Глава 21. · План

Эрик был уже здесь. Весь стол, а также стул рядом с ним, тумбочка и пол были уставлены всевозможными колбами, банками и склянками. Что-то булькало и шипело. Запах стоял невероятно тошнотворный! Я зажёг под потолком дополнительные магические шары, осветившие устроенное Эриком безобразие, и осторожно прошёл к старому креслу. Усевшись в него, достал из кармана плаща свиток и углубился в собственные расчёты. Внезапно потайная дверь с лёгким скрипом отъехала в сторону, и в проём вступил Аурус.

– Альтар, – кивнул он мне.

Я поприветствовал его в ответ. Эрик, оторвавшийся от своих колб, махнул целителю рукой и продолжил прерванное занятие.

– Рад тебя видеть, – сказал я хмурому магу.

– Если бы не мой долг, Альтар, я бы здесь не появился.

– Прекрасно это понимаю.

Аурус отвернулся, стремясь скрыть досаду, и в этот момент в тайный проход шагнул Ольган.

– Я ничего не пропустил? – раздался весёлый голос друга.

Аурус:

Я злился, – а как могло быть иначе? Ходить в должниках у Астелло, который задумал… нет, о таком даже помыслить страшно, а я вынужден подчиниться этой его прихоти, потому что когда-то, находясь под влиянием эмоций, дал клятву оплатить свой долг жизни. Тогда я и представить не мог, чем это для меня обернётся.

Я не любил диора, впрочем как и многие. А за что его было любить? Холодный, бездушный, всегда ходил в любимчиках у короля, а женщины сами падали к его ногам. Не буду, однако, утверждать, что моя неприязнь зародилась с нашей первой встречи, скорее совсем наоборот. Когда я познакомился с диором, то восхищался им, его силой, а также решительным, волевым характером.

Всё изменилось в один день, когда во дворце я встретил Светлену, удивительную девушку, перевернувшую весь мой устоявшийся мир. Такая красивая, грациозная, очаровательная – и в то же время настоящая женщина, знающая себе цену и прекрасно понимающая, чего она хочет от жизни. Когда я впервые увидел её нежное лицо, то просто остолбенел. Я ведь тогда только приступил к работе в лазарете. Сам Риний принял меня своим помощником, и всё благодаря моему сильному целительскому дару. Удивительно, что Риний также восхищался Альтаром и благоволил ему. В те первые дни во дворце мне всё казалось восхитительным. Замок был просто роскошен! Огромный, светлый, с цветными витражными стёклами, каждая картинка в которых – совершенство, настоящий шедевр из сотни, нет, тысячи самоцветных камней. Всякая сцена отражала какое-нибудь событие из нашей истории. Многие из них были посвящены великим деяниям короля-основателя. Великолепные стены дворца, покрытые магической штукатуркой, способной преломлять свет таким образом, что поверхность казалась радужной, украшали потрясающе красивые гобелены, сотканные руками самых искусных мастериц. Полы были из редчайшего мрамора, который королевство закупало у гномов. Однако, помимо красоты, дворец также отличало совершенно запутанное устройство: бесконечная сеть лабиринтов и переходов, лестниц и коридоров, спусков и подъёмов.

Заблудившись однажды в этом огромном замке, я и натолкнулся случайно на Светлену, попросив у сиятельной девы помощи. Красавица беззлобно посмеялась надо мной и проводила в главный холл, порекомендовав попросить у служанки поисковик.

С той самой знаменательной встречи я всякий раз искал повод увидеться с девушкой, и мне это удавалось. В какой-то момент даже стало казаться, что аристократка благоволит мне. Какой же шок я испытал потом, когда узнал, что она тоже охотится за Альтаром. Как могла она, моя Светлена, эта изумительная девушка, стать одной из многих соискательниц сомнительного счастья, заключавшегося в том, чтобы разделить постель с бездушным диором? Как она могла уподобиться всем этим глупым придворным дамам?

О тайне девушки я узнал совершенно случайно от одной из целительниц, которая, не догадываясь о моих чувствах, рассказала мне об эликсире любви, купленном у неё Светленой за очень большие деньги. Моя возлюбленная ухитрилась не только достать этот эликсир, но и подмешать диору в вино на званом обеде. Я тогда наблюдал за ней издалека и всё видел. Заметил, как зажглись ожиданием её глаза, стоило Альтару пригубить вино. Этот взгляд ранил мне сердце. Диор же вёл себя совершенно невозмутимо. После обеда я проследил за ним и видел, как дар Астелло отправился в сад. Я прокрался следом. Конечно же, моя избранница тоже последовала за мужчиной и подкараулила его на тёмной садовой дорожке, ожидая, что диор падёт к её ногам. Она так явно показала ему собственные чувства и столь открыто праздновала свою, как ей казалось, победу, что была невероятно, до глубины души уязвлена его холодной усмешкой и жестокими словами о том, что на него любовные эликсиры не действуют. Я ушёл тогда из сада, чтобы не видеть её слёз, а после перестал искать встреч. Как же глупо с её стороны было надеяться, что мужчина с ледяным сердцем способен на любовь.

