Глава 14. Радушные встречи…

Какое счастье вернуться домой! И пусть тебя сразу же уронили от счастья на радостях… И пусть уже прошлись по тебе раз пять, на разные голоса поведав, как они туточки все скучали, переживали, волновались и расстраивались!

— Единственный, кто не принимает участия в сбивании и затаптывании — так это солнце моё Тёмочка, — радовалась Марина, пытаясь встать после дружеской кото-мелко-собачьей встречи. — Хотя, есть и другие удивительные вещи… Вот, например, почему самые-пресамые упитанные звери так старательно доказывают, что они едва голодом не уморены? Что Фарлафа взять, что Фила — они мне раз пять уже намекнули — и не кормили их тут, и не поили!

Марина абсолютно верно расшифровала истошный мяв вышеназванных котоличностей перед шкафчиком с кошачьей едой.

— Не позорились бы… — презрительно фыркнула Фиона, прищурив холодные синие глаза. — После того, как вы оба только что застряли под столом, она точно не поверит вашим воплям!

— Думаешь? — озабоченно обернулся от вожделеного шкафчика Фарлаф, — Да, это мы зря застряли! А всё ты! — он фыркнул на приятеля.

— Чего это всё я? Ты же сам её уронил, худенький ты наш! — не остался в долгу Фил.

Раздраженное тявканье чихуа Танюты, которая с полной поддержкой йорка Карри, в сто двадцатый раз настаивала на том, чтобы ши-тцу Фуфик немедленно отошел от ЕЁ Тёмочки, было вполне ожидаемо и понятно. А столь же миролюбивый ответ самого Фуфика, считавшего, что огромный пёс принадлежит лично ему, и только он может решать, кто на нём лежит, сообщил Марине, что она дома и тут всё расчудесно!

— Вот бы ещё Иван вернулся поскорее! — размечталась она.

Хантеров, прощаясь на вокзале, неожиданно и настойчиво посоветовал ей отдохнуть — завтра на работу не выходить, так что Марина могла от души наслаждаться обществом родителей и живности, печалясь только о командировке супруга.

— Мариш, — Иван был рад, что жена вернулась домой, и тоже жалел только о том, что его самого рядом нет. — Сможешь от нас двоих поздравить Игорька и Настю с годовщиной свадьбы? Подарок-то я им давно купил, но вот с командировкой этой так вышло…

Марине не хотелось без мужа куда-то в гости ехать, но иначе никак не выходило — действительно, неловко… Игорь — младший брат Ивана ей знаком, с Настей они не просто знакомы, а уже почти подружились, да, конечно, Ваня брата и его жену по телефону поздравит, но от их семьи вручать подарок должна именно Марина!

— Не волнуйся, я всё сделаю. Вот завтра отдохну, а в субботу как раз съезжу в гости — как полномочный посол нашей семьи в их семье!

Ивану отчаянно захотелось оказаться рядом с Мариной, но даже её голос каким-то невероятным образом сделал его вечер, что уж там, довольно промозглый, сумрачный и осеннее-дождливо-противный, тёплым, светлым и радостным.

— Вот кто бы мне сказал, что это вообще возможно! — сообщил он своему зеркальному отражению. — Мы просто поговорили, а уже аж жить хочется!

***

Андрей Миронов сделал исключительно верный вывод:

— Во всём виновата та мелкая пигалица, которая была у меня… Это она всё раскопала! — он уж знал о том, что как это ни странно, но матери не удалось сменить отцовский гнев на милость, и денег от папаши он не дождётся. — Я вам всем устрою! Я вам покажу!

Он ещё ранним утром припарковал машину невдалеке от главного отцовского офиса и, прищурясь, засел в её богатом кожаном салоне, как кот в засаде за беззаботной птицей.

Проблема была в том, что он опасался пропустить деваху — не сильно-то хорошо он её разглядывал — не в его вкусе. Андрей хорошо запомнил кремовый плащ, пышные волосы и небольшой рост, и когда точно такая девица прогарцевала на каблучках прямо мимо его машины, он с ликованием вывалился оттуда и рванул за пигалицей.

Да, он, по своим личным причинам никогда не поднимал руку на женщину, не собирался делать этого и сейчас, но вот высказать этой курице всё, что о ней думает, да от души, напугать её, так, чтобы не лезла не в своё дело, не портила жизнь нормальным людям, собирался.

