Глава 33

Кирилл Кощеев Тем временем в усадьбе «Кости» – Где Ядвига? Гости разошлись традиционно под утро. Оставшуюся часть ночи я провёл в кабинете, пролистывая досье, оставленное Светославом. Как вышло, что мой талантливый безопасник, умевший добывать информацию лучше любого инквизитора времён борьбы с ведьмами, не нарыл самого главного? Этот вопрос никак не давал покоя, но ответ найти не удавалось. Во-первых, потому, что разговаривать с Горынычем лично я не желал. Убить – да, поговорить – не в этот раз. Во-вторых, вместо того, чтобы в самом деле думать и анализировать, я то и дело прогонял в голове всё, что случилось в клубе (и моей жизни) с того дня, как колючка в мохнатом свитере явилась под двери кабинета. Слишком много всего, к чему я лично оказался совершенно не готов. И теперь, перелистывая страницу за страницей, только тонул в воспоминаниях: её обиженные, полные слёз глаза в проклятой раздевалке магазина белья. Губы дрожали, жарко обвиняя в чём-то, я, блядь, не слышал даже толком, в чём. Думал о том, что помню их на вкус и хочу ощутить его снова. С силой зажмурился. Картинка сменилась. Ядвига внизу, в клубе, дурачится с Лиходеевым. Улыбается ему, явно наслаждаясь компанией… Не моей. Сжал кулак, смяв случайно страницу. Родственники. Мать, чьё имя совершенно ни о чём не говорило, отец мёртв. Может, он из Навьих? Какой-то умный дядька… Дальше Свет решил не копать. Чего под трупы рыть, в самом деле? Отбросив бумажки, налил себе ещё настойки бабы Нюры, с тоской покачав полупустой бутылкой, вызвал к себе Тима. Знаю же, что пока не свалил в койку. – В душе не имею, – привычно усмехнулся Лиходеев, отвечая на стучащий молотком вопрос, но по плечам было заметно, как напрягся. – Последний раз видел с Горынычем после вашей потасовки. За что я ценил Тима, так это за готовность рубить правду прям вот так, по роже. Редкое, но весьма ценное качество. – Может, у него и спросишь? – прилетает от него вслед. Явно что-то прочитав по выражению моего лица, хмыкнул: – Ясно, не спросишь. – Сел на диван, молча налив себе бухла. – Я, видимо, много пропустил, пока пытался удержать людей, не допустить дебош и не дать упырям пожрать тех, кого можно только облизывать… – Ну, что человечка пропала, ты, полагаю, в курсе? – Устало провёл ладонью по волосам. Пиздец, задолбало! – Та хер бы я ложил на ту девку! Яда где? И какого, блядь, хера вы делите её, как кусок сырого мяса?! Ничего себе, ещё один защитник. Сегодня все так и желают получить от меня по роже. Прямо носы у людей чешутся, мать твою! Или это у меня руки чешутся, и нервы ни к лешему… – А ты ей отец, что ли? – Я ей друг, а кто ей вы двое – это, конечно, вопрос. – Тим прищурился. Это с виду дурак дураком, на деле не меньшая Навь, чем мы все. И свой интерес всегда имеет, и котелок у него варит нехило. – И если уж выбрать, кого защищать, то точно не вас, дебилов, – добавил зло. – Да шёл бы ты лесом! – Я-то пойду, не первый за сегодня явно. С кем и с чем останешься ты, Кир? Всех разогнал? Друзей, женщин. Даже Летавицу и ту сослал. – Тим поднялся, посерьёзнев сильнее обычного. – Дело твоё, но как друг должен тебе сказать. Никогда ещё ты не был так похож на отца, Кощей. Не дожидаясь ответа, Тим вышел, оставив нетронутый стакан на столешнице. Даже проклятущая тара и та смотрела на меня с осуждением. «СУ-УКА. Как всё достало, а!» Свалить, что ли, куда-то в Навь, чтоб не видеть эти рожи? Идея со всех сторон хороша, кроме маленького, но непреодолимого препятствия – надо выяснить, где Ядвига. Она ведь даже не пыталась спорить. Кусала губы, глотала слёзы и молча приняла все упрёки…. не вернулась поорать, какой