Вот только потом этот жестокосердный воспитанник короля спас мою жизнь. Я повздорил тогда с одним придворным эльтаром, который обратился в наш лазарет за лечением, но отчего-то был недоволен результатами. Этот гордец отправился на магическую охоту и по собственной глупости попал под заклинание светового луча, ранившего его в ногу. Ногу мы залечили, но небольшой белёсый шрам остался. Именно этим был недоволен сиятельный господин. Ему невозможно было объяснить, что совсем шрам убрать нельзя. Я предложил ему тогда настойки, а он ужасно разозлился и заявил, что, дескать, я просто пытаюсь вытянуть из него побольше денег и он мне ещё это припомнит. Я должен был придать большее значение его словам.

Когда однажды я шёл по узкому коридору, направляясь в свою комнату после тяжёлого трудового дня, из-за угла вдруг выскочил громила-наёмник с большим ножом. Я не успел даже пикнуть, как этот нож едва не вспорол мне грудную клетку. На моё счастье, позади в тот момент оказался Альтар, направлявшийся по тому же самому коридору в комнату своей фаворитки Микаэлины. Как оказывается, диор предпочитал не открывать порталы, если в этом не было особой необходимости. Его реакция была мгновенной – и обездвиженный наёмник свалился бесчувственной грудой у моих ног. Я был тогда столь благодарен дар Астелло за спасение, что неосторожно поклялся собственной жизнью вернуть ему этот долг, и вот теперь мне приходилось дорого за это расплачиваться.

Альтар:

– Пробуй, Альтар, – сказал Эрик, протянув мне колбочку с очередным зелёным напитком.

Я мужественно выпил и скривился.

– Гадость невероятная!

– Пробный вариант, – ответил Эрик.

– В следующий раз, прежде чем выпить, зажимай нос, – подсказал растянувшийся на полу Ольган, внимательно изучающий карту храмовых гор.

– Тут больше поможет эликсир безвкусия, после него никакого вкуса не ощущаешь, – вставил своё слово Аурус, рассматривавший одну из баночек Эрика с непонятным порошком.

– Раздобудешь такую настойку, Аурус?

– Я, конечно, могу, вот только выпьешь ли ты её? Вдруг я захочу тебя отравить, чтобы не участвовать в этом вашем предприятии?

Я рассмеялся.

– Давай я покажу тебе кое-что.

Аурус настороженно поднял голову, ожидая какого-то подвоха с моей стороны. Я же достал свой серебряный клинок и протянул целителю:

– Давай, попробуй ранить меня этим клинком.

– Я что, похож на самоубийцу? Ты же меня на месте убьёшь.

– Я не буду защищаться, поверь, – ответил я взволнованному магу, спокойно выпрямляясь и ожидая, когда он подойдёт.

– А если получится ранить тебя?

– Сам же и вылечишь.

Аурус растерянно огляделся по сторонам, словно ища поддержки у моих друзей, но Эрик с Ольганом лишь с любопытством смотрели на него, ожидая развития событий. Наконец целитель решился, приблизился ко мне и взял протянутый нож. Я ждал. И даже не шелохнулся, когда маг, обхватив поудобнее ручку кинжала, занёс его над головой, резко опуская и целясь в мою грудную клетку. В нескольких сантиметрах от груди рука целителя внезапно остановилась, сам же маг побледнел, а на лбу его выступили капельки пота.

– Я не могу, – прошептал поражённый Аурус.

– Конечно, не можешь, – ответил я. – Ты поклялся жизнью вернуть долг за своё спасение; пока не вернёшь – не сможешь причинить мне физический вред.

После этих слов Аурус как-то обречённо повесил голову, возвращая кинжал в мою руку, и отвернулся к стене.

– Ну что же, – промолвил я. – Думаю, на сегодня хватит.

Лея:

Находиться каждый день рядом с Альтаром было для меня невероятным счастьем. Как и каждый влюблённый человек, я желала владеть объектом своей страсти безраздельно. Вот только в последнее время начала замечать, что Альтар резко переменился. Муж стал слишком сосредоточен, постоянно что-то обдумывал, нередко отлучался куда-то в течение дня и ничего мне не рассказывал. Раньше я смотрела на его исчезновения сквозь пальцы, но теперь молчание диора стало раздражать. Больше всего злило то, что он не отвечал на мои вопросы и предпочитал ничего не рассказывать.

День ото дня ко мне приходило понимание того, что муж скрывает нечто по-настоящему важное. Решив во что бы то ни стало добиться ответа, однажды я просто припёрла диора к стенке и потребовала объяснений. Альтар рассказывать что-либо отказался, объясняя это тем, что ограждает меня от лишних волнений, хотя я бы сказала – он добился прямо противоположного эффекта.

В общем, я обиделась, и обиделась сильно. Ну как можно так поступать со мной? Мне он частенько диктует свою волю, и я нередко соглашаюсь, а вот стоит чего-то потребовать от него самого, как меня тактично отодвигают в сторонку. Мы ведь теперь семья, и должны всем делиться друг с другом, а он обращается с собственной женой словно с придворной манерной дамой. «Ну ладно, – решила я, – погоди у меня, я ещё покажу тебе, что женщины существуют не только для того, чтобы украшать жизнь мужчины, но и чтобы вместе принимать жизненно важные решения. И вообще, мы не глупее некоторых».

