои добрые качества утратили и одну лишь выгоду ищут. Ты ступай. Коли хочешь искупаться, то ночь нужно провести на берегу, а утром я за тобой вернусь. Не бойся одна оставаться: места здесь тихие, волшебство озера эту землю хранит.

Я поблагодарила возницу, отдала ему деньги за дорогу и направилась по тропинке. До цели своего путешествия я добралась минут за тридцать. Когда деревья отступили, открывая участок каменистого берега большого голубого, искрящегося всеми цветами радуги озера, я вновь застыла, не в силах оторвать глаз. Даже если у этой воды нет волшебных свойств, зрелище стоило того, чтобы сюда приехать. Я присела на берегу, не торопясь раздеваться и заходить в воду. Сидела, смотрела, впитывала это чудо. На душе становилось легче, тоска отступала, растворяясь в ощущениях восторга и умиротворения.

Не знаю, сколько времени я так провела. Очнулась, когда лучи солнца окрасили небо предзакатным багрянцем, рождая блики на поверхности спокойной воды и превращая её в расплавленное золото. На том берегу возвышалась гора и рос лес. Спуск к воде был лишь в одном месте. Сняв с себя всю одежду, я ступила в прохладную воду, с виду казавшуюся вовсе ледяной. Зайдя в озеро по самую шею, зачерпнула воды в ладони, подняла руки вверх, вылила её на лицо, а после нырнула и проплыла немного. Я плавала минут десять, прежде чем вышла на берег. Рубцы слегка покалывало, но других ощущений на коже я не испытывала.

Выйдя на тёплые камушки, сквозь которые пробивалась нежная зелёная травка, потянулась за лежащей на земле одеждой. Внезапно воздух невдалеке замерцал, и сквозь голубое окно портала на берег ступил мой любимый мучитель. Его глаза сразу отыскали меня. Он замер, внимательно рассматривая моё лицо, покрытое шрамами, а после его взгляд обежал всё тело. Стало нестерпимо больно, я вспомнила, что стою здесь совершенно нагая, прикрытая лишь своими длинными мокрыми волосами. Вот только лицо они скрыть не могли, и все ужасные отметины были выставлены сейчас на обозрение человеку, которому я меньше всего желала их показать. Как же мне было горько, как мучительно созерцать сейчас его холодную красоту и отчётливо сознавать собственное уродство. Как он нашёл меня? Зачем? Почему стоит и молчит, почему так смотрит?

Я не выдержала, просто не выдержала этого отчаяния, захлестнувшего яростной волной, я не могла больше быть сильной, я бросилась вперёд по тропинке, безумно желая спрятаться, убежать подальше от него. Альтар прыгнул вперёд, словно дикий зверь, перехватив меня и резко остановив мой сумасшедший бег. Поскользнувшись на мокрой траве, оба не удержались на ногах и скатились по наклонному берегу прямо в воду. Вынырнув на поверхность, я попыталась вырваться из кольца державших меня рук, но Альтар не позволил. Тогда я отвернулась, не желая смотреть на него, изо всех сил стремясь сдержать нервную дрожь. Мы лежали в прозрачной воде, игравшей моими волосами, которые легко касались обнажённой кожи. Белая рубашка облепила мокрую грудь Альтара, очерчивая контуры напряжённых мышц.

Диор обхватил моё лицо ладонями, с силой поворачивая к себе, и спросил:

– Почему ты всегда бежишь от меня, Лея? Не надоело ещё скрываться от собственных чувств? Зачем ты борешься с ними, почему пытаешься спрятать от меня?

– Потому что ты сам заставляешь меня бороться! – выкрикнула я в ответ и зажала ладонью рот, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.

– Ненавидишь меня? – спросил мужчина.

Я безнадёжно опустила голову, прошептав:

– Не могу.

– Посмотри на меня!

– Нет! Не хочу! Не нужно видеть меня такой.

– Какой «такой», Лея? Почему самая желанная в мире женщина отворачивается от меня, пряча своё лицо? Как можешь думать ты, что шрамы от ран, нанесённых вот этой самой рукой, вызовут у меня отвращение? Смотри на меня! Я приказываю посмотреть мне в глаза, – может, тогда поймёшь, что я говорю правду.

Я повернула голову, не смея противиться властному тону, взглянула в серебряную глубину, чтобы в очередной раз утонуть в манящих омутах, осветившихся вспышкой дикой, сумасшедшей страсти, когда он коснулся моего обнажённого тела руками. Диор вдруг крепко обхватил меня, усаживая на себя и делая резкий рывок вперёд, отчего я громко вскрикнула, выгнувшись в его объятиях.

