Глава 47

Кирилл Кощеев – Силой клянусь, не во вред, во благо! – Идти пешком не хотелось: время тратить, да ещё и грязь месить. От яговской перемены настроения дороги развезло, будто осень на дворе настала. Решил рискнуть. Шансы промахнуться с Кудыкину гору, но перестраховка с клятвой должна помочь. Лес не человек, ему на слова твои плевать. Нет у него ушей, хоть и слышит, глаз больше тысячи, но видит иначе: знает, что у тебя на уме и в душе. А моя, хоть и полна черноты, но… Ночью не спалось. Тьма кипела внутри, копошилась, ища выхода. Её, как и меня, злило, что не все в Навьем воспринимают молодого Кощея всерьёз. Я ведь даже знал почему, и… какая-то часть глупо радовалась этому факту. Правда, другая, куда более сильная, желала прижать их всех к ногтю, поставить на колени, как вчера Ладу, и заставить униженно скулить у ног. Сдерживаться и в обычные дни сложно, а сейчас, когда сам не знал, куда приткнуться, вообще было невмоготу. Слишком много всего случилось за последние две недели. У нас, в Навьем, спокойно никогда не было, но чтоб вот так лилось на голову, как из помойного ведра – тоже не дело. Отвык уж. Набрал безопасников из элитных ребят, привык полагаться на Горынева. Расслабился. И теперь бессонные ночи, постоянное напряжение и невозможность дать ему выход грозились окончательно меня доконать. А тут ещё стажёрка подсуетилась на мою голову. Выйдя из портала, выдохнул с облегчением! Даже мысленно поблагодарил эту заразу, что не поиздевался в этот раз, пустил, куда надо. Аккурат на крыльцо главного дома, где жили братья Волковы. Оба ещё свободные, не связанные узами истинности, а потому спокойно уживавшиеся под одной крышей. Дом Олега одиноко стоял по левую сторону от сруба альфы. С тех пор, как в этом доме случилась беда, хоромы младшего пустовали. Постучал. Двери привычно открылись сами собой. – С чем пришёл? – Вытирая полотенцем мокрые волосы, Олег вышел навстречу в одних штанах, босой, растрёпанный. – Смотря что найду, – так же спокойно ответил я, но, по напряжённым позам, со стороны явно читалось, что между нами пробежала кошка. Причём давно. – Где Серый? – Передо мной не отчитывается. – Олег отбросил полотенце на стул, прошёл по широкой, светлой столовой к кухне, щёлкнув магическим огоньком. Под чайником затрещало. – Могу только чаем или кофе напоить. Бухла до субботы не подаём. Кивнул. Обычаи волколаков знал хорошо. Мы с Олегом когда-то даже тусили вместе, пока я отца их не казнил прилюдно. По праву и долгу, но младший Волков так и не принял этого. Да, мстить не стал, но и прежней дружбы было не вернуть, хоть я и расплатился за отнятую жизнь. Может, только потому и принимали меня здесь. Что Серый, что брат его, при всей паршивости характеров, неблагодарными не были. – Врёшь ведь, всё ты знаешь. – Сел за стол, пододвинув ближе выструганную из дерева фигурку совы. Покрутил в руках. В детстве у меня тоже была такая – ещё дед Волковых делал. – Не пойман – не вор. – Беззаботно пожав плечами, Олег поставил передо мной чашку отвара. Сам сел напротив. – Зря ты пришёл, Кирилл. – Ты сейчас как бета говоришь или как друг? – Не стоило провоцировать. Не время сейчас старые нарывы ковырять, но не удержался. Который день как оголённый нерв хожу, сил уж нету делать вид, что железный. Олег поджал губы, подвигал квадратной, тяжёлой челюстью, потёр лапищей скулу. – Это я как мужик говорю. Ушёл, сука, от ответа. – Что-то я не вижу ни хозяйки в доме, ни оравы щенков. Сдаётся, рано тебе советовать в таких делах. – Глотнул чай. Тепло скатилось по глотке, комом опалив желудок. – А ты будто собрался