Надумала я мужа проучить, а поскольку способов сделать это было невероятно мало, то я выбрала самый надёжный из них. Воспользовавшись тем, что внимание диора постоянно было чем-то отвлечено, организовала собственный побег. Простенький такой побег, больше для видимости, чтобы муж поскорее меня нашёл, но сперва немного помучился.

В один из дней, когда Альтар исчез в очередной раз, я быстро схватила заблаговременно приготовленные вещи и направилась в деревню. С возницей мы всё обговорили заранее, и спустя каких-нибудь полчаса я уже ехала к пограничному городу, в котором существовал портал. Оплатить услуги магов, открывающих портал, я могла себе позволить, ведь чего только не сделаешь ради доброй науки для одного зарвавшегося диора! Портал перенёс меня по указанным координатам, а именно в городок, в котором проживали мои единственные родственники.

Добравшись в карете до родного дома, я вышла наружу и с внезапно проснувшейся в сердце грустью посмотрела на белые стены двухэтажного особнячка, красную черепичную крышу, балкончики, увитые зеленью, на кирпичные трубы и окошко чердака, где я когда-то устраивала свой наблюдательный пункт. Как много лет я не появлялась здесь, отвлечённая бурными событиями собственной жизни.

На память в тот же миг пришли родные лица. Перед глазами возникло лицо мамы, такой, какой я навсегда запомнила её: ещё совсем молодой, ласковой, любящей и самой красивой на свете. Вспомнила дядю Ройса, сильного, надёжного и великодушного. Вспомнила милого и заботливого старого Томаса – и ком встал в горле, а на глаза навернулись слёзы. Наверное, вы видите меня сейчас, мои родные, смотрите вниз со своих небес – и на лицах ваших появляются улыбки. Я наконец-то стала счастливой, по-настоящему, абсолютно счастливой. И всё благодаря вам. Это вы научили меня так любить: светло, бескорыстно, ничего не требуя взамен. Спасибо вам, любимые, спасибо за всё! Глубоко вздохнув и привычно взяв собственную тоску под контроль, я смахнула с ресниц слёзы и решительно постучала в деревянную дверь.

На стук никто не открыл, и я постучала снова, на этот раз громче.

– Лилея! – вдруг окликнул меня смутно знакомый голос.

Я обернулась и увидела нашего почтенного аптекаря. Сей господин удивлённо рассматривал меня.

– Да ты изменилась! Похорошела! – Аптекарь улыбнулся сальной улыбочкой и подкрутил пышные усы. – А чего одна? Не вышла замуж-то ещё? Оно и понятно, с твоим происхождением охотников, поди, маловато, но не тужи: молодая ещё, найдутся мужчины, которые и такую красу не упустят. Женщина может быть счастлива и не только в браке, верно я говорю?

Вот ведь неприятный тип! Он и раньше приставал ко мне со всякими грязными намёками, но только трогать опасался: я всё же не простой человек, а маг. За свои пятьдесят шесть лет женился этот господин четыре раза, а жёны его всегда были моложе, причём лет на двадцать, не меньше.

Я уже было собралась приструнить престарелого развратника, как за дверью послышался шум. Она отворилась, и на крыльцо вышла Пенелопа.

Сказать, что тётка была очень удивлена, увидев меня на пороге, – ничего не сказать. Её удивление оказалось столь высоко, что она едва сумела взять себя в руки и, стараясь скрыть замешательство, пригласила войти. Мы прошли в гостиную, куда тётя велела принести чаю, и я, с достоинством присев на диван, вежливо поздоровалась с сидящим в кресле дядей Антуаном.

– Лея, я очень рада тебя видеть, поверь. Но чем вызвано твоё внезапное появление после стольких лет? Случилось что-то страшное?

– Что вы, тётя, у меня в жизни всё замечательно. Просто мы так давно не встречались, и я ещё ни разу не видела своего братишку. Помнится, вы приглашали меня познакомиться с ним.

– Да, конечно. Ты увидишь – он совершенно очаровательный мальчик. Знаешь, он чем-то похож на Эджелину. Сейчас сын спит, но я вас обязательно представлю друг другу. Хочешь чего-нибудь перекусить?

– Не откажусь.

Поскольку время было уже позднее, то тётка распорядилась подать ужин, за которым мы все и собрались. Дядя с тётей сидели по краям стола, а я уместилась ровно посередине. Знакомая служанка Кирка поставила на стол супницу с ещё горячим овощным супчиком – одним из лучших блюд старой Эби. За ним последовали мясное рагу и лимонный пирог. После ужина я твёрдо решила пойти повидаться со старой поварихой, справиться о её самочувствии и просто посидеть рядом, послушать её рассказы о событиях, произошедших в когда-то родном мне месте.