Думаю, никто из путешественников не позволял себе подобной выходки на берегу волшебного озера, вот только мне не было ни капельки стыдно. Эти сводящие с ума резкие движения, это безумное, безрассудное влечение – всё казалось естественным, всё было частью озёрного волшебства, частью спокойной и мудрой природы. И я снова сдалась, как сдавалась всякий раз в неравной борьбе с его страстью, вновь проигрывая и признавая своё поражение.

Когда мы наконец-то пришли в себя, я села поудобнее, слегка прогнувшись в спине, и, поймав вспыхнувший огнём взгляд Альтара, поспешно опустила глаза. Только теперь я обратила внимание, что диор был практически полностью одет, не считая расстёгнутых брюк и разорванной у ворота мокрой рубашки. На мне же не было ничего, и это внезапно вызвало смущение, которого всего минуту назад я не чувствовала. Покраснев, я тихо проговорила:

– Наверное, мне стоит одеться.

– Уверена? – поддразнил мужчина.

Я кивнула.

Альтар промолчал, проведя пальцами вдоль моей щёки, а потом стал подниматься, так и не выпустив из своих объятий, и пришлось крепко ухватиться за него руками и ногами. Бережно поддерживая под бёдра, диор прошёл на берег и наконец-то поставил меня на землю. Я тут же наклонилась за одеждой, стремясь скрыть горящие смущением щёки. Краем глаза заметила, как мокрая одежда облепила тело Альтара, – и закусила губу. У него же нет ничего другого, он так совершенно замёрзнет. Правда, я зря беспокоилась. Простым заклинанием диор высушил одежду прямо на себе. Я залюбовалась крепкими мышцами, подчёркнутыми тонкой тканью. И кажется, Альтар заметил мой взгляд, потому что едва заметно усмехнулся.

– Куда пойдём теперь? – спросил он.

– Я собиралась провести ночь на берегу озера. Говорят, тут так заведено.

– Хорошая традиция, ничего не имею против.

С этими словами Альтар растянул на земле свой плащ и уселся поверх, похлопав рядом с собой ладонью.

– Я подумала, что нужно сперва организовать постель, пока не стемнело окончательно.

– На чём ты собираешься спать?

– Я захватила с собой шкуру.

– А мы поместимся на ней вдвоём?

– Зачем же тебе оставаться? Ты ведь можешь перенестись во дворец.

– Перенестись и оставить тебя одну, чтобы ты вновь сбежала? Не горю желанием.

– Тогда как-нибудь уместимся.

– Могу лечь снизу, – подначивал Альтар, с нескрываемым удовольствием наблюдая за моими краснеющими щеками, – но, если тебя это не устроит, принесу из дворца кровать.

– Нет, нет, она здесь не поместится, – запротестовала я, пока не сообразила, что он снова смеётся.

Вздохнула, махнула на него рукой и полезла в захваченный с собой мешок за шкурой, укрываться я планировала плащом. Когда постель была готова, я легла на самый краешек, освобождая для Альтара побольше места. Он же устроился рядом, притянул меня к себе и, крепко обняв одной рукой за талию, а другой уложив мою голову к себе на плечо, зарылся лицом в волосы. Я потянула свободной рукой плащ, накрываясь, и затихла, наслаждаясь его близостью, как тогда в телеге. Мне было невероятно хорошо и спокойно, никогда ещё я не чувствовала себя такой защищённой и даже не заметила, как провалилась в сон.

Рассвет разбудил меня бликами на воде, проникавшими сквозь сомкнутые веки. Я приоткрыла глаза и убедилась, что всё случившееся не было сном. Альтар лежал рядом, всё так же обнимая меня. Я воспользовалась шансом рассмотреть это совершенное по красоте лицо – и обнаружила, что оно словно осунулось, а в целом мужчина заметно похудел. Он сказал вчера, что перенёсся сюда, как только представилась возможность. Неужели всё это время он провёл в темнице? Ведь минуло больше месяца! У меня появилось неодолимое желание погладить его волосы, поцеловать волевой подбородок. Внезапно над водой пронеслась какая-то птица, и Альтар открыл глаза. Он увидел меня, и я получила в подарок самую потрясающую на свете улыбку.

– Доброе утро, красавица.

– Доброе, – ответила я, заметно погрустнев.

Заметив эту грусть, Альтар вдруг напрягся и провёл ладонью по моей щеке.

– Лея, взгляни на меня.

Я послушно подняла голову и столкнулась с его внимательным и изучающим взглядом.

