Глава 49

Ядвига Называется, почувствуй себя самым больным человеком в мире! Никогда бы не подумала, что доберман созовёт сюда половину волчьего поселения! Я говорила, что всё в порядке, но Кощеев настаивал, что падать в обморок ни с чего – максимально далеко от нормальности. Возглавлял всех почему-то подсмеивающийся Сева. За ним в просторной, но сейчас кажущейся совсем крохотной спальне разместились три травницы, заламывающая руки Машка, какой-то потерянный Волков-старший и злющий младший. – Не завидую твоей жене, Кощей, – хохотнул Всеволод, – это же надо, половину деревни на ноги поднял! Что же будет, когда мадам Кощеева на сносях будет? – Остроумие, смотрю, из всех щелей так и лезет! – фыркнул Кир в ответ. – Ты бы что дельного сказал! – Так тебе уже пять человек подтвердили: нет ни влияния магического, ни истощения, ни отравления. – Так мы пошли? – с насмешкой выдал Волков. – Казнить никого не будем? Поджав губы, чтобы не улыбнуться, с сочувствием глянула на Кирилла. «Чудно, непривычно, и надо бы всё как следует обдумать». Оно, конечно, надо, если бы глупое сердце с замиранием не ухало в груди, тоскливо сжимаясь при каждом брошенном на него взгляде! И все ещё потряхивало всю, но ни за что не признаюсь. В голове не укладывается, что это Кощеев. Мой Кир нервничал из-за меня. Нет, вернее, в то, что из-за меня может нервничать – очень даже поверю и сама лично видела! Но в таком ракурсе? Серьёзно, где доберман, а где переживание, забота, внимание, любовь? «Бли-ин, опять я начинаю копаться в себе, в нём и пытаюсь анализировать! Стоп!» Собственный обморок не стал для меня каким-то событием из ряда вон. Последняя неделя, даже две, были слишком стрессовыми, полными не просто осознаний и принятий, а реально стрёмными вещами! Один только Птиц в оранжевой рубахе чего стоил. А тут ещё и навья, чёрная суть. Ни за что не признаюсь, насколько мне казалась притягательной тьма. Как она звала и манила, обещала… – Яде рекомендуется постельный режим, – Сева развернулся ко мне, заговорщицки подмигнув, – минимум переживаний и стресса. – Ты же только что сказал, что повода для волнения нет, – мрачно выдал Кир. – Обсудим без посторонних, – кивнул волк, и все, облегчённо выдохнув, посыпались на выход. Когда в доме остались только мы, Сева добавил: – Сейчас нет, а завтра может. Твоя задача – откормить, обогреть, отходить. – Отходить хворостиной я как раз могу, – проворчал доберман, но привычной угрозы в голосе не было. Шелудиво почесав затылок, волк подытожил: – Ребят, правда, сейчас не вижу ничего. Единственное, у Яды сейчас нестабильна связь с лесом, и был прорыв её тёмной стороны, показала свою чёрную сторону Яга таки. Вот это на самом деле повод для беспокойства. Возможно, и причина обморока. Отлежись сегодня. – Тёплая ладонь Севы накрыла мою, мягко сжимая, а я уставилась на Кира, который разве что зубами не заскрежетал. – А завтра можешь и озеро ему показать. – Вы к Живуну ходили?! – рыкнул доберман. – Вдвоём? Волк закатил глаза к потолку, тяжело вздохнул, вставая. – Знаешь, когда у хухликов брачный период, к камышовому гнезду запрещено подходить минимум неделю! Вот ты вроде бы и не хухлик, Кирилл, а повадки те же. – На тебя посмотрел бы, – буркнул Кощеев, при этом явно оживившись, выпроваживая направившегося к выходу Севу. – Дадут боги, ещё увижу. Тоже поржём, всем Навьим. – Приму любой выбор зверя, – хмыкнул Всеволод. – До завтра, Кир. Загляну к вам к обеду. – Бывай. – Звук запираемой двери громыхнул как будто на весь дом. «Сцапал-таки в свои лапы». Закрыв глаза, слушала, как Кощеев