Глава 40

Ядвига Больше я не останавливалась. Пить старалась как можно меньше, чтобы не захотелось в туалет, на ходу перекусила оставшимися бутербродами, стараясь не терять времени и дойти наконец-то до подруги Елены. Ночь в лесу наступила внезапно. Буквально только что между ветвями пробивались солнечные лучи, и вдруг следом за Красным всадником наступили сумерки, а потом устрашающе пронёсся мимо Чёрный, и всю округу затянуло тьмой. Из ниоткуда появились уже знакомые мне провожатые – болотные светляки. Звуки леса изменились, вместо радостного пения птиц раздавался тревожный шелест и низкое рычание ночного зверья. Ухала вдалеке сова или филин, точнее уж я не определила бы, потому что не разбиралась. Какое-то время я шла за насекомыми, что выстраивались в ровную линию, споро ведя по едва различимой тропе, а затем, одни за одним, они начали гаснуть. Тревожно всматриваясь в ночную тьму, пыталась увидеть хотя бы один огонёчек, намекающий на близость дома, но тщетно. Оставалось всего три светляка, когда я услышала легкий шелест и глухое ворчание, доносящееся из близлежащих кустов. Я замерла столбом, не в силах пошевелить и пальцем. Кусты затрещали. Из ветвей показалась тень, встряхнулась и кособоко пошла на меня. Я завизжала во всё горло. – Что в Нави, что в Яви, а бабы и там, и здесь одинаковые! – пожаловался знакомый мне старикашка вслух. – Я выскочил из-за дерева на тебя или клыками промеж глаз клацал? Нет же, аккуратненько, осторожно, заранее пошелестел ветками… Понимаю, что вы, женщины, создания пугливые. Но визжать-то на всю округу зачем? Теперь-то только ленивый тебя не услышал, заметь, не глухой, а ленивый. Потому как от такого визга и у глухого косы дыбом, небось, встали. Похлеще лешачихи завопила. А всё от чего? Правильно, и я говорю, что от нервов. А нервы от еды вашей, в Яви, неправильной. Как там они говорят? Фастфуд, да. Жрёте чего ни попадя. Я в давние годы в миру у вас бывал, в гости к старому знакомцу захаживал, видел, какую вы там дрянь потребляете. Там и здоровый нервным станет и похлеще лешачихи завоет. Старик поправил бороду, обмотал вокруг руки. – То ли дело у нас, всё натурпродукт. От такого только поправляется здоровье. – М-ма-амочки, ну зачем так пугать? – пискнула я, хватаясь за сердце. – От болезная, я ж всё рассказал доступно, то, что ты очкуешь от каждого шороха, так не моя то вина. – Он подозрительно глянул на моих пушистых провожатых, что совершенно его не боялись. – Вон, по компании своей ориентируйся. Раз идут спокойные, шёрстка дыбом на загривке не топорщится, значит, и тебе беды не будет. Запомнила? Я кивнула, неожиданно обрадовавшись его появлению. – Ну, так чевой стоим-то? Зарянка-то заждалась, уже и ужин готов, и компания из девиц красных, одной тебя токмо и не хватает. – А ты как тут очутился? – Так Елена подстраховать просила. – Он махнул рукой на дорогу, приглашая продолжить путь. – Эти ж её, букашки, от воды далеко не могут отходить, я-то тоже не особо-то могу, но покрепче буду. А и ужина, скажу тебе, сытного, давным-давно не пробовал. А Зарянка-то хозяюшка, готовит – пальчики оближешь. А раз с тобой приду – то и к столу попаду. – Так ты на ужин хочешь, а не меня проводить, – хмыкнула, пряча улыбку. – Вы, бабы, не только нервные, но и вредные, – проворчал Хухлик. – Вот чего тебе надо всё знать, до всего докапываться? Иду себе, да и иду. Или мне вернуться назад? – Он остановился и косо глянул в мою сторону, сощурив глаза. – Нет-нет, спасибо! Пойдём, конечно. Его лицо вмиг