Глава 58

Ядвига. Тем временем в доме Яги – А вот я так и знал! – разошёлся Васька, стоило ему услышать историю с Ганной. – Слишком какое-то слащавое счастье. Прямо тошно. Чувствовал, вот должен быть подвох. Как будто в пряничном домике. – Яд, ну ты даёшь, – изумлённо покачала головой Сири. – Ну ладно, я за тебя всегда горой была, а со Светкой Кононовой ты и сама справилась. Ну чо ты как маленькая, в самом деле? К тебе баба мужика твоего пришла. Думаешь, с добрыми помыслами? Ты бы ещё с ней по стопарику на брудершафт опрокинула… Я тихо выдохнула. – Она не показалась мне плохой, Сири. И вообще, что я до сегодняшнего дня о ней знала? Невеста Кирилла, всё? Из нас двоих, во всей этой ситуации, я поступала по-скотски. Она – законная невеста, будущая жена. А я кто? Всё Навье трещало и трещит о нас! – Яда… – Что мне надо было сделать, м? Гнать метлой человека, которого вижу второй раз в жизни? Человека, который пришёл ко мне с добром… вроде как. Кто-то говорил мне, что она змея подколодная, предупреждал, чтобы держалась от неё подальше? Никто и никогда не говорил, что она может быть опасна… Сири! Вспомни Янку Жданову и Юльку Вострову! Они тоже Пашку с экономического не поделили. Янка к ней пришла с шампанским, и они после того памятного разговора подруги уже сколько лет. А где тот Пашка, никто и не вспомнит. – Ганна не человек так-то, – проворчал Васька. – Ну чего уж, – стукнул клювом о столешницу Яким. – Что было, не вернёшь… Скажи мне, Ядвига, ты зелье её сама пила, по доброй воле? – Сама. – Без принуждения, навязывания с её стороны, уговоров? Понуро кивнула. – Что ж, – нахохлился ворон. – В Навьем имеет очень большую разницу – по доброй воле приняты решения али по неволе. Обманом то решение принято – уже не важно. Вспомните сказки, все они быль, да в них урок… – Была бы Ладомила рядом, – горестно вздохнул Васька, – может, и помогла бы, а т… И вдруг замолчал. Послышался натужный треск двери, стены Избы задрожали, протяжно заскрипела крыша, и дзинькнула печально посуда в шкафчике. Мы, как по команде, уставились на потолок, с которого сыпалась побелка в унисон тяжёлым, шаркающим шагам. Кошачьи глаза вмиг потемнели, затапливая радужку чёрным. Замерла за столом побледневшая Сири. – Изба не подняла тревогу… Шаги остановились аккурат в тёмном провале двери кухни. Туда же уставились все мы, с минуту созерцая увиденное с молчаливым потрясением, а после… – Вот она я, – скрипучий голос, идущий от двери в кухню, испугал всех. Дружной человеко-звериной компанией мы подпрыгнули, а потом нескладным хором огласили Избу кто визгом, кто писком, кто шипением. – Ба? – Вопрос пронёсся ознобом по коже, заставил прирасти к полу и замереть, стоило только взглянуть на неё. «Нет, не она это… Тонкое, сморщенное, состаренное до неузнаваемости, почти прозрачное лицо… хотя глаза и голос её». Она обвела всех взглядом, остановилась на мне. – Яда, – голос звучал словно из-под земли, глухой, шелестящий, пробирающий до озноба. – Я это, внуча, я. – Глухо застонав, осела на колени. Длинный лохматый балахон растянулся по полу серой лужей, скрывая скрюченную, сморщенную бабушкину фигуру. – Господи, ба! – Голос задрожал, осип разом от ужаса. – Что они с тобой сделали?! Бросилась к ней, пытаясь поднять за руки. – Прости меня, дочка, – взвыла она, не смея поднять седую голову. – Виновата перед тобою, многократно. Нет прощения за грехи мои. – Какие грехи, ба? – Жгучие слёзы сами по себе расчертили щёки. – Наказали боги, общим судом своим решение приняли: постановили жить мне столько, сколь ты сама проживёшь, душу теперь твою вытягивать буду, сама помереть не смогу, что бы ни сделала. Не убить меня теперь ни мечом, ни варевом, ни хворью. Я оторопело оглянулась