ходил по дому, деловито гремел посудой. – Вот, держи. В мою ладонь лёг тёплый стакан с травяным сбором, а сверху поддерживала рука Кира. Открыв глаза, всмотрелась в него, не в силах собрать разбежавшиеся мурашами мысли. – Пей, аккуратно. – Помог поднять подушку, чтобы я села. Улыбался он как-то жутко. – Постарался охладить, но всё равно может быть ещё горячим. Заботящийся Кирилл – зрелище не для слабонервных… Сделала несколько несмелых глотков. Сбор оказался терпким и сладковатым на вкус одновременно. Поморщилась, не очень-то я любила такое сочетание, но послушно выпила всё, что надо. – Поспи, Яда. – Забрав стакан, доберман устало потёр лицо, затем вновь помог опустить подушку, накрыл тонким летним одеялом. – Ты очень подозрительно себя ведёшь, – прошептала, прищурившись. – Угу, сам в шоке. Закрывай глазки, колючка, – нежно погладил он меня по щеке. «Какая интересная вариация Кощеева! Пусть он таким будет всегда!» – Хватит кубатурить (прим автора: думать, размышлять), Яда. Я почти физически ощущаю, как вертятся шестерёнки в твоей голове. Спи. То ли его слова прозвучали как заклинание, то ли подействвало зелье травниц, но я действительно провалилась в глубокий сон без сновидений. Кирилл Кощеев Набежало, как муравьёв на сладкое, – закрыв дверь за Всеволодом, зашёл на кухню приготовить отвар из травок, что он всунул мне перед уходом. А потом ещё удивляюсь, откуда все-все знают о моей личной жизни (точнее, её отсутствии). Пришёл к Севе, а там болонка эта вертится. Стоило только обронить, что Яде поплохело – помчалась поперёд батьки в пекло, чуть не теряя тапки свои на бегу. Врезалась в Волкова, тот её сграбастал, не дал упасть: – Далеко бежишь, Мария? – Так ведь Яда без сознания! Уже сколько не приходит в себя. Срочно надо! – откуда только взяла это «уже сколько» и «срочно»? По её словам я бы и сам поверил, что бежать прощаться пора. Неудивительно, что Серёга подключился. Это ж надо, под его надзором Ягу потеряли новоиспечённую. За такое по голове не погладят – скорее уши открутят. – Там насчёт свадьбы… – Олег осёкся, легко увиливая с пути брата. – А что за процессия? – Похоронная, – отчего-то зло бросил Серый. – Кого хороним? Кощеевские надежды, что ли? – ехидно ухмыльнулся мой бывший друг. – Почти. – Старшему явно не понравился его тон, но замечания делать не стал, только зло глазищами зыркнул, аж Олег посмирел. Он с детства брата уважал и прогибался старательно. Могу поспорить, что в дом к Яде пошёл, только чтобы позлорадствовать, но Машка вставила: – Яда Кощеева увидела и того, в обморок бахнулась. Сердце, наверное. – Лично мне захотелось эту дуру блондинистую прибить. Еле сдержался. – А вот и травница наша, Аксинья. – Помахав зрелой уже волчице, Сева остановился, дожидаясь, пока та подойдёт, она как раз с товарками возвращалась в поселение – собирали на свадебный узвар в лесу ягоды и травы. – Так мы втроём пойдём! Яга как-никак. Ежели не спасти, то всё – не будет нам житья в лесу! И попёрлись все разом! Я к тому времени уже окончательно озверел от балагана этого. И так на нервах был. Пусть Яда и пришла в себя, но бледность её и (что было куда более подозрительно) покладистость не давали душе покоя. Неспроста всё это. А тут эти – стая зубоскалов. Ну стая и есть, чего я ждал, собственно. Поднялся к Ядвиге. Бледная. Напоил отваром, хоть тут не стала ершиться – послушно выпила всё. А глаза сами собой смежались, видно было. Только сходил на кухню отнести стакан, как уже уснула. Посидев немного в кресле, пытался разложить в голове цепочку случившегося сегодня. Что-то не