расслабилось. Последний светляк моргнул и пропал, а мы направились по тропинке, которую подсвечивал нам Хухлик. Ветка в его руке превратилась в бодро горящий, нескончаемый факел. Заприметив мой восхищённый взгляд, гордо пояснил: – Я ж водный житель, и огонь мне не мил. За прут этот, вечно горящий, Горыневым обязан. – Хм-м, вот как, – прошептала я. – И много кого ты из их семьи знаешь? – Да уж всё семейство, – гордо кивнул Хухлик. Тяжело вздохнув, подняла голову к небу. Навий лес раскачивал над головой ветвями, будто пытался подбодрить и успокоить. Небо горело мириадами звезд. «Странный мир, дикий и… волшебный. Только волшебство жуткое. С мерцающими тьмой глазами, с горячими охранными рунами, добрыми лягушками… Со зловещими байками и пугающими напутствиями…» Наконец-то вдали показались огни жилого дома. Свет в окнах призывно и тепло мигал, а за плотными занавесками мелькали тени. – А Зарянка-то, поди, не сама, – так же заметил Хухлик. – Хотя добрейшей души баба, у неё всегда кто-то да и гостит. Хотя всё равно часто остаётся сама, вот доля то какая. И с мужиком не повезло ей совсем, да и сынок… ну, – сам себя поправил, – тут не всё потеряно, конечно, не всё… А может, даже и на их улице праздник будет, чего ж и не быть? Может, ещё и на свадебке погуляем, традиционной, обрядовой. По-другому ж между ними нельзя, – забормотал себе под нос мой странный провожатый. – Как это, в Яви обряды не принято? А чего им в Яви делать?! У Зарянки-то вон и задний двор – целая лужайка, и квакуху на вахту болотную туда-сюда махнём… загуляли-и бы… о-хо-хо… но это только если… да кабы… – Эм, – попыталась встрять я, хотя уже и знала, что когда его вот так прорывало, дело это гиблое. – У Заряны сын есть? Взрослый? – Да постарше тебя будет! – Он с ней живёт? – Какой там. – Хухлик махнул рукой. – Но мать он любит. Наверное, её единственную кого и любит. Нет в его сердце больше никого… а может, уже есть. Носится же вон, по болотам да горам, как будто его кто ужалил. – И девушки нет? – Та-а, этих вертихвосток полно. – Он пренебрежительно сплюнул. – В отца своего, кота помойного, пошёл. Тот всё по бабам шляется, вечная весна у него, а младший туда же. Как будто нескончаемый гон у них. Всё гены – крокодилы виноваты. Яблочко от яблони, как говорится… – Кота? Гон? Крокодилы? – переспросила тихо, потому как мы уже миновали небольшой заборчик и подходили к крыльцу, на котором нас выглядывала миниатюрная женщина с просто умопомрачительной копной волос, что в отсвете огня казались красными. – Всё-то забываю, что ты не местная. Гон, девочка, у волколаков бывает, когда они спариваются, как те кролики, и могут потомство зачать. Для волколаков потомство – это всё! Потому что только от истинных его и заиметь можно, поняла? – А у мужа и сына Заряны этот… хм-м… процесс… на постоянной основе? – Та повёрнутые на всю голову на нём! Только об том и думают. Бедная она, бедная, – шепнул он. – Что муж такой, на блуде повёрнутый, она то знала, а вот что сын в отца пошёл… Горе-горе… Но не всё потеряно, – вновь забормотал дед, – как там в пророчестве-то сказано… Может, и пронесёт. Может, всё исправит она. Что говоришь? – прислушался Хухлик, выставив одно ухо. – Да кто её запутывает-то? Всё, как на духу, рассказал. – Так они что, оборотни? – спросила шёпотом. – Крокодилы? – Конечно! А кто ж ещё? У вас-то они люди людьми, а у на-а-ас, ого-гой, упаси Чернобог под руку попасть. Ещё те крокодилы – сцапают руками своими, фигушки живой уйдёшь. –Хухлик! – окликнула моего провожатого