я деспот и козлина, когда выставил их всех, отказавшись искать тупую её подруженцию. Совершенно не похоже на отраву, к которой я привык. Привык, мать твою! Мысль в который раз неприятно резанула сознание. Меньше всего я хотел привязаться к непонятной тёмной лошадке. Новость о том, что Ядвига из Навьих, ничего, по сути, не меняла. Даже скорее усложняла. Почему сразу не сказала? Зачем развела этот маскарад? Отец опять же… Он знал? Или и для него сюрприз будет? Потёр виски, сдавшись, пошёл к двери. Всё-таки придётся найти Светку. *** Спустя четверть часа, апартаменты Светослава – Знаешь, где Яда? – За вечер столько дерьма между нами случилось с Горынычем, сколько и за все годы не наскрести. С одной стороны, я всё ещё ощущал вину за применение силы, с другой – бесился диким зверем, что друг поставил на отраву метку, узнал о ней что-то важное первым, да ещё и нравился ей, сука! Последнее бесило особенно сильно, как бы я ни хотел уверять себя, что дело вообще не в том. – А если я был бы не один? – Горыныч злился. Конечно, не за то, что я ввалился в его спальню без стука. – Компанию не составлю, – попробовал отшутиться в ответ, но вышло зло и куце. Разговор не клеился. – Там, куда послал, поищи. – Проигнорировав последнюю фразу, Свет отошёл от окна, теперь глядя всё тем же задумчивым взглядом на меня. – Ребята с ворот отчитались, что села в машину, вместе с попугаихой своей. Слышали их беседу. Вроде как домой. – Ты знал, что она из Навьих? Качнул головой. Врёт? – Кто? Светка скрестил руки на голой груди, изучая мою рожу, будто впервые видел. – Не скажу. – Ты мой безопасник! – Это к делу не относится. Так что как найдёшь – сам спроси. Может, всё-таки врезать ему ещё разок? Явно мало сегодняшней дозы. С задворок сознания вновь метнулась тьма. Сжав кулаки, загнал её назад, будто из последних сил. – А я собирался искать? – звучало слишком едко, чтоб быть подлинной иронией в беззлобном диалоге двух друзей. – То есть ты спокойной ночи зашёл пожелать? Сука ты всё-таки, Горыныч. – Есть новости о похищенной? – Были бы у тебя сразу. – Спокойной ночи, Светослав, – зло процедил, выделяя каждое слово. Неужели вот так вот разойдёмся? – Ставлю на то, что в деле замешан Волков. Подозрительный, сука. Давно так не быковал, сам знаешь. – Тон Светки выровнялся до делового. «Мы что ж, теперь только по делу нормально говорить будем? Так, чтоб без зубов и взаимных упрёков? Херовая дружба выходит…» – Свалил? – Сразу. Следилку ему не повесишь, как понимаешь, но я послал змейку проверить, что там у волколаков. Даже если это они, сразу в поселение не потащат, не дураки ж совсем. Ясно как день. Я и сам это понимал, когда вертел в голове вопросы, почему Волков такой странный, отчего Олег явно сам не свой. Была вероятность, что пропажа гостьи тут не при чём, но что-то внутри орало об обратном. – Приду, как вернётся, – без слов истолковав мой взгляд, кивнул Свет, явно намекая, что говорить ни о чём, кроме работы, не намерен. – Если Яда придёт, отправь ко мне. – Сама мысль, что придёт она в первую очередь к Светославу, неприятно свербела в душе. Докатился, Кощеев. – Охранка не маячила? Новость, что Ядвига поехала домой, поумерила странное, недоброе предчувствие. Я ведь даже думал, грешным делом, что отправилась-таки, упрямая ослица, куда послал! С неё, честно признаться, сталось бы сунуться в лес ночью одной. В Велесову ночь! Этой закон-то не писан. И плевать, что Навьи и те поостереглись бы лишний раз сновать в такое время по диким тропам… Я ведь даже звонил на указанный в договоре номер: вне зоны действия. То ли спать легла и отключила, то ли… Так! Нужно срочно