сходилось. Сдавшись, решил, что две головы совершенно точно лучше одной, и пошёл в сруб Волковых. Обычно, когда надо подумать, я шёл к Свету, но сейчас… Внутренности опалило горечью. Такое ощущение, что мне придётся выбирать между женщиной и другом. Выбор, который я сделать не был готов. Потому что Ядвига, пусть и влезла без спросу в грудину – женщина, а Светка… Всю жизнь рядом, плечом к плечу. И потерять его из-за девушки… Твою мать, отчего всё так спуталось в нашем Навьем? Отмотать бы назад, да не выйдет. – Яга? – Открыв дверь, Серёга вопросительно изогнул бровь. Качнул головой. – Яда спит. Поговорить зашёл. Впустишь? Волков молча отошёл в сторону, пропуская в полумрак гостиной. Я на автомате мазнул взглядом, ища младшего. – Олега нет, – верно истолковав этот жест, со вздохом бросил волк. – Долго ещё грызть друг друга будете? – Лично я претензий не имею. – Да знаю. Я говорил ему тыщу раз. Могу приказать, как старший. Хочешь? – Друзей по указке мне не надо. Себе оставь. К такому спиной повернуться страшно – первый глотку разорвёт при случае. – Олег не подлец. – В голосе старшего скользнуло предупреждение. – Мы дружили. Я в курсе. – Вот начали, как люди, и опять. Все наши напряги с Серым были из-за Олега. – Что ты хотел, Кир? – Как будто бы выгнать хотел. В голосе явно слышалось желание побыстрее выпроводить незваного гостя. «Подозрительно. С одной стороны, праздник на носу, готовятся, и Волков, как всегда, все лично стремится контролировать. С другой… Не тот это Волков, что я знал». Серёга всегда был взвешенный, серьёзный и приземлённый – рано повзрослел, встав во главе стаи. Даже не винил меня в отцовской смерти, в отличие от брата. Серега с юности принимал только правильные решения и вёл себя «как надо», даже если его личным интересам это противоречило. С вечера в «Костях» я буквально его не узнавал. Кого и зачем он прикрывал? Брата? Просветителя своего? Надо бы с Горынычем обсудить… – Никто чужой не был у вас? – Думаешь, это… – Ничего пока не думаю, но что-то не даёт покоя. Цепляюсь за любую мелочь. – Потёр руками шею, чувствуя себя идиотом. – Горыныча не было, если ты про него. Тим тоже не приходил. С Ядой никто из них не встречался. Она всё время с Севой и Марией. Больше ни с кем даже не знакомится в стае. Сидит в срубе и всё. – Волков молча поднял кувшин с узваром – грушевым, видно. Качнул, предлагая. Также, жестом, отказался. – Вот тебе мой совет, хоть ты и не фанат. Слишком много на неё свалилось в эти дни. Побудьте нашими гостями оба, свадьбу посмотрите. Дёрнул плечом. Прав Серёга, не люблю я советы. Тем более… Заметив моё недовольство, волк усмехнулся. – Шёл бы ты спать, Кир. Утро вечера мудренее. Есть куда, или тебе комнатку выделить? – А глаза были хитрыми. Махнул на него рукой, поднимаясь. – Если что… – Кир, я не Олег. Если что, я первый к тебе приду, – оборвал Волков резко. – Ну да, не твои ж украли. – Я всё помню, Серый. – Правда не мои. А если и мои, то с умом. Луной клянусь, ничего не ощущал в комнате человечки вашей. Что знал, то и сказал. – А не вернули сразу чего? – Я лично её не держу. Прислушался к себе: Серый не врал. Качнул головой. – Иди проспись, Кощей. – Сам бы шёл. – Шёл бы, если б мог. – Волков усмехнулся и захлопнул за моей спиной дверь. А я постоял на пороге, глядя в чёрное, звёздное небо меж высоких сосновых шпилей и пошёл в сруб Ядвиги. Куда ещё? Стажёрка спала крепко, что даже не заметила моего возвращения. Хмыкнув, скинул кофту, аккуратно лёг с краю кровати прямо на одеяло и, к собственному удивлению, почти сразу провалился в сон.