всё это вот, – Олег насмешливо перебрал пальцами, изображая бег маленьких ног, – армию тьмы плодить. Выждал, сверля глазами, так и не дождавшись от меня ответа, хмыкнул. – Где человечка, Олег? Знаю же, что у вас. Волков изогнул бровь, продолжая всматриваться в меня задумчивым взглядом. – Человечка? Ты за которой из баб пришёл, Кир? Или гарем собираешь? – Пальцы сами собой сжались на совиной голове. Клюв треснул. Олег перевёл взгляд на испорченную игрушку, тяжело втянул грудью воздух. – Ты же знаешь законы, Волков… – Не хуже тебя знаю! В своём праве я, или тебе стояком мозги отключило? Так передёрни, раз бабы не дают. Поразбежались, видать, не от хорошей жизни, – Олег оскалился, облокотившись мускулистыми от многочасовых тренировок руками о край столешницы, продолжил: – закон не нарушен, Кощей. Так что либо ты в этом доме как гость и соблюдаешь приличия, либо вали к чертям в свои «Кости». И без тебя неспокойно, как на пороховой бочке. – Кто из ваших увёл Красовскую? – Никто. Её в лесу нашли, без сознания. Спасли, можешь не благодарить. – Отвернувшись, младший Волков прошёл к окну, задёрнул занавеси. Крепкий, сбитый. Мы часто по юности дурачились, мерялись, у кого больше. Олег был сильнее, я рос более ловким. Мама его очень любила, почему-то больше, чем Серёгу. Казалось бы уравновешенный, рассудительный альфа в глазах матери – мечта, а не друг для сына, но нет. – Я должен поверить? – Мне лично ты давно ничего не должен. – Олег смотрел насмешливо, сложив на груди руки, упёрся задницей в подоконник. – Ваш долг оплачен сполна. Грохнул стул. Олег не пошевелился, только брови вскинул. Играя желваками, я поднял упавший стул и снова сел, подтянув чашку, чтобы занять руки и не съездить по роже Волкову. – Я ведь найду. Вместо ответа волколак издевательски щедро выписал в воздухе приглашающий жест. – Никто не прячет её, Кощей. И вторую, кстати, тоже. – Где она? – Которая? Не выдержав, с дребезжащим стуком опустил чашку на столешницу. Медленно отодвинул стул, упёршись ногами в деревянные полы. Противно заскрипели ножки. – Ты заигрался. – Заигрался ты, Кир. Обстановку, буквально трещавшую напряжением, разрядила хлопнувшая дверь. – Олег? Я привёз бухло к празднику, надо выгрузить. – Серый замер, увидев меня, изменился в лице. Плечи натянулись, скулы заострились. – А вот и долгожданные гости, – с сарказмом, кисло протянул альфа, но руку для приветствия подал. – Значит, не твои увели, да? Точно не волки? – Пожав протянутую ладонь, прищурился, припомнив твёрдые заверения Серого, что его люди к похищению не причастны. – Мои не при чём. Нашли на тропе. Лучше было там и оставить? – Старший держался с меньшим гонором, но смотрел в глаза ровно, не пряча взгляда. – Мог бы сообщить. – Знал, что ты всё равно торопишься и сам скоро явишься, – хмыкнул Серёга, и глаза его подсветило иронией. Колкой и болезненной настолько, что хотелось схватить за чуб и лоб ему размозжить об стену. Как же бесило, что мои личные дела обсасывали в подробностях всем Навьим. Нашли бесплатный цирк. – Да пошёл ты. – Сжал кулаки. Вспомнил материнские напутствия и выдохнул. Нести разруху у меня всегда хорошо выходило, но в этот раз нужно пряником. С пряниками вечная беда. Не моё это – сладкую вату в уши запихивать. – Где Яда? – Человечка тебе уже не нужна? Я знал доподлинно, что силой теперь Красовскую не забрать. Так что тут только договариваться, а кто лучше подружки убедит в верном решении? Нужно найти Ядвигу, и пусть обработает эту болонку размалёванную. Небось заскучала уж по своим айфонам. Пора и честь знать… «Кому ты врёшь