заняться делом Красовской, чтобы выбить всякую дурь из головы. А то так докачусь до желания поехать и лично проверить, добралась ли эта идиотка до дома! Горыныч-то вон не поехал. А стоило бы, раз у них такие высокие отношения! Доверительные, твою мать. – Маячила бы, мы б с тобой сейчас не говорили. – Вырвав из собственных мыслей, скупо усмехнувшись, Свет повернулся спиной, намекая, что разговор закончен. Вздохнув, мотнул головой и вышел, ощущая себя Иваном-дураком из сказки. Тем, у которого всё разваливается в жизни, и ни одна сука не починит по щучьему велению. К трём утра я допил бутыль настойки, ещё раз зачем-то перечитал досье на Ядвигу, принял душ, прошёлся по «Костям», в конечном итоге оказался на крыльце с Навьей стороны, ощущая себя полным идиотом. По всем причём фронтам. Какая-то ушлая тварь умыкнула из моего клуба человечку. Друг увёл из-под носа девушку (тот факт, что она не моя девушка, не расценивается как смягчающее). Второй друг кинул в рожу самое горькое из обвинений. Больше всего на свете я не хотел быть, как отец. Вернее, когда-то, конечно, хотел, как все мальчишки, чей батя – видный человек, большая шишка, которую все боятся и беспрекословно исполняют каждый приказ. Мне казалось, быть круче всех – предел мечтаний. А потом я прозрел. И вырос. Всё разом. – Никогда не стану, как он! – Зло ударил по стене. Только-только полученные Цепи, некогда желанные, недостижимые и оттого бесконечно привлекательные для юнца, давили грудь. Отец будто только и ждал, когда мне стукнет девятнадцать и по магическим меркам уже буду готов принять Кощеевы Цепи. Те самые, что приковывали намертво к Навьему, не давая и шагу лишнего ступить. Я-то думал, что они дарят силу и власть, оказалось – просто превращают в раба, лишая воли и выпивая из тебя последнее хорошее, что ещё жило внутри. И двух часов не прошло, как проклятье Кощеевское притянуло меня назад в усадьбу. Один Кощей всегда должен быть неподалёку. Тот, что носит Цепи. Отец-то, сволочь, сразу свинтил, ощутив себя свободным. Дни, небось, считал до моего вступления в права. Теперь-то ещё проще баб обхаживать, подальше от семейного очага. В Навьем, что Кощеев отягощён семьёй и двумя детьми, знал даже чахлый куст, а там, в большом мире, можно быть кем пожелаешь. Например, богатым, красивым бизнесменом. Сам видел, пока не утянуло назад в усадьбу, как клеит какую-то молодую тёлку, чуть старше меня… и слова его ей: – Для тебя просто Костя, свет души моей! Я тогда, не скрывая отвращения, передразнил его тон, рассказывая об увиденном и услышанном Горыневу, будто он сам не догадывался, чем занят Кощей-старший вдали от жены. И диалог с другом после обретения Цепей также помнил, как будто вчера он был. – Отец твой говорил, что со временем сможешь отсутствовать до пяти часов, если наберёшь силу и научишься её контролировать. «Если», а не «когда», это не оговорка. Светослав всегда считал меня несдержанным и явно не слишком верил в перспективу обуздать нрав. Это было обидно, но, сука, правда. Я и сам тогда не очень верил, честно говоря. – Думаешь, не вывезу? – с привычным вызовом, глядя в глаза друга, прошипел я. – Не сопливый щенок уже. Справлюсь как-нибудь и ТАКИМ не стану. Не предам женщину, которая за меня помереть готова, не брошу на сыновей весь этот груз, только чтоб потереть хером о свеженькую дырку. Не перешагну через друзей ради силы и самоутверждения… Бля, сколько было планов! И где я сейчас? Хрустнула ветка. Сам не заметил, как поднял её с земли и вертел в руках всё это время. Моя жизнь, похоже, тоже хрустнула. Всё, что могло пойти к лешему, катилось туда со скоростью внедорожника, сминая