– Лея, это озеро и правда волшебное.

– Что? – Я не сразу поняла его слова, а потом недоверчиво подняла руку и коснулась своей щеки – кожа поражала гладкостью и на ощупь была словно бархат. Подобной кожей я и раньше не могла похвастать, а после поединка и подавно.

– Я что, изменилась? – спросила я диора.

– Нет, – покачал он головой.

Я выскользнула из его объятий и кинулась к воде. На меня смотрело моё лицо, но кожа была нежной и гладкой: ни следа не осталось от уродливых шрамов. Я закатала рукава платья и осмотрела руки, подняла подол и взглянула на свои ноги, боясь поверить собственному счастью.

– Тебе лучше избавиться от одежды, – раздался за спиной тихий голос, – так ты сможешь хорошо себя рассмотреть, а я помогу.

Как ему удаётся постоянно меня смущать и почему я вообще так часто краснею в его присутствии? Ведь когда я теряю голову от страсти, никакого смущения и в помине нет. Быстро оправив платье, повернулась к поднявшемуся с земли диору и приблизилась к нему со счастливой улыбкой на лице. Альтар вдруг шагнул навстречу и, подхватив меня на руки, закружил. Я чувствовала себя на седьмом небе от радости. Диор внезапно остановился, крепко прижал меня к себе, а после опустил на землю и, взяв за руку, спросил:

– Что собираешься делать дальше?

– Соберу пока свои вещи, – ответила я, печально склоняя голову вниз.

Мужчина отпустил мою ладонь и прошёл к кромке воды, остановившись и глядя на красные блики восходящего солнца, играющие на ровной глади озера. Наклонившись, я принялась медленно сворачивать свои вещи, пытаясь непослушными пальцами засунуть шкуру обратно в мешок. У меня ничего не получалось, и, разозлившись, я бросила шкуру на землю, с трудом сдерживая желание растоптать её ногами. Подняв голову, посмотрела на напряжённую спину диора и со всей силы сжала кулаки. Альтар не оборачивался, не смотрел на меня, он словно был далеко сейчас, где-то за границей волшебного озера. Опустив голову, я сделала глубокий вдох, замерший в груди, когда вдруг услышала полный тоски тихий голос:

– Пусть небеса будут свидетелями: я боролся изо всех сил. Теперь всё кончено, я не могу и не хочу сражаться дальше, я перестал видеть в этом смысл.

Альтар резко отвернулся от воды, приблизился ко мне, застывшей на одном месте, внезапно опустился на колени и обхватил мои ноги руками. Я замерла, не смея двинуться и боясь вдохнуть, совершенно растерявшись и не понимая, что мне делать дальше.

– Лея, моя чудесная Лея, – прошептал мужчина, склонившись и касаясь моих коленей губами, – такая удивительная и непохожая на других, столь неприметная внешне – и невероятно прекрасная душой.

Диор поднял голову и, взглянув с мучительной тоской мне в глаза, продолжил:

– Ты словно дар небес, – дар, от которого я отказывался слишком долго. Как же ты нужна мне! Я желаю видеть тебя каждый день, чувствовать, что ты рядом. Я люблю тебя, Лея!

С мучительным стоном Альтар прижался головой к моему животу, крепче обхватывая сильными руками.

Ощущая, как трудно даётся мне дыхание, как задрожали кончики пальцев и страшно закружилась голова, я стояла, не зная, что ответить, едва осознавая происходящее. Протянув дрожащие ладони, коснулась ими широких плеч диора и прошептала:

– Альтар, прошу тебя, поднимись. Я не знаю, как мне вести себя, когда ты стоишь на коленях.

Словно не слыша моих слов и продолжая стоять на склоне косо убегающего к воде каменистого берега, не замечая боли от впивавшихся в его кожу острых камней, диор продолжил:

– Пока ты спала, я побывал в одном запретном месте и взял оттуда дар для тебя. Можешь принять его или нет – решение только за тобой.

Альтар вытащил из кармана тёмного плаща два браслета, блеснувших в утренних лучах как редкая, невиданная драгоценность.

– Лея, будь моей женой.

– Что? – прошептала я, с трудом выталкивая звуки из сжавшегося горла, мучительно пытаясь вдохнуть и избавиться от непонятного головокружения.

Я ведь ослышалась? Он не мог сказать мне всего этого. Может, я ещё сплю? Вот только ужасно страшно просыпаться.