Хантеров, наблюдавший всё это в некотором отдалении, только хмыкнул:

— Удивительно предсказуемый тип… Просто аж скучно! — он именно что скучающе прислушался к воплям Андрея, ошарашенного стремительной и жестокой атакой мелкой девицы. — Хорошая оперативница совсем не обязательно должна иметь ноги от коренных зубов и модельный рост, — сообщил сам себе Кирилл Харитонович. — Нет, можно было бы и не давать Марине отгул, она же тоже отнюдь не ромашка! Только вот она, как человек порядочный, ответит симметрично — схватили за руку — вырвется, а нам-то надо что? Правильно! Ответ несимметричный, но справедливый, щедрый от души, в комплекте с авансом на возможное будущее, и с учётом педагогических целей… Да и местная полиция, если что, на Андрюшеньку зуб имеет — очень уж он тут в прошлом году куролесил — матушка ему адвоката нанимала, а тот дела улаживал с пострадавшими от его фокусов, волшебным образом превращая обвинение в хулиганстве в нечто такое невинное, что аж тошнило! Само собой, бить он девушку не стал бы, до такого он не докатится, но напугать точно собирался!

Хантеров проследил, как его оперативница «несимметрично» роняет агрессора на асфальт, а потом, видимо решив совместить приятное с полезным, ещё несколько раз повторяет это на бис — исключительно в виде утренней зарядки. Как скручивает то, что осталось от Андреевской агрессии в непритязательный и несимпатичный свёрток и точно рассчитанным пинком отправляет получившийся результат прямиком в машинное нутро!

— И вовсе даже не она виновата, что у него с той стороны дверца была не заблокирована… — флегматично кивнул сам себе Хантеров. — Вывалился родимый и прямо в лужу! Очень, очень символично!

Первым помышлением Андрея было вызвать полицию и заявить на мелкую аудиторшу, обвинив её в нападении, но стоило ему вспомнить прошлогоднее его общение со здешними полицейскими, как всякое желание напрочь исчезло… И уж тем более исчезло, когда привлечённая его грязной руганью пигалица обошла машину и приблизилась к луже.

Андрей хотел было хотя бы словесно отомстить, уставился в её лицо и обнаружил, что это не она! Ну пусть он не очень хорошо запомнил эту самую Марину, но это была точно не она — пронзительные тёмные глаза сверкали мрачно и весьма многообещающе.

— Вы что-то ещё хотели сказать? — грозно уточнила Адиля — сотрудница службы безопасности родом из Дагестана.

Её характер полностью соответствовал имени, которое в переводе обозначало «Справедливая», а бойцовые качества были отточены с детства общением с пятью братьями. Впрочем, братья-то и мокрого места не оставили бы от типа, который посмел, пусть даже обознавшись, напасть на сестру.

— Ннннет… я это… принял тебя за другую…

— Осторожнее надо с девушками обращаться… это я пожалела на первый раз, а другая и вовсе без чего-нибудь важного оставит… Вот руки, например! Наверное, запасных нет? Так чего распускаете?

Адиля презрительно фыркнула и гордо удалилась, оставив Андрея Петровича в горестном недоумении — а где это, собственно, подзависла его счастливая звезда?

***

У Ирины настроение неуклонно падало, как только она думала о возвращении в Питер…

Нет, она старалась — подбадривала себя, разговаривала с мамой, которая очень старалась её поддержать:

— Ириш, ну, вот я же работаю не в институте и… небо на землю не рухнуло, ничего страшного не случилось. Да, я — химик, да не изменила профессии, но прикладная химия ничуть не менее нужная штука!

Да, Ирина и сама это понимала, но вот представить себя, занимающейся такой работой, никак не могла.

— А как я пойду устраиваться? Спросят, чем занималась и что я отвечу? Была учёным? А почему ушла? Была плохим учёным?

Она уходила в комнату, которую ей выделила Елизавета, предавалась там невесёлым раздумьям, и через несколько минут туда набивался весь наличный состав котоармии, яростно нападавшей на её уныние!