по пути всякие препятствия. За последние сутки я успел послать на хер Ганну. Она, конечно, не подарок, но скотского такого поступка не заслужила, чего уж. С Горынычем в этот раз тоже разосрался по-крупному. Пусть он и сам виноват не меньше моего, но отчего-то внутри так мерзко и пусто, как выдрали кусок наживо. В любой другой день мы бы втроём рыскали всю ночь по лесу и нашли пропажу часа за три максимум. Серого с Олегом бы позвали тоже. Но сегодня я был один. Опустевший, наконец-то утихший клуб, полный второй этаж гостей, которые мне никто и видеть их не хочу, и серость редеющей темноты, сдающейся на милость рассвета. Выудил из кармана смарт. Здесь, у входа, он ещё ловил сеть. Херово, но ловил. Пусто, блядь. «А ты ждал, что она тебе позвонит, Кощей?» Даже если включила бы телефон посреди ночи (с чего бы, спрашивается) и увидела пропущенные. Был, конечно, шанс, что решит узнать, не по вопросу подруги ли звонил. Вдруг нашлась. Волнуется небось. Яда, кажется, была из тех, кто вечно за кого-то волнуется. За всех, твою мать, кроме меня. За подругу эту недалёкую, за Светку, за Тима. Размахнувшись, закинул в густые заросли колючих кустов поломанную ветку. Если бы можно было вот так выкинуть последние пару недель из жизни, я был бы рад. Только хер тебе, Кир. Сам ведь уже понял, что не выйдет. Смирись и прими как данность. – Не спится? – в голосе Светки слышалась издёвка. «Что? Приятно смотреть, как меня корёжит? Так ты её хочешь, что готов переступить через всё?» Впрочем, я ж и сам не лучше. – Сам-то выспался уже, что ли? – огрызнулся, даже не поворачиваясь. И так знал, что увижу. – Змейка вернулась. У волков человечки нет. По крайней мере, в поселении точно. – А Серый? – Волков на месте. – Свет перешагнул через ступеньку и сел рядом. – То ли он кого-то из своих прикрывает, то ли хер пойми что… С Волковым и его стаей у меня с давних пор трудные отношения. Волколаки и упыри всегда были самыми проблемными, вечно нарушали правила и испытывали терпение богов. Булат, отец Серого, был первым из Навьих, кого я приговорил по суду богов. И убил, как положено. Желания моего никто не спрашивал тогда, помню, как пришёл в себя, как рухнул обессиленный прямо на пол и долго не мог подняться на дрожащих руках. Если бы отец не сбросил на меня Цепи в девятнадцать, было бы всё иначе? Когда мне стало привычно карать и лишать жизни? Когда я стал тем, кого Яда во мне видела? Чудовищем. Убийцей. – С казни Булата волколаки ни разу не разодрали никого из Яви. Ну бывало, что, почуяв истинных, хитростью заводили в лес, но просто поохотиться – давно не было. Нагнувшись, поднял из-под мыска ботинка белёсый камешек, стерев пальцами пыль, принялся перекатывать по ладони, пытаясь сложить два и два. – Нужно искать самим. – Озвученное Горынычем я и так сам знал, понимая, что переложить с больной головы на здоровую не выйдет. Психанул тогда просто, но теперь отошёл и принял неизбежное. – Я сам пойду, ты останься, – озвучил единственно правильное решение. – Присмотрись к гостям. Если что, пришлёшь весточку. – Отряхнул джинсы, вставая. Взглянул на Горыныча, гадая, что у того на уме. – Если Яда придёт, присмотри за ней и подружкой её. А если нет, узнай где обе. Не дождавшись ответа, раздвинул щетинящиеся ветками кусты и шагнул на вынырнувшую к ногам тропу, подсвеченную зелёными болотными огоньками. Лес мне не подчинялся, но и откровенно вредить Яга не посмеет, с чего бы? – По долгу крови, по зову правды, – заученно шепнул в пустоту, прежде чем сделать первый шаг. Будь ты хоть тысячу раз сам из Нави, а законы чти, иначе ни Чернобог, ни Велес тебе не помогут. Сгинешь.