За ужином я рассказала тёте о своей жизни, но только в общих чертах. Она узнала, что, окончив университет, я работала при дворе, а после вышла замуж (за кого – я тоже не уточняла). Не давая Пенелопе возможности выспросить подробности моей жизни после заключения брака, я быстро перевела разговор на кузена. Пенелопа очень долго и в деталях рассказывала о достижениях маленького сынишки, лучась гордостью при этом. Мой дядюшка, Антуан, согласно кивал в ответ на её слова, поддакивая и не забывая подкладывать себе на тарелку побольше еды. Помимо «невероятных» свершений двоюродного брата, я также узнала, что семья сейчас живёт на доход от поместья дядюшки, которое они сдают в аренду некоему богатому аристократу, пожелавшему на старости лет поселиться на лоне природы.

Как ни странно, несмотря на то что я успела проголодаться, а все блюда, выставленные сейчас на столе, раньше всегда мне нравились, в этот раз я едва съела две ложки супа и три ложки овощного рагу. К пирогу даже притрагиваться не хотелось.

– Лея, ты совсем ничего не ешь, – заметила тётка.

– Просто устала в дороге, – ответила я, вздыхая про себя.

Даже не просто устала, а очень скучала по своему мужу. Наверное, эта тоска и не давала мне спокойно поесть.

– Знаешь, со мной было что-то подобное, когда я забеременела.

Я как раз отправила в рот маленький кусочек лимонного пирога и, поперхнувшись, громко закашлялась.

– Осторожнее, дорогая, выпей сока.

Поспешно проглотив большую часть вкусного прохладного питья, я едва перевела дух, теперь ясно увидев признаки, которые упускала из внимания раньше. А всё Альтар виноват! Я слишком сосредоточилась на его поведении в последнее время и не заметила собственную беременность! Опустив руки под стол, сжала пальцами маленькое серебряное колечко, чувствуя, как волна счастья захлёстывает меня. Знала б заранее – не сбежала бы, а нашла иной способ настоять на своём. Я ведь не могла уступить диору в данном вопросе. Альтару очень сложно возражать: у него слишком сильная воля, которая просто подавляет окружающих, заставляя подчиняться. Я до сих пор порой чувствовала себя рядом с ним как семнадцатилетняя адептка перед зрелым и опытным ректором. Я так часто раньше склонялась перед его силой, забывая о собственных желаниях, что если и впредь буду уступать в значимых для меня вопросах, то совсем потеряю себя, а он возьмёт полный контроль не только над моим телом, но и душой и перестанет считаться с моим мнением.

– Дети – это замечательно, – продолжала меж тем тётя Пенелопа, – но только с ними хлопот не оберёшься! Нужно всегда и за всем следить, потому что эти сорванцы просто не в состоянии усидеть на месте.

Когда наш ужин подошёл к концу, тётя предложила мне остаться до утра, и я согласилась. Вот только ночь выдалась не слишком спокойной. Я наконец-то хорошо уяснила себе одно из свойств браслетов, а именно невозможность долго находиться вдали друг от друга. За всю ночь не смогла глаз сомкнуть, потому что в груди постоянно давило и тянуло, даже дышать становилось трудно. Если бы не собственное упрямство, а также отсутствие возможности воспользоваться порталом сейчас, я бы уже вернулась в наш маленький домик.

После этого мучительного ночного бодрствования утро наступило для меня очень рано. Я встала с кровати, едва солнце показалось над горизонтом. Спустившись вниз, застала в гостиной всю семью.

– Лили, доброе утро, – поздоровалась тётка, вспомнив моё старое прозвище.

– Доброе, тётушка Пенелопа. Не знала, что вы так рано встаёте.

– Обычно не встаём, просто сегодня малыш плохо спал и рано проснулся, наверное животик болит. Я уже послала Каролину за господином аптекарем.

– Я могу снять боль магическим способом, тогда ребёнок хорошо отдохнёт днём.

– Правда? Спасибо, Лили, ты нас очень обяжешь.

Я прошептала над маленьким кузеном заклинание, и куксившийся малыш тут же повеселел и потянулся за печеньем, лежащим в корзиночке на столе.

Устроившись на диване рядом с дядюшкой Антуаном, я завела разговор о погоде, происшествиях в городке и прочих незначительных мелочах. Наверное, со стороны мы представляли собой весьма умильную картину: я с дядюшкой тихо беседую на диване, а тётя кормит сына у окна. Всё так мило и по-домашнему. Внезапно раздался стук в дверь. Пенелопа стала подниматься со стула, но я остановила её:

– Сидите, тётушка, я сама открою.

Подойдя к двери, я шире распахнула деревянную створку, осторожно выглядывая наружу. К моему разочарованию, за дверью обнаружился господин аптекарь.

– Лилея, доброе утро.

– Доброе, господин аптекарь.

– Как ребёнок?

– Ему намного лучше.

– Я хотел бы сам осмотреть его, заодно оставлю вам специальный порошок.

– Проходите.

Я отошла в сторону, пропуская пышноусого ловеласа, и уже закрывала дверь, когда мужчина внезапно обхватил мои плечи, разворачивая и прижимая меня к стене.

