Глава 48

Ядвига Ноги приросли к полу. Сердце билось рвано, как будто его кто-то пытался реанимировать, а оно всё равно испуганно замирало. «Скучала?» Вопрос осел пеплом на подкорке, так и оставшись всего лишь вопросом, без смысла. Нет, нет, нет, я не готова была увидеть его сейчас! Вспомнив, что надо дышать, с трудом сделала глубокий вдох, болезненный, острый, словно в жаре горячки. Его запах наполнил меня, как будто до этого была пустым сосудом. И впервые с тех пор, как мы не виделись, слёзы зло обожгли кожу, скатившись двумя горошинками по щекам. Оказывается, любить и ненавидеть можно в равной степени… Заставила себя сделать шаг в гостиную, ещё один. Чем ближе подходила, тем сильнее начинали трястись руки, передавая тремор всё дальше по телу, но я не останавливалась, цепляя взглядом то, как Кир сидел в нарочито расслабленной позе, а сам зорко следил за каждым моим шагом. «Притаившийся хищник». На красивом, но заметно уставшем лице – фирменная ироничная ухмылка. Он чуть расставил ноги, подбираясь на стуле. Взгляд был слишком сосредоточен, и мне казалось, что он еле сдерживался, чтобы не вскочить, прекратив тем самым наши общие мучения. Но я уже самостоятельно преодолела разделяющее нас расстояние. Оказалась к нему слишком близко, остановилась между его расставленными ногами. Молча изучали друг друга, и я успела заметить, что его правая бровь еле заметно поднялась от удивления. Он не торопил с ответом и больше вообще ничего не говорил. А внутри меня разгорелся настоящий пожарище. Рвано выдохнув, подняла руки, медленно повела по его плечам, коснулась шеи. Большие пальцы легли на скулы, указательные нащупывали венку с бушевавшей под кожей кровью. Его сердце билось, неслось галопом в унисон с моим. Повела руками дальше, ладони зарылись в волосы на затылке. Мы всё так же не рискнули разорвать зрительный контакт. «Возможно, мне не надо ничего говорить? Ты ведь можешь увидеть, правда? Всё, что я так хочу тебе сказать». Кир шумно выдохнул, его руки также ожили, оказавшись на моих бёдрах, сжали, немного больно. Поморщилась. Ослабив хватку, доберман притянул к себе ещё ближе, уткнулся лбом в мой живот. Обняла его крепче. Мы вместе тихо дышали, одним дыханием на двоих – мой вдох, его – выдох. Почувствовала, как крепкие пальцы вновь усилили захват на талии, поднялись выше, а следом за руками поднялся и Кирилл. Одна рука легла на мой затылок, сгребая в кулак волосы, вторая зафиксировала подбородок. Пылающие красно-чёрной тьмой глаза приблизились, губы ужалило горячим поцелуем, который взорвал во мне всё то недосказанное, надуманное, накопленное за время нашей разлуки. Голова начала кружиться, и чтобы не упасть, уцепилась за его плечи, пока мы общались – диким, колким, острым поцелуем. Кусались, до ярких всполохов, тут же сплетатались языками, обдавая нежностью укушенное место. В глазах потемнело, то ли от шока обрушившихся чувств, то ли от нехватки воздуха. Я задохнулась, и мне всего много: событий, испытаний, эмоций, всего. Не вывезу. – П-пусти, – единственное, что удалось сказать. Всё закончилось так же резко, как и началось. Кир прервал поцелуй, тяжело дыша и хмурясь, всмотрелся в моё лицо. Что он там увидел? Вот я не видела его совсем, в глазах плыло, мы с ним шатались, словно находились не на твёрдой земле, в сбитом срубе, а пытались удержаться в качку на палубе рыбацкого судна. – Яда?! Чудно, вот он как будто близко, а голос звучал, словно сквозь набитую в ушах вату, и сквозило в нём что-то совершенно новое. То, чего я раньше не слышала. – Мне… нехорошо, – успела прошептать, прежде чем меня поглотила в свои объятия чернильная тьма. Кирилл Кощеев Шагнуть первым. Подорваться со стула, кинуться навстречу, поймать и больше никуда-никуда не отпустить. Слишком много хлопот от своеволия твоего, Яда. Долго я так не протяну. Точно наворочу так, что первым пойду в чертог судеб на судилище. Мучительные десять шагов от двери до столовой. Она приближалась. Медленно, нерешительно, будто к чудищу на заклание. «Ты что же, боишься меня, девочка? По роже лупить не побоялась, а подойти – ноги к полу приросли? Ну что же ты медлишь! Видишь, я ИСПРАВИЛСЯ. Не распускаю рук, не давлю на тебя. Жду. Что ещё мне сделать?! Знаешь, чего мне стоит просто сидеть и ждать? Не привык я так. Брать своё нахрапом – да, а чтобы женщина решала… Не по мне это, Яда. И вот – сижу как дурак. Жду». К чёрту бы эту