Заряна, спускаясь по ступенечкам. – Ну что ты там опять бормочешь? Чего так долго? Я уж волноваться стала. – Прости, матушка, так разве ж быстро с бедовой этой пройдёшь? Её токмо по тропе и вести, ни шагу в сторону ступить. А она, вдобавок, всё болтает и болтает! Голову морочит только. У меня глаза стали как два блюдца! «Это кто из нас болтун?!» – Ой ли? – Заряна мягко улыбнулась мне, пропуская слова дедули мимо ушей. – Ну, здравствуй, Ядвига. – Взяла мои ладони в свои. Руки у неё были тёплые и нежные, как и глаза. Наверняка карие, хотя сейчас, во тьме ночи, казались чёрными. – Доброй ночи, – поздоровалась в ответ. – Не думала, что в этой жизни яговскую внучку увижу. Спрятала тебя Ладомила на том конце света, что никто не должен был найти. – Ну, не очень хорошо видать. – Я вяло улыбнулась, внезапно почувствовав свою вину, что оказалась здесь и кучу проблем на их головы вдобавок принесла. – Вы уж простите, что как снег на голову вам… – Ай, брось! – Она махнула рукой, второй взяв меня под локоть, повела в дом. – Гостей я люблю, так что проходи. Ужин готов, ванная тоже. Комнат у меня немного, так что постелила тебе у сына. Я напряглась, припомнив рассказы Хухлика об озабоченной мужской половине семейства. – Да не переживай ты так, вон, натянулась, как струна, – подметила Заряна. – Он давно не живёт со мной, а когда ночевал последний раз, даже и не помню. Всё забежит на пять минут и назад, в ваше Явное царство порталом сбегает. Там ему лучше и как будто свободнее. – Она тяжело вздохнула. – Спасибо, – промямлила я. – Хухлик, а ты чего топчешься? – прикрикнула Заряна. – Давай на озеро за Ладой, до поздней ночи с русалками чудит. Зови в дом, и будем ужинать. – Дак, – начал старик, кивая в мою сторону, – сказать бы надобно ей, что… Заряна махнула рукой: – Что надо сказать, то и сказали. Остальное не твоего ума дело, – непонятно, какими-то намёками заявила моя новая знакомая. – Беги на озеро. Старичок учтиво поклонился и скрылся за углом дома. – Пойдём, Ядвига. – Можно сокращённо. Друзья называют Яда. – Яда… почти что Яга, да? – Никогда раньше не задумывалась об этом… а ведь и правда. Мы вошли в просторный холл. В отличие от дома Царевны, этот был обустроен больше на наш, как они все тут говорят, Явный манер. Уж это жилище ни избой, ни теремом назвать было нельзя… загородный дом, скорее. Просторный, уютный, я бы сказала, в сканди-стиле. – Ну? Как тебе? – зачем-то спросила хозяйка. – Неплохо? «Ну кто же правду скажет, даже если бы и не понравилось?» Но мне нравилось. – Да, очень уютно. – Сын помогал обустраивать. Даже удивительно, что палитра такая по душе ему пришлась. Он больше по тёмным цветам… В голове всплыла картинка из фильма «50 оттенков серого» и тайная комната мистера Грея. «Что за фантазии, Яда?! – отругала саму себя. – Мало ли что чокнутый дед наплёл, а ты уже сама дорисовала!» Заряна повела меня по лестнице наверх. Пройдя небольшой коридорчик, открыла последнюю дверь справа. – Входи, располагайся. Одежду свою смело бросай в корзину для белья, она зачарована, к утру всё будет свежее. – Подойдя к кровати, подняла подготовленную футболку и спортивные штаны. – Это сына. Не успел сносить даже. Так быстро вырос, а я всё покупала и покупала. Полотенца уже в ванной. – Спасибо, – промямлила я, принимая из её рук одежду. Она всматривалась в меня пытливо, будто хотела прочесть что-то или увидеть. Я вопросительно подняла брови. – М-м, хотите что-то спросить? Заряна рассмеялась. – Ты даже не представляешь, сколько у меня