Я ещё не успела отреагировать на неожиданное нападение, как по всей коже вдруг вспыхнули огненным светом золотые символы, и аптекарь, захрипев, повалился на пол, лишившись сознания.

Я в растерянности смотрела на мужчину у своих ног, а потом, сообразив, что тётя не будет рада бесчувственному телу у себя в прихожей, кинулась в гостиную за водой.

– Лили, кто там приходил?

– Это господин аптекарь, тётя. Ему нужно немного воды.

– Воды? Вот здесь есть, в графине. Я думала, он принёс нам лекарство.

– Его он принёс. Я сейчас вернусь.

Только я налила в стакан воды, как фигура почтенного аптекаря уже возникла на пороге гостиной. Он был бледен, его слегка потрясывало, а лицо было искажено бешенством.

– Пенелопа, твоя племянница посмела применить ко мне магию…

Мужчина ещё не успел договорить свою речь до конца, как за окнами раздался кошмарный грохот. Подскочив на стуле и поглядев в окно, тётка с ужасом в голосе воскликнула:

– О святые небеса! Там дерево упало, выдрано с корнем! Как это…

Словно предвосхищая её вопрос, входная дверь с треском раскрылась, а голос, заставивший меня подпрыгнуть на месте, прогремел на весь дом:

– Лея, где ты? Немедленно выходи!

Тётушка побелевшими губами прошептала мне:

– Лея, кто там?

– Мой муж, – также шёпотом ответила я.

– Муж?! – воскликнул испуганный господин аптекарь.

Дядюшка Антуан бросил растерянный взгляд на дверь как раз в тот момент, когда в проёме возникла высокая и грозная фигура диора Его Всесветлейшества Альтара дар Астелло в форменном плаще с яркой символикой рода на груди, развевавшемся за его плечами как знамя жестокого мстителя.

– Святые небеса, диор в нашей гостиной! – прошептал побелевшими губами уже дядюшка.

Мне даже показалось, что он собирается упасть на колени.

– Диор? – выдавил из себя посеревший господин аптекарь.

В этот эпический момент, когда все мы являли собой безмолвные изваяния, Альтар перевёл гневный взгляд с меня на аптекаря и внезапно сделал шаг вперёд, чтобы в мгновение ока очутиться рядом с трясущимся господином. Схватив бледного и задыхающегося мужчину за грудки и приподняв его над полом, диор тихо спросил:

– Ты посмел прикоснуться к моей жене?

Меня от этого негромкого тона мороз пробрал по коже, аптекарь же, кажется, готов был сойти с ума.

– Я, я… я больше не буду, – заскулил вдруг почтенный господин.

– Конечно, не будешь, – с жестокой усмешкой произнёс мой муж и исчез, прихватив несчастного аптекаря с собой.

Я с трудом перевела дух и, подойдя к дивану, присела на него: ноги отказывались меня держать. Посмотрев на шокированных родственников, я собралась было сказать им что-то утешительное, как вдруг голубое окно портала раскрылось вновь, являя нам Альтара, но уже без аптекаря.

Тётка тут же вскочила и загородила собой сына, дядя заслонился подушкой, а я спряталась за диван и медленно, почти ползком, стала продвигаться вдоль него по направлению к окну. Позорное бегство было грубо остановлено двумя сильными руками, оторвавшими меня от пола и взвалившими на широкое плечо.

– Я ведь говорил тебе, что от меня бесполезно бегать, – промолвил Альтар, хлопнув висящую на плече жену пониже спины.

Последнее, что я успела увидеть перед нашим перемещением, – это ошарашенные взгляды и перекошенные от шока лица тёти и дяди.

– Нет, ну обязательно так пугать моих родных? У меня вообще-то это последние родственники, – попеняла я Альтару, когда меня сгрузили на пол в нашей комнате.

– Им полезно. В следующий раз тебя на порог не пустят.

– А будет следующий раз?

– Попробуешь – узнаешь.

Я счастливо засмеялась и обхватила любимого руками, стремясь прижаться к нему как можно ближе. Он же в ответ так крепко обнял меня, что практически вдавил в своё тело. Как же я по нему соскучилась!

Едва миновала эйфория от встречи, как меня подвергли суровому допросу.

– Ты зачем убежала?

– Чтобы тебя проучить.

– Меня? Проучить? Что я тебе сделал?

– А кто относится ко мне так, словно я какая-то глупая селянка, чья задача содержать в порядке дом и греть твою постель?

– Когда я к тебе так относился?

– Ты не рассказываешь, что с тобой происходит в последнее время. Ты что-то задумал, а со мной не делишься!

– Ах, в этом дело?

– Да.

– Действительно, какая неприятная ситуация, а главное, какое оригинальное решение! Сбежала из дома неизвестно куда. Я тебя всю ночь разыскивал! Пришлось даже выяснять, где живут твои родственники. Едва я собрался туда перенестись, как увидел золотые символы на коже.

– А ты сразу понял, что это значит?

– Нужно быть дураком, чтоб не понять, что какой-то идиот вздумал приставать к твоей жене.

– А что ты с ним сделал?

– Какая разница?

– Ты убил его?

