Глава 37

Кирилл Кощеев Руки тут же обвили шею. Решительно, напористо. «Что с тобой, Яда? Неужели настолько рада меня видеть?» Никогда не была такой требовательной и жадной до ласк. Вернее, жадной очень даже, но больше по части брать, а не отдавать. Смущаясь, кусая губы, будто борясь с собой. А тут вдруг… «Не могла же ты так быстро измениться в лесу». Губы были жаркими, а язык – юрким, всё штурмовали, не давая опомниться, но что-то было не так в этом поцелуе. Вроде бы и желанная, а внутри не горело огнём, как бывало каждый раз, стоило подойти к ней вот так близко. Пустота и тоска тягучая – ничего больше. Не дрожал могильный холод обледенелой души, не отступала, щерясь злой кошкой, тьма. Руки уже тянули из брюк рубашку, явно желая пробраться к телу. Поймал их, не позволяя. Не давало мне покоя странное ощущение. – Мавка. – Неприятное осознание разорвало дурман морока. Лицо Ядвиги начало таять, сереть, и в ушах зазвучали уже не жаркие, просящие стоны, а злой хохот, резкий и колкий. – Почти купился ведь, – зло сощурившись, прошипела Мавка, сжимая когтистые руки на моей шее, впилась в кожу до крови. Дёрнувшись, увернулся, чтобы не успела укусить. – Поверил почти. – Узкий, водянистый зрачок нечисти гипнотизировал, лицо подрагивало, вновь порываясь вернуть облик отравы, но я больше на эту удочку не куплюсь. Может быть, и сразу не повёлся бы, но так отчаянно хотелось поверить, что вот она – Яда. Сама пришла. Рада меня видеть. Просто рада, а не потому, что испугана до смерти нашим негостеприимным лесом. Лоханулся, как вчерашний птенец! Мавка наклонилась, такая же юная, как Яда, даже, может, моложе. С виду лет шестнадцать, но настоящее лицо серо-зелёное, а глаза пустые и злые. Совсем не такие, как у стажёрки. – Отогрей меня, Кощей, жалко тебе? Вижу же, что и сам маешься неприкаянный. – Голос был тёплым и ласковым, все ещё очень похожим на голос Ядвиги. Это сбивало с толку, попытался мотнуть головой, чтобы скинуть наваждение. Шею обожгло. «Твою мать, совсем забыл про когти её!» Как очарованный, стоял, двинуться не мог. Вроде уже и понимал умом, что не та, кого хотел бы видеть, а морок пробрался под кожу. – Не будет тебе от меня тепла, мавка, не пара ты мне, – усмехнувшись, выпустил тьму. Девка тут же разжала пальцы, упала к ногам и завизжала. Жутко, пронзительно, хоть уши затыкай. Схватилась пальцами за мох, взрыла землю. То всхлипывала, то стонала. – Отпусти, смилуйся… – Тоскливый вой эхом отозвался по лесу, будто со всех сторон окружая… С трудом загнал тьму назад. Понимал умом, что мавка по сути своей такая. Её крест был не легче моего, но жутко бесило, что посмела забрать себе личность Ядвиги. Только за это убил бы заразу, но… ребёнок она совсем. Сидела, дрожала тощими плечиками, всхлипывала, по-щенячьи скуля. – Родная мамка меня притопила. Сучья, говорит, порода. – Голос уже не Яды, и меня вроде даже отпустило. Злость утихла, сменившись раздражением. – Ещё раз посмеешь её личину взять, я тебя сам утоплю, в Смородинке. Мавка вздрогнула и попятилась назад, прямо так, сидя на заднице. Нет ничего страшней для Навьих, чем быть опущенным в Смородинку моей рукою. Это с виду речка простая, а если я силу Чернобога призову – так станет огненной. Мысль о жестокой казни отразилась в заплаканных глазах холодным ужасом. – Не буду, Кощей, клянусь, не буду, – заикаясь, залебезила девчонка. Противно, аж еле сдерживался, чтоб не пнуть ногой. – Где ты видела её? Если бы не видела, не могла бы личину себе присвоить. Значит, и видела, и касалась. Тварь молчала. Сделав пару шагов навстречу, выставил кулак, подсвеченный красным маревом силы. Мавка, взвизгнув, подскочила. – У лягушачьего болота, вчера ещё. Болезная совсем. Никак сдохнет скоро. Чужая она тут, и лес всё равно её убьет. Вот я и взяла, чтоб красивое лицо не пропадало. И волосики такие… – Закатив от удовольствия глаза, Мавка причмокнула, довольная, как от вкусного угощения. Замахнулся. Так и чесались руки ударить эту суку. В груди злость сплелась с тревогой. «Дура ты, Ядвига, ну какой чёрт тебя в лес понёс, если ты ему не кажешься своей?!» Выходит, не только я в тебе Нави не чуял, но и лес тоже. Это же погибель верная, без провожатого человечке в лесу! «Совсем ты себе красками этими мозги под цветными патлами выжгла, что ли?» Убью. Своими руками убью. А посмеешь помереть до моего прихода, так лично достану с того света! Чернобогом клянусь, не дам тебе покоиться! Рявкнув Мавке проваливать, отыскал глазами гравий тропинки, с которой так глупо сошёл в погоне за лже-Ядой. Надо было торопиться. Если зараза-Мавка не лгала, то надо быстрее забрать колючку из леса. Похер на Барби: подохнет, пока с Ядой разбираюсь – видно, судьба такая, а протянет подольше, вернусь искать, как только отраву назад в «Кости» отправлю.