к тебе вопросов! – Да, я понимаю, неинициированная Яга – Армагеддон Навьего масштаба? Заряна прикусила губу, пряча улыбку. – И это тоже. Но всё потом. Очень рада, что ты добралась без приключений, жива и здорова. – Без них не обошлось, иначе я не была бы я, – тоже хмыкнула. – Вот как? – Расскажу за ужином. – Идёт. Ну, оставляю тебя, спускайся, когда будешь готова. Находиться в чужой комнате было странно. Как будто влезла туда, куда не звали. И пусть хозяина я не знала, пусть мне разрешили переночевать здесь, но чувствовала себя не совсем комфортно. Сжимая охапку одежды, неуверенно прошлась вдоль полок с книгами и фигурками мультяшных героев. На письменном столе – наушники и старый яблочный плеер. С улыбкой вспомнила, когда всё было не в одном телефоне. «Хотя, возможно, он и сейчас работает? Ведь телефоны здесь не ловят». Взяв наушники, включила кнопку проигрывания. В ухо ворвалась любимая мной мелодия. В удивлении подняла брови, переключила ещё несколько композиций, отбивая ногой знакомый ритм. – Пусть ты и крокодил, а вкус в музыке хороший, – похвалила сына Заряны за отличную подборку. Отложив плеер и наушники, осмотрелась дальше. Книги… нельзя сказать, что здесь подборка на определенный жанр, но был чёткий уклон в научную фантастику, космос… «Не забывай, Яда, тут жил подросток, а по словам Хухлика – сын Заряны старше тебя». – Интересно, какой он? Ни одной фотографии нет. Сам по себе сложился собирательный образ из Кира, Светослава и… странного Фёдора. Боялась себе представить, как оборачиваются здесь другие. – Ну в крокодила он, скорее всего, в воде оборачивается, вернее, под водой, как Елена, это уже несомненный плюс, – пробормотала себе под нос. Странно всё же, на вид все жители Навьего – обычные люди. Носили привычную одежду, говорили на одном с нами языке, ругались так же, чувствовали… а в то же время, вон оно что… крокодилы и лягушки. Тяжело вздохнув, подхватила сменную одежду, направляясь в душ. «Это тебе не купель квакухи. Всё как будто наяву, как будто в привычном мире». Горячие капли ударили по уставшему телу, водопадом омыли волосы и лицо. Уткнувшись лбом в стену, закрыла глаза: боль, страх, недоверие, неверие, усталость, растерянность… одиночество. И рой назойливых мух-вопросов: что дальше? Кто ты? Что ты? Как жить? Куда ехать? Что с бабушкой, а с мамой? Где Маша? ЖИВА ли она? Зачем я здесь? В самом деле ищу Красовскую, или есть другая причина? Остановиться, вернуться, бросить всё, отрицать или продолжить? Тело прошиб озноб, и стой я хоть под кипятком, ничто не помогло бы согреться. Наружу, вместе с бесконечными вопросами, выходил стресс, безмолвный и беззвучный, даже слёз, и тех не было. Закрыв глаза, потянулась мыслями к лесу: «Помоги, забери мою печаль, огради от бед и ненастий, сохрани меня и Машку, пожалуйста. Доведи меня к ней. Силы дай понять, принять и впустить в себя то, что могу. Я верну, обещаю, сторицей, как только разберусь и смогу, но сейчас – помоги, прошу». В тишине слышен был лишь шелест воды. Тяжело вздохнув, потянулась к шампуню, что пах отчего-то знакомо. Нахмурившись, втянула запах глубже. «Хм-м, где-то я его точно слышала». Намылив волосы, закрыла глаза, массируя голову. Непрошенные, казалось бы, неуместные фантазии заполонили разум, путаясь с воспоминаниями. Кир… в его номере, в гардеробной, его пальцы перебирают мои влажные после душа волосы, спускаются по ключице к груди, ласкают невесомо, мягко… Открыв глаза, прикусила губы, наблюдая, как мыльная дорожка пены, словно подчиняясь