– А тебе его жалко?

– Ну просто… просто…

– Просто жалко.

– Ну не убивать же человека из-за того, что он полный дурак.

– Да не убил я его. Так, перенёс в одно местечко.

– А куда?

– На плато одиноких душ.

– Куда? – с удивлением переспросила я.

– Да есть такое место… высоковато там, спуститься не получится, ну, если только он научится летать.

– Может, вернёшь его в город?

– Это может и подождать. Пусть для начала раскается в своём нехорошем поведении.

Я опустила голову, скрывая улыбку, а потом решила вернуться именно к тому вопросу, ради которого и затеяла всё это представление с побегом.

– А теперь расскажи мне, что ты задумал, и не вздумай уходить от темы, а то снова убегу.

– Если убежишь, мне придётся тебя наказать.

– Не накажешь.

– Почему?

– Потому что я жду ребёнка.

После моих слов воцарилась тишина. Альтар, до этого вертевший в ладонях маленькую статуэтку, сжал её рукой так, что она раскололась на части, а осколки посыпались на пол. Я даже испугалась немного: не могла понять, счастлив он или недоволен.

– Лея, это правда? – произнёс муж охрипшим голосом.

Глаза его внезапно потемнели, изучая меня столь пристально, что я не знала, куда спрятаться от этого пронизывающего взора.

– Мне кажется, да. Это ведь в первый раз, но всё, что я слышала о беременности, указывает на неё. Ты рад?

– Рад? Радость – это не то слово, которое может описать мои чувства в данный момент. Поражён, счастлив, восхищён, нахожусь в замешательстве, шокирован, – могу перечислять до бесконечности.

Муж снова замолчал, опуская голову и делая глубокий вдох.

– Я не верил, что это случится, – с трудом произнёс он.

Я безмолвствовала, ожидая продолжения, но оно меня не слишком порадовало:

– Один вопрос, Лея, – промолвил Альтар, буравя меня посеребрившимся взглядом. – Ты беременна и при этом, воспользовавшись порталом, сбежала из дома, чтобы наказать меня за молчание?

Я кивнула, начиная ощущать свою вину. Кажется, меня ждёт несколько неприятных мгновений. Муж принялся шагать из стороны в сторону, стремясь, очевидно, умерить собственную ярость; глаз я не поднимала.

– Я слышал, – начал Альтар, – что беременные женщины могут совершать неадекватные поступки, но чтобы настолько! Ты чем думала? Или слово «думать» нельзя применить к тебе в данный момент?

– Альтар, – взмолилась я, – не кричи на меня. Ты сам виноват! Зачем что-то скрываешь? Я же вижу, что это очень важно.

– Но ты подвергла вас обоих опасности!

– Да, ты прав. Но я тогда ещё не знала о ребёнке, я лишь пыталась хоть как-то повлиять на тебя. Ведь я столько раз просила рассказать мне правду, а ты молчал и даже не желал поднимать этот вопрос! Я очень разозлилась!

– Я всё-таки привяжу тебя к кровати.

– А как же ребёнок? Ему будет плохо, если я стану мучиться.

– А ты не будешь мучиться. Постараюсь, чтобы вынужденное заточение на кровати оказалось приятным.

Я смутилась и замолчала, а потом поняла, что меня снова ловко отвлекли от темы, и гневно взглянула на мужа.

– Может, всё-таки расскажешь?

– Если бы не беременность… – вздохнул Альтар.

Я выжидающе уставилась на диора, а он вновь подошёл к окну, налил себе воды из графина и медленно потягивал её, глядя в лес за изгородью нашего дома и испытывая моё терпение. Когда я преисполнилась решимости кинуть в него чем-то тяжёлым, муж наконец заговорил:

– Я расскажу тебе, но сперва сделаю так, чтобы ты не смогла больше сбежать.

– Хочешь взять с меня обещание?

– Кто же берёт обещания с женщин? Я хочу быть абсолютно уверен.

М-да, зря я полагала, что легко отделалась.

– Я не собираюсь соглашаться, я вправе совершать те поступки, которые представляются мне важными.

– Даже не сомневался, что ты не согласишься, но ведь это дело времени.

После этого многообещающего заявления диор подошёл ко мне и подхватил на руки, а в следующий миг…

…я завизжала так, что оглушила саму себя, и вцепилась в шею мужа руками. Вокруг нас была ночь, но не абсолютная темнота, а обычная ночь, с яркими звёздами и полной луной. Мы стояли на очень высокой скале, а внизу была точно такая же ночь с серебристыми звёздами, вот только лунный свет лился не ровно, а бежал трепетной дорожкой, словно взволнованная луна рассыпалась на сотни частичек. Затаив дыхание, я рассматривала это невероятное чудо, пока не поняла, что внизу – вовсе не второе небо. Я увидела, что более тёмная поверхность странно волнуется, а местами на ней заметны белые полоски пены. В месте, где «небо» соприкасалось со скалой, пена обнимала неприступный утёс, а это нечто, похожее на тёмные небеса, ревело и шумело, разбрасывая брызги.