Альтар поднялся на ноги и, глядя мне прямо в глаза, молча протянул вперёд руку с браслетами. Я впервые в жизни видела украшения подобной красоты, столь необычные и причудливые. Самой прекрасной вещью у меня всегда был мамин гребень, а эти браслеты больше походили на драгоценные реликвии, такие только под стеклом хранить или в сокровищнице. Их тонкие золотые и серебряные нити сплетались в своеобразный узор, создавая вязь из неведомых символов. Один браслет был достаточно массивный, а второй – более тонкий и изящный. Ажурные нити сверкали в свете поднимающегося солнца, посылая золотые искры по длинным пальцам диора.

Сказать, что у меня не было слов, – ничего не сказать. Я в обморок едва не упала от такого предложения. Не знаю почему, но я огляделась по сторонам, наверное чтобы увериться, что здесь только одна Лея. Как может быть, чтобы Альтар, мужчина моих грёз, предложил мне стать его женой? Даже не любовницей, хотя я была согласна и на это, – а законной женой! Он выбрал из всех женщин меня? Не верю, просто не верю!

Только тот мог понять мои чувства, кто хоть раз хранил в своём сердце мечту – настоящую, невероятную, невозможную и очень желанную. Как же сильно я этого хотела, столько лет прилагала массу усилий, из кожи вон лезла, но получить желаемое мне было не дано, оно постоянно ускользало из рук. Наконец я слишком устала от этой погони, отреклась от мечты и, раскрыв сжатую в кулаке ладонь, отпустила её, смятую, почти задохнувшуюся, на волю. А она вернулась! Вернулась ко мне в образе самого потрясающего мужчины. Я столько лет пыталась заставить его обратить на себя внимание, доказать, что достойна его, потратила на это невероятное количество сил, а потом поняла, что невозможно насильно получить что-то, пусть даже это самое главное в твоей жизни и без него она теряет смысл. Я поняла и смирилась. Я отказалась от Альтара и решила жить без него. И вот теперь он стоит передо мной: мужчина, ради которого я не задумываясь отдала бы всё на свете, просит сейчас стать его женой. Просит, осознавая, что отрекается от всего, что дорого ему, от того, что воспитывали в нём с детства. Отрекается от короля – человека, которому он был предан едва ли не больше, чем самому себе. Бросает всё это ради меня? Почему? Разве достойна я такой жертвы? Как мне, девчонке без рода и родни, принять этот дар?

Наверное, я молчала слишком долго, потому что глаза Альтара стали темнеть и напоминали теперь предгрозовое небо. Я наконец-то смогла набрать в грудь побольше воздуха и, с трудом заставив слушаться неподатливый язык, проговорила:

– Альтар, это невозможно. Нам просто не позволят пожениться. Кому, как не тебе, знать об этом?

Мужчина сжал руку с браслетами в кулак, грозя раздавить тонкие нити, и, не отводя своего потемневшего взора, ответил:

– Мне это известно, но скажи: что выбираешь ты? Ослепительный миг счастья или спокойную и размеренную серость жизни, подчинённой чужим правилам? Просто подумай об этом сейчас, Лея, а я спрошу снова и в последний раз: ты станешь моей женой?

Сжав у груди ладони, чтобы хоть немного унять бешеное биение сердца, я пожелала счастливого пути всем королям мира, отправляя их в заоблачные дали, и прошептала на выдохе:

– Стану!

Альтар:

Я взял в руки её холодные ладони, грея теплом своих пальцев. Наклонился и прижался лицом к тёмным мягким волосам, закрыл глаза, вспоминая весь долгий путь, что проделал к ней.

В ушах отчётливо отдавался шум капель, падающих на пол где-то в углу затхлой промозглой темницы, – единственный звук, доносящийся до меня в этой ледяной темноте. Король решил продемонстрировать свою власть и то, что за нарушение закона, изданного им лично, он жестоко карает провинившегося – вне зависимости от положения. Он заточил меня в эту темницу с молчаливого одобрения моего повелителя, когда я явился разрешать конфликт. Тот, кому я беспрекословно повиновался все эти годы, решил таким образом наказать своего диора за один-единственный своевольный поступок. Тюремщики счастливы были получить в свои руки аристократа, представляли, как смогут издеваться над тем, кто всегда занимал более высокое положение. Помню, как в первый раз они смеялись, что я не способен владеть своей магией в этих особенных кандалах, застёгнутых на моих ногах и руках. Глупцы! Если бы не долг перед королём, никто из них не увидел бы меня в этом подземелье. Пришлось привести охранников в чувство, разбив до крови голову одному из них этими самыми кандалами и едва не придушив второго. С тех пор они боялись ко мне заходить, только бросали в окошко внизу двери бутыль с вонючей водой и кусок чёрствого хлеба.