сейчас, Кир?» Пронзительный золотисто-медовый взгляд Серёги молча задавал тот же вопрос. – В срубе Настасьи, – наконец бросил он коротко, признав очевидное: всё равно ж найду. Лучше так, чем буду злющий, как чёрт, сносить всё к Чернобогу. Не прощаясь, даже больше не посмотрев на волков, вышел из их дома, точно зная, куда идти. А ноги как приросли. Твою мать. Допустим, приду я сейчас, она меня впустит, что вряд ли, учитывая все обстоятельства. Значит, придётся опять напролом. Под дверью топтаться, как бедный родственник, точно не стану. Выходит, поругаемся с порога буквально. Ну, заткну ей рот наиболее приятным и надёжным способом. Она, конечно, сдастся, как, бывало, каждый раз. И что? Боги, внизу живота стянуло спазмом от этих мыслей. Ясно что. Ну а потом? Потом всё равно придётся разговаривать… Не уверен, что выйдет у нас что-то дельное, потому что Яда чёрта с два признает неправоту: ну какого хера было идти в лес? Допустим, чтобы мне насолить, доказать, что сама справится, без меня. Хорошо, ну сходила, но надо ж уметь вовремя остановиться! Поквакала с лягушкой о девчачьем и шла бы назад в «Кости». Зачем вечно пытаться доказать, что у тебя яйца есть? Хватит того, что они есть у меня. Лишних не требуется. Неужели настолько не верит в меня? Вечно перечит, делает наперекор тому, что говорю. И потом же меня обвиняет в неуважении к собственному мнению… Уступил ей с рекламой проклятой, проглотил болонку эту и праздник забугорный. И всё равно кругом не угодил! Да, меня жутко бесило, что Ядвига не признавала моей силы и не желала ей подчиняться. Другим я мог простить, потому что хер на них ложил. Будет надо – размажу в труху, и дело с концом, но она… Она! Убил бы, как бесило это своеволие! Согласилась бы в тот вечер, что моя, и не было бы всего этого. До противного горько, что даже девчонка и та вечно поперёк что-то говорит! Может, прав отец, и надо, как он? Всех к ногтю и держать в страхе… Но я не хочу! Не хочу, чтобы меня боялись до икоты. И ещё меньше, чтоб подчинялись только потому, что я сильней магически. Что это за жизнь тогда? Как пускаешь в ход силу, так сразу лишаешься кого-то. Сначала Олег с Серёгой, теперь вот Слава. Кто останется подле меня через пять, десять лет? Кто есть у отца? Все ненавидят его лютой ненавистью, даже родные дети. Да будь проклята такая жизнь! Яда… Вот что ей, твою мать, надо? Чтобы я что сделал? Мало ей подтверждения чувств? Положил обе ладони на шею, зло разворошил волосы на затылке. Не помогло. Всё так же хотелось её прибить. И поцеловать. И вообще просто хотелось! А разговаривать – не очень. Не мастер я разговаривать, но знал же, сука, что у стажёрки всё наоборот. Ей, Чернобогом могу поклясться, сначала подавай поговорить. Боги, за что вы их такими изобрели, чтоб нам хуже жилось или что?! Стоял, как дурак вкопанный. Волки, небось, из окна потешались. Как будто сами лучше живут. Сделал несколько шагов, вздохнул медленно и ровно. Приду, вежливо поздороваюсь и спрошу, какого хера она тут сидит?! Нашла подругу? Так всё, вали обратно. Нет, так не спрошу. Хочется, но спрашивать тоже надо вежливо. Как с инвесторами, только как будто это мне от них очень что-то надо и других я не найду до второго пришествия богов. Ненавижу баб. Все беды в жизни от них одних. И всё приятное, сука, тоже без них никак! А если она осталась здесь не из-за подруги? Вернее, не только из-за болонки крашеной? Если я сейчас приду, а там волк под боком? Да я ж с него шкуру сниму! И там же под ноги ей постелю. Может, этого она ждёт? Как в древние времена? Жертв и подношений? Нет, она не