– Что это? – прошептала я мужу, уже начиная догадываться, что за бездонная пучина передо мной. Так вот какая она, эта холодная стихия… Столь же опасная и безжалостная, как и мужчина, стоящий сейчас рядом со мной.

– Это море, родная. Мы с тобой на скале нерушимых клятв.

– Опять магия?

– Весь наш мир – магия.

– Что ты хочешь со мной сделать?

– Хочу, чтобы ты поклялась никогда больше не убегать от меня.

– Я не хочу давать обещаний, которые могу не сдержать: кто знает, что произойдёт в будущем.

– Как пожелаешь. Ты сама напросилась.

В подтверждение этих слов меня осторожно уложили на скалу, оказавшуюся на удивление тёплой. Я тут же попробовала подняться и… не смогла пошевелиться.

– Ты зачем меня заколдовал? Я двинуться не могу.

– Собираюсь заставить тебя согласиться добровольно.

– «Заставить» и «добровольно» – это странно звучит. Обязательно поступать именно так?

– Без твоего желания клятва будет недействительной.

– Альтар, прекрати всё это, отнеси меня домой. Тут слишком необычно и тревожно: ночь, звёзды, луна, море это пугающее внизу шумит, – словно я не на земле нахожусь, а в каких-то тёмных небесах.

– Поздно уже, Лея. Перенесёмся домой, когда скажешь да.

И, встав рядом на колени, абсолютно бессовестный муж принялся осторожно снимать с меня туфельки. Пытаясь успокоить бешеное биение сердца, я попробовала поторговаться:

– А обязательно так клятвы приносить? Может, вернёмся домой и я ещё подумаю?

Альтар ничего не ответил, только лёгкая улыбка промелькнула на его губах в неясном свете луны.

Туфли он снял и теперь руками скользил вверх по моим ногам, легко касаясь ажурных чулок и сминая тонкую ткань платья. Широкие ладони прошлись по бёдрам, талии, коснулись груди, шеи, моего лица, ласково провели по рассыпавшимся волосам, кончики которых свисали с утёса, развеваемые лёгким ветерком.

– Мне страшно, – заявила я, не уверенная, однако, что сердце так безумно колотится действительно от испуга.

Но ответом снова стала тишина. Пальцы мужчины скользнули к пуговичкам на груди, расстёгивая одну за другой, а губы целовали каждый обнажаемый участок кожи. Нужно было надеть корсет!

– Прекрати немедленно, Альтар, а то я обижусь!

В ответ мне нагло закрыли рот поцелуем, продолжая расстёгивать платье. Ох, что это был за поцелуй! Страстный, дурманящий, полный желания. Его язык легко коснулся моего, завлекая в какую-то непонятную игру. Что-то мне совсем плохо стало, а обнажённую кожу груди уже холодил свежий морской ветерок. Муж опустил ладони, нежно обводя полные полушария и спуская платье ещё ниже, до самой талии. Нагнувшись надо мной, он стал ласкать тело руками – легко, едва ощутимо, словно тот самый ветерок, что играл сейчас с моими волосами. Если бы я только могла пошевелиться! Стоило его ладони слегка погладить какой-то участок моей кожи, как на смену ей приходили нежные, страстные губы. Тревогу в душе постепенно вытесняло желание.

– Решил применить весь свой опыт соблазнителя, чтобы настоять на своём? – спросила я, явственно ощущая иголочки возбуждения по всему телу.

– В любви, радость моя, главное не опыт, а умение.

– Вот ведь негодяй какой! Я разве не могу иметь собственного мнения? – пыталась разозлиться я, через силу произнося слова из-за сбивавшегося дыхания.

– Можешь, – едва слышно ответил мужчина, занятый сейчас тем, что целовал мой живот, стягивая платье вместе с нижним бельём. – А убегать – нет.

– Я всё равно не соглашусь.

– Согласишься.

– Нет!

– Да.

Святые небеса, кажется, мне твёрдо вознамерились доставить неземное удовольствие, а я думала, что уже испытала его, причём не раз. Как же плохо я ещё знаю собственного мужа! Словно в ответ на мои мысли, платье с шелестом было стянуто с ног, отброшено куда-то далеко в сторону и наверняка упало с утёса. В сердце тихо закрадывалась паника от мысли, что в этой борьбе с собственным желанием я могу проиграть. Искорки бежали по телу, зарождая горячую волну внизу живота, постепенно охватывавшую меня всю. Хотелось впиться ногтями в ладони, чтобы боль вытеснила неземные ощущения и помогла взять контроль над ускользающим разумом.

– Я сейчас замёрзну, – попыталась воззвать к совести бездушного придворного, заставляя себя глубоко дышать, чтобы голова не кружилась столь сильно.

– Уверена? – муж оторвался от «исследования» моего живота и стал спускаться ниже, нежно обхватив ладонями ягодицы и слегка сжав их.

– Мерзавец! – прошипела я, – ну просто ммм…

Я сейчас умру, я просто умру! Вот уже ноги отнимаются! Как я могу всё чувствовать, но при этом не иметь возможности пошевелиться? Воздуха совсем не хватает, несмотря на свежий бриз. Я так не хотела сдаваться, но, кажется, потихоньку начинала сходить с ума от желания.