мыслям, скользнула с волос по телу вниз, зависнув на сжавшемся в тугую горошинку соске. Провела большим пальцем по нему точно так же, как это делал доберман в кабинете в нашу последнюю встречу. Меня окутало странное ощущение, что здесь и сейчас мы могли бы быть вместе и не моя ладонь скользила по собственному телу, пробуждая острое желание, а его. Возбуждение стянулось тугой спиралью внизу живота. Не могла противиться, мне нужна была разрядка! Облизывая и так влажные губы, провела ладонью, как это делал Кир. Память подбрасывала острые воспоминания нашей близости. Между ног было влажно только от мысли о нём. «Чёрт, и мы ведь даже не спали! Просто ласка. А что было бы, если…» Фантазия дорисовала Кирилла, как он бы подхватил меня под попку, вжимая в стену, я бы оказалась выше него, а моя грудь – как раз на уровне его умелого рта. Мои пальцы запутались бы в его шевелюре, в попытке оттянуть от груди, а может, и наоборот, я бы притягивала его ближе, кусая губы, отдаваясь сладкой ласке… Пальцы скользнули по горячей влаге, обвели по кругу набухший бугорок клитора. – Чёрт, – прошептала сама себе, надавливая сильнее. Сменила ритм, протяжно двигая вверх-вниз, представляя, как он опустил бы меня на себя, заполняя до отказа. Бёдра пришли в движение сами по себе, подаваясь навстречу ласке. Сдерживая стоны, представила, как он входил бы в меня, снова и снова, не нежничая, резкими толчками, но одновременно медленно, словно наказывая за что-то. Стон… о да-а, в его руках я бы стонала совершенно бессовестно, избавившись от всех стопов, которые сдерживали меня сейчас. В моих фантазиях мы двигались грубо. Жёстко. Дико. – А-ах! – Приглушённый стон всё же слетел с губ, когда тугие спазмы оргазма смешались с чистым блаженством, сладкая дрожь стрелой пронзила тело. Всё то напряжение, которое мучило меня, сахарной негой разливалось внутри. Продолжая двигать пальцами, ловя остатки кайфа, пробормотала: – Определённо, в реале это был бы лучший, мать его, секс. Странное наваждение. Кощеев как будто незримой тенью стоял рядом. Задумчиво провела по волосам гребнем, что подарила Елена. «А вдруг они уже нашли Красовскую?» Замерла столбом от неожиданно прострелившей мысли. Это что получается, её нашли, а меня потеряли?! Если узнает доберман, что шатаюсь по лесу – точно прибьёт! Одна человечка нашлась, вторая заблудилась. Даже не так, сама, твою мать, пошла. Взглянув на себя в зеркало, прошептала: – Пиздец котяткам тогда. «Ну хоть себе признайся уже, что ты здесь не только ради блогерши. Она была только поводом». Нет, в самом начале пути я действительно шла в лес её искать. Но теперь… пожалуй, я искала больше себя. «Вот так и объяснишь ему, если ещё увидишь…» Подвязав сползающие штаны (а крокодил-то и в юности не маленький был!), вышла в коридор. Из столовой доносился гомон голосов, смех и дружественный спор. – А я говорю, – журчал звонкий девичий голос, смутно знакомый, – русалки – нормальные подруги! – Тебе с огнём дружить надо, – мягко возразила Заряна, – не с водой. – Да нет там нормальных, у нас. Только на брата глянь или на Жар-птицу! Видела какой разгон у неё от состояния добродушной девки до бешеной ведьмы? Три секунды! Пф-ф, не хочу такой быть. А у русалок волосики радужные, взор томный, и такие… взвешенные они, дружить умеют, – заприметив меня, девушка ткнула пальцем и радостно воскликнула: – О! А я тебя знаю! Заряна повернулась на окрик. Оглядела с каким-то материнским удовлетворением. Именно так смотрела на меня мама, когда дарила новое