на фамильяров. С мольбой взглянула на Ваську. То, что привязали ко мне, это же неплохо даже, да? Но почему бабушка выглядит так? – Слаба ты, Яда, – словно прочитав мысли, ответил котейшество, – чем сильнее будешь, тем лучше Ладомиле будет. А так, висеть ей между жизнью и смертью да мучиться только. Сири помогла провести в бабушку в спальню, оставив нас наедине. Уже сама, я помогла бабушке принять душ и переодеться в чистое. Когда она, ещё более бледная, лежала на подушках, стало вновь неописуемо жутко, хотя, казалось бы, куда больше. Бабушка тяжело вздохнула, прикрыла веки. Испещрённая разномастными бороздами морщин кожа на щеках свисала бледным пергаментом. – Вот тебе и Баба-яга всамделишная, – проскрипела она, открыв огромные провалившиеся вовнутрь, белёсые, с вселенской печалью глаза. Я нервно засмеялась, протягивая ладонь к костлявой руке, безвольно лежащей поверх тонкого одеяла. – Ба, ну как так? Васька сказал, что чем больше у меня будет силы, тем лучше ты будешь выглядеть, даже, может, ещё моложе прежнего станешь. Что мне сделать, скажи? – Время не только лучший лекарь, Яда, оно и учитель отменный… на всё время надо… сама думала научу, но придётся Еленке да Заряне. «Мама Кира…» – Ба, отец Кира и мама… – Не будет он с ней. – Она судорожно вздохнула. – Не поняла ещё? Всё это затеял, окаянный, только ради того, чтобы ты в «Костях» появилась. А небось как своего добился, так мать твою и бросил у разбитого корыта. Чую, вот-вот сама приедет сюда, раны зализывать. Не должна она меня такой увидеть, Яда! Поговорю с Еленой, на болота к ней перееду, у неё летник свободный есть, никому там обузой не буду, а матери скажешь, что в отпуск с подругой умотала. Нельзя ей меня такой видеть. – Ба, я и Кир… Тонкая ладонь едва заметно сжала мою. – Любишь его? – Люблю, – ответила не раздумывая. – Значит, так тому и быть. Кирилл даром что на отца похож, а ребёнком был весь в Заряну. Добрым пацанёнком рос. Только уж очень отцовское одобрение заслужить хотел. Расскажи ему всё Яда, про Летавицу особо. Недоброе она задумала. То, что ты, дурья башка, глотнула, чем угодно быть может. Может, в его силах назад всё обернуть… – Она сказала – отворот. – Ну так не он то, раз без раздумий на вопрос про любовь ответила. Не так отвороты работают. Не теряй время, поезжай к нему. – Не могу я тебя оставить… – Можешь, вон, – скосила взгляд в сторону двери, – подруга твоя присмотрит, да? Вскинув брови, повернулась ко входу. В тонкой щели скользнула тень, прежде чем в спальню вошла Серафима. – Подслушивала? – удивилась я. Серафима поджала губы, виновато отводя глаза. – А ты на неё не злись, – встала на сторону Сирика бабушка. – Ещё один слепой котёнок, по нашей, Навьей вине. Много ей ещё понять предстоит о себе да тайну родовую разгадать. Есть нам о чём поболтать, пока ты с Кощеевым будешь. Поезжай, Яда. – Боюсь тебя оставлять. – Со мной уже всё, что могло статься – сталось. Езжай в «Кости». Поцеловав её на прощание, пошла к себе переодеться и захватить кое-какие вещи. – Можно? – Серафима вошла следом. – Так и не поговорили мы с тобой. – Впопыхах побросала в рюкзак сменное белье и всякие мелочи. Не сдержавшись, стремительно подошла к подруге, обнимая, содрогнулась, чувствуя, как глаза разом застелило накатившими слезами. – Мне очень страшно. Горячие руки погладили по спине. – Ты сильная, Яд. Подумай, сколько на тебя всего свалилось за этот месяц? Мир твой полюса сменил. Магия грёбаная. Кощеи всякие со Змеем Горынычем, будь он неладен… да другая, на твоём бы месте, уже давно загремела в места, где сплошные Наполеоны в смирительных рубахах расхаживают. – Ну ты вот тоже нормально приняла… – Ой, да я всегда чокнутой была, – сказала со смешком, – что на