– Ненавижу тебя, просто ненавижу! – прошептала я, когда Альтар прекратил изучать губами и языком то место, которое предназначено для немного других ласк.

– А я тебя обожаю, богиня моя. Просто надышаться не могу. – И, словно в подтверждение своих слов, прижался к моим бёдрам лицом, делая глубокий вдох, а затем вновь стал целовать мои ножки, разрывая пальцами тонкую ткань чулок и нежно лаская чувствительные участки под коленями.

Неужели ему мало браслетов?! Я ведь практически вся в его власти, а он стремится отрезать все пути к отступлению.

– Я не богиня – я словно рабыня… – хрипло и едва слышно проговорила я, задыхаясь и собирая остатки последних сил, чтобы продолжить невероятно трудную беседу.

– Истинная женщина может быть и той и другой, а ты – настоящая женщина, до самых кончиков своих очаровательных пальчиков, – ответил бездушный красавец, начиная целовать пальцы моих ног.

Я вовсю кусала губы, стремясь сдержать стоны, испытывая просто неимоверное желание выгнуться и прижаться к обнажённой груди своего мучителя.

– Прекрати! Пусти меня!

– Чтобы вздумала вновь меня соблазнить? Ну нет, моя умная девочка, от этой клятвы ты не сбежишь.

Альтар привстал на колени и обвёл всю меня, теперь совершенно обнажённую, восхищённым взором. Серебристый взгляд ласкал столь же нежно и страстно, как только что – его губы.

Я сделала глубокий вдох, наполнивший иссушённое горло кислородом, когда муж осторожно развёл мои ножки в стороны с явным намерением продолжить наши ласки. Подняв обречённый взгляд к тёмному небу в россыпи звёзд, я выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, когда почувствовала тело Альтара поверх своего. Он всё ещё не спешил приступить к тому действию, которого я безумно ждала. Вместо этого диор принялся покусывать мою шею зубами, а потом вновь стал ласкать самые чувствительные участки, которые он столь хорошо изучил. К моему тайному удовлетворению, его дыхание тоже сбивалось, но, кажется, мужчина собрал всю волю в кулак, держа собственное желание под железным контролем.

– Ну скажи да, Лея, поклянись, что больше не убежишь от меня, и я прекращу эту сладкую пытку, столь невыносимую для нас обоих, – хриплым шёпотом просил меня Альтар.

– Я не… ах!

Муж резко, без предупреждения рванулся вперёд, опираясь на одну ладонь, а второй лаская мою грудь.

– Скажи да, – склонился он ко мне, приковывая взор взглядом потемневших серых глаз. – Скажи!

Я попыталась покачать головой, не в состоянии что-то ответить, но мне это не удалось, а муж продолжал меня мучить, не позволяя сполна испытать неземной восторг от его то нежных, то страстных движений. Негодяй он, просто настоящий мучитель, тиран! Он просто… просто…

Мамочка, мне было так хорошо и одновременно так плохо потому, что я не могла избавиться от ноющего желания ощутить невероятное блаженство, который только он мог мне подарить. Первый стон вырвался сквозь плотно сжатые губы.

– Ну же, Лея, кричи! Громче! – велел мужчина, наращивая темп и наслаждаясь собственной победой.

– Скажи мне, – приказал он, склоняясь к моему уху и обводя языком ушную раковину. Я слышала его хриплое дыхание, а там, внизу, ревела взбесившаяся стихия, словно море разделяло сейчас нашу страсть.

– Скажи, ты клянёшься?

Аххх, пропади ты пропадом!

– Да!

Альтар:

Я торжествующе рассмеялся, а морская стихия взревела, подхватывая этот смех. Теперь моя, только моя, всегда! Я подарил своей невероятной жене то, чего мы оба сейчас желали больше всего на свете, утоляя наконец свою жажду и получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Как же ты смогла продержаться так долго? Помнится, когда ты соблазняла меня в прошлый раз, я не выдержал и пяти минут. Даже сейчас, сняв свои чары и позволив ей выгнуться и обхватить меня руками, прижаться крепче к моему телу с судорожным вздохом, словно ей не хватало воздуха, я чувствовал, насколько она не похожа на остальных женщин. Моя рабыня и моя богиня – как верно подмечено! Та женщина, которой мне всегда будет мало, сколько бы я ею ни владел.

Никогда ещё я не прилагал столько усилий, чтобы получить желаемое от девушки, влюблённой в меня, и заставить её подчиниться. Каждый шаг необходимо было выверять, словно планируешь сложную военную операцию: немного напугать, взбудоражить чувства, соблазнить, подчинить, сделать так, чтобы она сама согласилась признать мою власть над собой. Почему, почему она сопротивляется каждый раз? Ведь любит так сильно, что готова расстаться ради меня с собственной жизнью; а стоит лишь немного надавить, заставить действовать по-моему, как она начинает бороться изо всех сил. Я никогда не знал подобных проблем с женщинами раньше.

Какое же это томительное чувство – любовь!