платье или игрушку. Стало неловко, одежда её сына на мне ощущалась неправильной. – Привет. – Посмотрела на девушку, что нетерпеливо ёрзала на стуле. Надо же, сестра Горынева! Как она здесь оказалась вообще? Неожиданно поднялся страх, что где-то в доме может оказаться и её брат. Сейчас как выйдет из-за угла, как посмотрит своим пытливым взглядом… – А ты тут как оказалась? – спросила она. «Я бы тоже самое хотела и у тебя спросить!» – Лада! – шикнула Заряна. – Что такого? Последний раз я видела её в «Костях», там такая классная вечеринка намечалась! Огонь! Но вряд ли Кирилл её одобрил. Неужели послал? Заряна! – воскликнула Лада ещё громче, прихлопывая в ладоши. – А Свет-то в неё влюбился! На Костры водил, и они рук не разомкнули, а потом и в Велесову ночь танцевать собирался первый танец, представляешь? Мо-ожет, это, вообще моя будущая родственница? – Девушка округлила глаза. – Как замуж за Светку выйдет, а там и ваша, как мы с К… – Лада! – снова одёрнула хозяйка младшую Горыневу. Нахмурилась, поглядывая в мою сторону. - – Хватит фантазировать, – отчеканила, откашлявшись. – И не будем сегодня об усадьбе, её хозяине и брате твоём. – Ну узнать хоть как она здесь отказалась можно? – пробурчала Лада, надув губы. – Что тут такого? – Всё в порядке. – Кивнула Заряне, прошла к столу, сев напротив Горыневой. – А ты давно гостишь здесь? – Да с Велесовой ночи. Как Свет забросил, так и сижу. – Сказала, будто тебя тут… – запнувшись, Заряна поставила на стол дымящуюся гречу с белыми грибами и мясом, – цепями приковали. Рот тут же наполнился слюной. – Пахнет обалденно! – похвалила я. – На вкус ещё отпаднее, – поддакнула Лада. – Заряна всё в печи готовит, на старый лад, ход и кухня имеется навороченная. – Охотно верю, – согласилась, осматривая стол. «Боги, да я быка съесть готова!» Только сейчас осознала, насколько была голодна. – Борщ со сметанкой, колбаса домашняя, котлеты, греча с мясом, свежая зелень, томаты и молодые огурчики, – копируя официанта, как будто держа в руках невидимое меню, вещала Лада. – Что изволите? – А к борщу есть чеснок или зелёный лук? – Фу-у, – скривила личико девушка, – а вдруг целоваться придётся? – Это уж точно нет, – хмыкнула, вспоминая того, кто последним пытался меня поцеловать. Может быть, и отпугнуло бы чокнутого Фёдора луковое амбре. – Сейчас подам, – кивнула Заряна. – Сама люблю вприкуску. – Зря, – авторитетно заявила Лада. – Никто не знает, что ждёт нас за порогом. Вдруг Свет заявится, а ты уже наелась? Пока хозяйка отошла, наклонилась вперед и тихонько спросила: – А должен? Горынева выдержала многозначительную паузу. Вот чертовка! – Нет, – всё же сжалилась. – На две недели гостить отправил. У меня проблемы с контролем стихии, так что топчи свою вонючку. – На самом деле это вкусно очень! – Как от души отлегло. – И такое послевкусие тёплое, горячее. – Огнём я и без чеснока полыхнуть могу, – хихикнула Лада, схватившись за половник, и принялась разливать борщ по тарелкам. Неожиданно у входной двери послышался шум. Кто-то возился с обувью, что-то недовольно ворча. Голос звучал гулко и неразборчиво, но точно был мужским. Сердце ушло в пятки, а затем подскочило к горлу. «Неужели Светослав решил заехать за сестрой раньше? Или Заряна предупредила, что я приду, и он по мою душу, вернуть назад в «Кости»? А вдруг это тот самый крокодил-сын, в вещах которого я сейчас сижу? Или ещё хуже – кобель муж?» – Ну наконец-то. – Взглянув на дверь, хозяйка дома потянулась к пустой тарелке. – Где его так долго носило?