Глава 13. Счастливая судьба — звезда над головой

Андрей Петрович действительно свято верил в собственную счастливую судьбу, которая совершенно точно вывезет его из любой передряги, вне зависимости от того, что он там натворит. Иногда он даже испытывал жизнь специально — рисковал и бравировал этим.

— Есть баловни судьбы, и я — один из них, — именно так он любил о себе думать.

Есть он, и есть прочие. Это прочие должны вкалывать, переживать о деньгах, думать о глупостях типа долгов, налогов, обязательств, а у него всё всегда будет прекрасно.

Как? Не его забота — судьба устроит! По крайней мере, до сих пор ему легко удавалось всё, что он ни делал. Отец вечно цеплялся со своими глупостями про бизнес, передачу дел, ответственность перед сотрудниками. Да смешно же! Он — миллионер, крупный бизнесмен, а всё про каких-то людишек ерунду болтает. Это ж надо — детские сады начал устраивать для работников, там, где у них заводы понастроены. Да кому это всё надо? Это что? Его дело? Да какая им, Мироновым, разница, как этот плебс со своими киндерами управляться будет?

— На это такие бабки тратить! Лучше бы мне отдал! — злился Андрей, не слушая выкладки отца о том, что это разумно и правильно… Раздражали его и выкупленные отцом поля с фермами, и дом отдыха в Крыму.

— Нет, я понял бы, если б он это место нам купил — ну, конечно, это не Лазурный берег, но как дачка пошло бы… так ведь нет, опять сотрудничкам своим ненаглядным!

Когда Пётр Иванович начинал вспоминать, как он когда-то нищим инженером начал своё первое дело, у Андрея сводило челюсти от скуки и омерзения. — Нашел чем хвастаться! — шипел средний сын, — Нормальные люди про такие вещи и не вспоминают! Вон, мать же про это не говорит!

Лидия Андреевна предпочитала жить на юге Франции или на вилле в Италии, обожала посещать художественные галереи и концерты и выглядела столь утончённой, что Пётр Иванович временами и не верил, что это именно она когда-то делала «итальянский» соус к макаронам из самой дешевой томатной пасты, лука и петрушки, и, изо всех сил стараясь подбодрить мужа, уверяла, что всё у него получится.

Когда пошли первые деньги, она от души радовалась, старалась как можно лучше устроить их жизнь, пока муж зарабатывал, а потом… потом зачем-то стала изображать из себя какую-то великосветскую даму и чем дальше, тем больше увлекалась этой ролью, вовлекая в этот спектакль любимчика — среднего сына.

Именно поэтому события, которые последовали за совершенно непримечательным визитом одного аудитора в славный город Санкт-Петербург, стали для неё полнейшей неожиданностью!

Кабинет Миронова Петра Ивановича штормило девятибалльными ударами волн и разгулом стихий. Хотя начиналось всё довольно-таки невинно — старший и младший сыновья рвались поделиться своим видением лабораторий и совместными планами на их общие будущие проекты, а средний, явившийся без приглашения, но ожидаемо, наливался дурной яростью, пока не взорвался:

— Отец! Почему ты им выделяешь такие деньги на какую-то ерунду? А я? А мои проекты?

— А где они? — спокойно уточнил Миронов-отец. — И какие такие глобальные вложения могут быть в рекламном бизнесе? Я имею ввиду больше, чем в твою фирму уже было вложено?

Андрей разозлился, зашипел, что это неважно, что неудачники-братья, всё равно испортят всё, сколько бы чего им не дали, но отец резко оборвал его:

— Конечно… куда уж им. Это не они выводят деньги через подставные фирмы, не они гробят любое твоё начинание, и, кстати, подставляют друг друга тоже не они… Верно? — отец смотрел холодно, братья в первый момент опешили, а потом, сообразив, что всё это означает, сорвались с мест с явным желанием добраться до Андрея, который искусно настраивал их друг против друга всё это время.

— Николай, Евгений! Вернитесь на свои места и сядьте! Кирилл Харитонович…

Хантеров, возникший перед братьями словно из пустоты, обоих смутил и отрезвил.