меня равняться! Мне и внезапно нагрянувшие инопланетяне за друзей будут. Рассмеялась сквозь слёзы. – Присмотри за ней, ладно? – Как за собственной бабулей, обещаю. Тем более тут столько помощников. Сири, подхватив мой рюкзак, сунула в руки ключи от машины. – Иди уже, небось извёлся весь, Кощеич твой. – Может, он, конечно, и извёлся, – бубнила себе под нос, пока ехала к усадьбе, – но как только услышит, в каком статусе значится моя мать у его отца – будет в бешенстве. А уж когда о Ганне узнает… – Поёжилась, так как все волоски на теле встали дыбом, запуская стаю мурашек по коже. «Тяни не тяни, а время сказать правду настало». Почему-то раньше я такой трусихой не была… – Ясно почему. – Въехала на парковку, плавно тормозя на привычном месте. – Терять было некого. А теперь есть. Заглушила мотор, не спеша выходить. Позволила себе судорожно выдохнуть, опустив голову на руль. Как же так вышло? Вот оно вроде счастливое будущее рядом, в доме на соседней улочке. Ждёт и улыбается приветливой улыбкой, а через мгновение чернеет пеплом несбыточных надежд. Опять тяжело вздохнула. Тревога за бабушку, кроме прочего, оковами сдавило сердце. – Лучше бы мы в деревне у Волковых остались, – малодушно прошептала я. – Там всё было просто и понятно. В окно водительской двери совсем неделикатно постучали, заставив в который раз за вечер подскочить на месте. – Ну? И чего ты там медитируешь? – в знакомом голосе, как всегда, – смех и радость. – Или раздумываешь, кого ещё в дрессуру взять? – Тим! Выскочила из машины, падая в объятия ставшего почти родным Лиходеева. Он подхватил меня на руки, кружа на месте. – Мужиков «Костей» по струнке ходить заставила, у волков пошуршала, чо дальше, Яда? – Не всех мужиков-то, – подхватила подкол и старую шутку. – Ты же ещё не дрессированный. – О, а это уже кощеевское влияние. Языка-астая стала-а. Тим поставил меня на ноги. – Ну, не буду лукавить – я скучал! – Я тоже! – Врёшь и глазом не моргнёшь, – хохотнул он, направляясь к центральному входу «Костей», – когда у тебя-то время на скуку было, а? Мы наслышаны-с о приключениях Яги в почти что Тридевятом царстве. Пожала плечами, грустно улыбаясь. По лицу Тимофея скользнула тень. – Вот не нравится мне это. – М-м? – Кислая твоя мина. Что опять стряслось? Или лучше спросить, чего ты опять учудила? – А чего сразу я? – Пихнула его в бок. – Знаешь, вот меня Лихом кличут, но ты ж Беда ходячая! – Ну, спасибо. – Зато правда. Может, ивент-агентство открыть? – Он задумался, почёсывая подбородок. – «Лихо и Беда». И слоган: «Время, проведённое с нами, вы запомните надолго». – Прогорим в первый же месяц. Кто ж такое может заказывать и любить? – Ха! Одного знаю, – улыбнулся Тим, кивая на ступени, что вели к кабинету Кирилла. – Но, кажется, его сейчас нет на месте. Куда-то отлучился по делам, важным. – Даже так? – Я остановилась у двери кабинета Кира. Оглянулась на пустующий кожаный диванчик. Надо же, а ведь здесь и началась моя история в «Костях». День, когда я пришла на собеседование к Кириллу, был как будто совсем в другой моей жизни… «Почему «как будто»? Именно в другой и был». – Зайдёшь или подождём в баре? – Не, я здесь посижу. – Кивнула на диван. – Уверена? – Да. Есть над чем подумать. Эх, жаль, не надела свою любимую кофту. – Не понял… – Да так, – улыбнулась я, вспоминая, как Кир кривился, рассматривая меня. – Напомнила бы одному самоуверенному доберману кое-что. – -О, у вас уже и свои секретики есть, – Тим поиграл бровями, скалясь, – как у настоящих парочек. Как ми-ило. – Ой всё, иди! – Если что, я в баре. – Да-да… Когда Лиходеев скрылся за поворотом коридора, тяжело вздохнув, уселась на диван, потирая вмиг похолодевшие ладони. – Ну и о чём мне сказать в первую очередь?