А я сидел там и думал, переосмысливал свою жизнь. Как часто перед глазами возникало нежное лицо, освещённое искренней, чистой заботой обо мне, и как часто этот образ сменяли картинки истерзанного тела. Я ведь даже не успел взглянуть на неё в последний раз – там, в лазарете. Едва я пришёл в себя, как меня сразу же позвали к королю.

Долг всегда был превыше всего, – долг, а не чувства. Меня растили с единственной целью: я должен был стать лучшим во всём, чтобы служить на благо королевства. Я привык ставить интересы государства выше собственных желаний, привык полагать, что чистота крови – это наиглавнейшая ценность в нашем мире. Я искренне считал, что Лея привлекает меня лишь физически и, получив её тело, думал, этого будет достаточно. Однако странное ощущение не отпускало меня, – необычное и нежеланное: стремление позаботиться о девушке, защитить, просто знать, что с ней всё в порядке. Не затем ли я велел Лее уехать из дворца, что ощутил в её лице опасность для своих убеждений? Сколь долгое время понадобилось мне, чтобы осознать чувства, которым я противился всем существом, и ещё более долгое – чтобы с ними смириться.

Лея, нежная Лея, ты дала мне сейчас своё согласие, а я ведь ни минуты не сомневался, что и эту ношу ты примешь на свои плечи, не сомневался, точно зная, насколько храброе сердце бьётся в этой хрупкой груди. Ведь ты не испугалась даже тогда, когда одержимый безумец сжимал твоё горло руками, стремясь силой заставить убрать с двери магические замки.

Впервые в жизни я чувствовал такую горькую боль раскаяния. Дни проходили за днями, и однажды за дверью темницы раздался голос, при звуках которого меня обуяла страшная ярость. Если бы мог, то выбил эту дверь прямо сейчас и схватил бы Веридику за горло. Сидя на каменном полу, я сжал со всей силы кулаки, прислоняя голову к холодной каменной стене.

– Альтар, – звала за решётчатым окошком принцесса. – Альтар, ты слышишь меня?

– Слышу, ваше высокосиятельство.

– Альтар, у меня очень мало времени. Я с большим трудом смогла проникнуть сюда. Сегодня моя свадьба, а после я уже не буду принадлежать себе. И в этом только твоя вина, – твоя и твоего ледяного сердца! Я пришла сюда, чтобы попросить прощения: я совершила большую ошибку, отравив тебя. Но ты сам виноват. Это очень страшно Альтар, – любить без взаимности и права на счастье и знать, что ты не властна над своей жизнью и решения за тебя всегда будут принимать другие. Слышишь, Альтар? Это так страшно.

Принцесса замолчала и продолжила едва слышно:

– Я скоро уйду и никогда тебя больше не увижу. Меня накажут, Альтар, жестоко накажут. Скажи же мне хоть что-нибудь на прощание.

– Веридика, мне плевать на твоё наказание, ты его заслужила.

– Какой же ты…! Как же я ненавижу тебя!

– Ненавидь, мне всё равно.

– Я не могу понять, как мой отец может любить такого бездушного человека, как ты.

– А разве не твой отец воспитал меня таким? У кого из нас есть душа, Веридика? У меня, кто всегда делал то, что ему приказывали, невзирая на чувства окружающих? У твоего отца, который сослал меня, служившего ему верой и правдой все эти годы, лишь за то, что спас жизнь благородной девушки? А может, у тебя, той, которая отравила меня в благодарность за собственное спасение?

– Всё дело в ней, да, Альтар? В этой простолюдинке? Ну ничего, я знаю – ты не сможешь получить её. Пусть твои страдания будут мне наградой.

– Убирайся отсюда, Веридика. Иди к своему принцу, и живите с ним вдвоём долго и счастливо.

В ответ раздался звук глухого удара, словно принцесса желала выбить тяжёлую железную дверь. Больше я её не слышал.

Со вздохом обхватил свою голову руками. Она ведь в чём-то права: нельзя рушить устои, это приведёт только к страданиям, нельзя… вот только… вот только если очень хочется, то можно. Я бы никогда не пошёл на это, не знай я одного человека, который не боялся в одиночку сражаться против всех, стремясь достичь недостижимого. Одна хрупкая, слабая девушка, единственная женщина в этом мире, с которой я не видел смысла притворяться. Теперь я понимал, что, если нашёл в жизни что-то действительно ценное, за это стоит бороться.