сдержанность, уже почти был готов нестись ей навстречу, сметая всё на своём пути, но стажёрка отмерла. Три широких шага, и теплая рука коснулась плеча. Я выдохнул. Вгляделся в лицо. «Боится? Рада? Боги, как понять, о чём думает эта невозможная, непоследовательная и совершенно не поддающаяся законам логики женщина? Что же ты молчишь, Яда? Молчи, ради богов. Не говори ничего, а то опять всё испортишь. Или я испорчу. Не всё ли равно, кто из нас?» Рука медленно поползла вверх по шее. «Это ответ, Яда? На все мои вопросы? И стоило ли мурыжить столько, если вот так всё просто?» Я молчал. Не приведи Чернобог, спросит, и полетит всё в бездну. Потянулся за руками, как бродячий кот, пригретый сердобольной хозяйкой. Прикрыв глаза, законсервировал в себе это ощущение. Внутри не унималось предчувствие какой-то подлянки. Не могло быть всё вот так просто. Я шёл в ожидании скандала, обидок, слёз, проклятий. Шёл, думал – на войну. А оказалось… Внутри сильнее росло напряжение, отгоняя рациональные мысли. Подумаю об этом потом. Твою мать, да как тут вообще думать! Всё! Не могу больше. Это же просто издевательство какое-то. Кто вообще тебе сказал, что у меня железная выдержка? Соврали. И как сорвало предохранитель внутри. Руки тут же легли на талию, пальцы сжались так сильно, что стажёрка вздрогнула. Прости, девочка, не рассчитал. Изголодался. «Моя. Ясно тебе? И только посмей ещё хоть раз сбежать, Ядвига. Я тебя в башню заточу. Как принцессу от дракона. Как хорошо, что дракон в «Костях» остался. Хватило ума не ослушаться приказа». От неё дурманяще пахло лесом, свежестью озера и почему-то ягодами. Как будто она больше не была городской девочкой в уродливой кофте, а местной стала. Нашей. Моей. Как будто лес принял её. А она приняла лес. И меня тоже. «Ты готова принять меня вот таким, Яда? Палачом, несдержанным рабом тьмы? Будешь счастлива с таким? Будешь моим светом?» Да я скорее языком подавлюсь, чем спрошу открыто! Мне не нужно любовий этих. Страхов, нервов. Только проклятие снять. «Кому я вру, боги. Тебя мне нужно. И ничего больше в этой проклятой жизни!» Рывком поднялся, поймал её губы. Сколько я этого ждал! Во сне снилось, наяву покоя не давало. «Моя. От кого угодно отличу. Знаешь, что не купился на Мавки уловку? Сразу почувствовал, что не ты. Какие тебе ещё доказательства надо? Помереть за тебя? Об этом вы, дурёхи, мечтаете? Прости, не могу. Бессмертный я. Какие губы у тебя сладкие. Нет, не уходи! Подожди! Куда ты?» Разорвав толчком рук сладкий дурман, она сделала шаг назад. «Не пущу! Ты что опять удумала?» Вгляделся в глаза. «Ну что не так, Ядвига? Это месть твоя, да?» Задрожала, едва прошептав несмелое, растерянное «пусти». «Куда пустить? С ума сошла?! Я тебя больше никуда не пущу. Прими и смирись!» Почувствовал, как тело обмякло в руках. – Яда! Что с тобой? Ты слышишь меня? Она дышала, ресницы дрожали. Что с ней? Поднял на руки, понёс в спальню. Да уж, не так я собирался сюда попасть сегодня. Бережно уложив на постель, всмотрелся в бледное лицо. Магическое истощение? Не похоже… Может, эта дурёха не ела ничего? Убью. Что за дурость голодом себя морить ради каких-то там эталонов? Присев на край кровати, медленно провёл пальцами по щеке. Тёплая… – Яда… «Что же ты, девочка?» Нужно сходить за местной травницей, но оставить её одну я не мог. Чёрт! Давно не чувствовал себя таким беспомощным. Я ж в целительстве ни лешего не смыслю. И в женских обмороках тоже. Может, у неё это… женские недомогания? «ДА ЧТО С ТОБОЙ?!» Встал, поворошил волосы, меряя, как зверь дикий, шагами комнату, не отрывая взгляда. Сбегал на кухню за водой. Поднёс стакан к губам. Пара капель скатились по шеё. А толку ноль. Как я дожил вообще до таких лет, а что делать с женщиной без сознания не знаю? «Знамо как, мне когда было дело до них, бездыханных, вообще? Теперь вот, оказывается, есть. Пренеприятное чувство. Врагу не пожелаешь». Легонько постучал по щеке. Не помогло. – Яда, да очнись же ты! – нет, всё-таки придётся оставить её и идти за травницей. Поднялся с корточек, повернулся к выходу. Снова обернулся. Душа не на месте. Всё заледенело внутри. Вот оно, оказывается, как бывает. – Кир? Замер, проморгался, кинулся назад к кровати, всматриваясь в лицо. – Что с тобой? Что случилось? – Скажи уже хоть что-то. Объясни, пока не сбрендил вконец. Всю душу ты мне вымотала! Лучше б не встречал тебя никогда. Слава богам, что встретил.