такая. Сладкая, светлая девочка… тёплая и такая манящая. Податливое тело и дрожащие губы, глухие, голодные стоны тоже помнил, сука. И эта ласковая девочка впустила в себя тьму… а я люблю в ней этот свет! Твою мать! Люблю?! Где здесь кнопка «Вернуть как было»? Мне надо. Назад. В прошлое. Я не хочу никого любить! Мама вон любила. Счастлива, хоть вой. Горыныч-старший тоже. Да и младший не лучше. Нет. «Какая, мать вашу, любовь, ты чего, дурак?!» А ноги всё равно несли меня к Настасьиному срубу. Серый специально, конечно, устроил Ядвигу под присмотром, чтобы не обидел никто. Знает, чья она. Зараза, всё просёк. «Бля, всем всё ясно, одной Ядвиге мало доказательств! Да надо мной уже всё Навье обхохатывается. Сказ о том, как Кощей влип по самые яйца». Пока до сруба дошёл, до ручки тоже дошёл. Окончательно. Постучал. Тихо. Ещё раз постучал. Настойчиво. Чтобы сразу стало ясно, что таких гостей себе дороже на пороге мариновать. «Пиздец котятам и моему терпению!» Толкнул дверь ладонью – открылась. «Ну раз вы не зовёте, мы сами придём». Прошёл в гостиную. Тишина. На кухне было пусто. Никого. Только пахло ею везде. То ли вконец с ума сошёл, то ли от волков тут поветрие так влияло. Чувствовал кожей, что была здесь – аж волосы дыбом вставали, так ясно ощущалось. – Яда! Было бы неплохо, чтобы спала уже и оказалась в спальне. Вот там бы и стоило разговор начать, чтобы далеко потом не ходить к завершению. Но вряд ли. После моего стука и мёртвые бы встали. Нет, значит, её дома. «А если не дома, то где? И главное, с кем?» Тьма внутри вновь подсунула идею с волком, подбрасывая ещё и фантазии, чем она с ним может заниматься в эту самую минуту. Кровь ударила в виски. «Точно убью». От одной мысли, что её трогал кто-то другой, хотелось всё поселение их с землёй сровнять. Чтоб неповадно больше никому. «Стоп, Кир. Нельзя. Здесь же щенки мелкие. Дети и бабы». Сжал кулаки. Сделал несколько вдохов и выдохов. Сел за стол, рывком отодвинув стул. Окинул бездумным взглядом столешницу, задержавшись на чашках. «Две. Всё-таки не одна ушла. Молись всем богам, Яда. Твоё счастье, если с болонкой гуляешь. Потому что если нет, то с трупом. Пока ходячим, но я быстро исправлю». С жадностью втянул воздух. Твою мать, как же всё здесь ей пропиталось! Аж нутро сводило. То ли тоской, то ли желанием – хер знает, со мной раньше так не бывало. И пусть бы никогда не было! Дверь качнулась, пошла вперёд… повеяло с улицы вечерним воздухом и ею с новой силой. Горло сдавило, хотелось сильней вдохнуть этот запах, а не мог. Застряла первая порция комом над кадыком. Ни туда, ни сюда. Голос прошёл по загривку дрожью. Она прощалась с кем-то. Ответный голос был женским. «Твоё спасение, Яда. Повезло, считай». Сейчас войдёт. Шаг, второй… замерла в дверном проходе, глаза округлились не то от удивления, не то от страха. – Ну здравствуй, Ядвига. Скучала? Смотрел в её глаза, сканировал лицо и понимал, что я скучал. Не нравилось мне это осознание, но отрицать было глупо и бессмысленно – скучал, хоть волком вой! Каждый шаг делал из желания приблизиться. Мы молчали, а между нами будто Смородина полыхала. Огненная пропасть, сгорим, видать. – Я стучал! – Не дождавшись ответа, решил сразу прояснить ситуацию, чтобы хоть тут избежать наезда. – Было открыто, – пожал плечами, – личных вещей не трогал, дальше кухни не ходил. Даже чай не налил себе. Видишь, всё как было. Дышать и то дышал через раз, чтоб не осоловеть вконец от одного твоего запаха. – Садись, в ногах правды нет. Поговорим. «Ты же хотела разговаривать или уже не очень? Я тоже не очень. А надо, Яда. Пора».