— Аааа, ну, понятно… Это твой пёс цепной накопал, да? Он и та мелкая девица? — вдруг зло прищурился Андрей на отца. — Да так тебе и надо! Что ты привязался-то ко мне? Да, не хочу я на тебя работать, и бизнес мне твой сто лет не прислонился, понятно? Мне деньги нужны! День-ги! Много. Понимаешь? Я же тебя просил — выдели мне содержание. Приличное, нормальное содержание, тогда и проблем не будет!

Он ожидал крика, скандала, но отец холодно рассматривал его, словно какое-то редкостное насекомое.

— Ты что инвалид? — холодно уточнил Пётр Иванович. — Какое ещё содержание взрослому здоровому мужику? Одно дело ваш бизнес-фонд… Да, это вышло недёшево, но выявились слабые и сильные стороны, возможность сотрудничества братьев, их развития. Даже твои козни и то оказались полезны — такая показательная закалка в жизни пригодится, хотя братья вряд ли тебя за это поблагодарят. Но ты…

— А что я? — фыркнул Андрей насмешливо. Он прямо-таки ощущал свою счастливую звезду над головой — знал, был уверен, что у него всё получится!

— А ты больше не получишь ни копейки. Недвижимость, которая была куплена на твое будущее тридцатилетие, а там, ты знаешь, было прилично… так вот, она будет продана, и эти деньги пойдут в качестве компенсации потерь, которые я понёс из-за твоей деятельности.

Андрей зло рассмеялся. — Мать тебе не позволит!

Отец даже не среагировал на эти слова, ровно так же, как и на хлопок двери, раздавшийся за разъярённым средним сыном. Хантеров неслышной тенью скользнул за ним и был свидетелем крайне эмоционального телефонного разговора Андрея с матушкой.

Лидия Андреевна была в шоке… Она сначала попыталась надавить на мужа по телефону, но он сухо сказал, что занят и отключился. Пришлось срочно вылетать…

Иногда во время обычного полёта открывается какая-то скрытая дверка в иную реальность, а может, просто в реальность, самую что ни на есть обычную и нормальную, где живут «всякие прочие» люди, где когда-то жила и весёлая неунывающая Лидочка, любившая мужа, с жаром защищавшая его перед своими родителями, считавшими его простоватым инженериком, недостойным дочери преподавателей консерватории… Она уже и забыла о том, какой когда-то была.

Забыла напрочь и о муже, который может выглядеть вот так — неприступно и холодно, словно безмерно далеко от неё. А что она такого сказала? Только правду — нельзя же заставлять мальчика работать так, как это делают все прочие!

— Да что ты? А почему? — исключительно сухо уточнил муж. — Как ты себе это представляешь? Давать деньги за просто так?

— Но ты же давал!

— Да, на дело. На науку, на развитие, самостоятельные шаги и ошибки. Я предпочёл им их оплатить! Это дешевле, чем если бы они развалили всё, что я создал… Но я никогда не оплачивал их безделье! Да, стоило обратить больше внимания на контроль, но мне и в голову не пришло… точнее думать не хотелось, что кто-то из моих детей будет у меня воровать!

Лидия Андреевна напрочь пропустила всё это мимо ушей и учинила форменный скандал, но была остановлена недрогнувшим мужем.

— Лида… ты — моя жена, и для меня все эти годы было в радость давать тебе возможность делать то, что ты хочешь. Но сыновья — это другой разговор. И если ты так жаждешь содержать Андрея — пожалуйста, запретить тебе не могу, ограничивать — не хочу. Помогай ему… только за твой счёт. Я не уменьшу сумму, которая ежемесячно тебе поступает, правда, не уверен, что тебе из неё будет доставаться достаточно.

Неожиданно покладистый и сговорчивый муж превратился в какой-то каменный лоб наподобие истукана с острова Пасхи… Крик, слёзы и обморок, картинно осуществлённый на мягкий диванчик, не произвели на него ни малейшего впечатления…

— Лидочка, если ты и вправду потеряла сознание, я вызываю скорую. Ты реши, пожалуйста, это точно обморок? — спокойно произнёс Миронов, настолько сильно поразив супругу, что она от потрясения даже из обморока выпала… Случайно.

— Ты… ты… загубишь нашего сына! — Лидия разразилась рыданиями, но и это на Петра, раньше не выносившего слёз жены, как-то не подействовало.

— Нет, я пытаюсь не дать ему себя сгубить. Он или придёт в себя, или… — Миронов не стал продолжать, да жена его всё равно не слушала, но план в его воображении уже обрастал подробностями…