Десантирование с разбегу на диван, хоровое обмурлыкивание, упорное бодание головой, пристальные взгляды — в ход шло всё, и даже запрещенная концентрация котомиловидности, от которой и растаять можно…

Очень помогал Гаврила — когда Елизавета Петровна видела, что гостье не по себе, она звонила соседу Игорю, с которым они отлично ладили, и просила, когда он освободится, принести Гаврилу на прогулку.

Игорь с радостью повиновался — Гавриле прогулки по сопредельным территориям всегда нравились, да и вообще, он долгое время у Елизаветы Петровны жил, так что бывать у неё обожал.

Когда рядом возникает здоровенный хохлатый какаду с высоким интеллектом, явным стремлением подразнить кошку Мурьяну, напасть на кактус, и желанием поработать шредером с крыльями, перемалывая всё, что можно и нельзя, хандра улепётывает изо всех сил!

— Ой, Гаврюша, не надо грызть стул!

— Ой, Мурьяна, не кидайся на него, я уверена, что он пошутил и не собирался слопать твой цветок!

— Ой, Фокса, откуда ты взяла сардельку?

Слыша это всё, Елизавета Петровна была спокойна — депрессии тут не место!

— А вот что потом будет — это вопрос, конечно! — вздыхала она, вспомнив про академика. — Он ведь может и вредничать, и начать устраивать жизнь Ирочки по собственному разумению, без малейшего уточнения, а что хочет она сама! Хорошо бы девочке нашлось место работы, которое ей действительно понравится и заинтересует!

Сбор гостей на годовщину свадьбы Игоря и Насти для Елизаветы Петровны был событием важным — ещё бы! Игорь никогда не забывал, что, если бы не её вмешательство в его жизнь, он бы никогда так и не встретился с женой, да и жизни нормальной у него не было бы! Так бы он и оставался до сих пор невыносимо-маменькиным сынком Игогошенькой!

Так что её участие в празднике было обязательным.

Да и Ирина, которая собиралась потихоньку посидеть в своей комнате, чтобы никому не мешать, была изловлена на полдороге к тоскливому вечеру и вытянута сначала в кухню — помогать готовить, а потом и к гостям.

— Не-не… Ты с Игорем и Настей, конечно, не очень давно знакома, но они близкие друзья твоего брата Макса и его жены Милы — моей внучки, так что отсидеться в темноте и одиночестве я тебе не дам, и не мечтай! — провозгласила Елизавета, помахивая половником. — Вперёд! К Кулинарным свершениям! — скомандовала она, и Ирина против воли рассмеялась.

— Умеете вы…

— Умею! — охотно согласилась Елизавета. — Умею, девочка, люблю и практикую! И да… даже если тебе кажется, что всё тоскливо-плохо и безнадёжно, поверь мне, поворот в другую сторону может быть в любой миг! Может открыться такая «поворотная дверь» там, где ты и не ожидала. Вон, тебе и Семён Семёнович подтвердит! Правда, кототоварищ Горбунков?

— Мряяяя! — активно согласился Сёма.

— Ну, вот, а я что говорю! Побольше веры в себя, пожалуйста! И да… ты ещё не знаешь историю о кислороде, который курица выклевала из формулы твоего деда? Я когда вспоминаю, аж рыдаю от гомерического смеха. Представь себе потрясение этого научного корифея, фундаментальной химической громады, который обнаружил у себя на столе упитанную пушистую и страшно общительную куру, которая клюнула кислород! Нет, я понимаю, почему — любая приличная кура при виде этого самого кислорода, изображенного по заветам Менделеева Дмитрия Иваныча, решит что? Правильно — это жучок с ножками! Вот она и потребила того жучка — всё естественно… Но со стороны-то как эффектно. А талантливо как! Раз уж твой дед впал в эйфорию настолько, что печенье для куры оставляет… Представляешь, как был поражен в самое сердце великий химик? Разве он мог ожидать, что за поворотом его поджидает…. Курица?

Ирина смеялась, представив несгибаемого академика Вяземского с курой на монументальном письменном столе, лепила пироги, утешала жестоко разочарованную Фоксу, которой не дали уволочь вожделенную палку докторской колбасы, прятала эту самую колбасу от жадных и очень умелых лап кошачьей группировки, короче, была занята — головы не поднять.

Именно поэтому она как-то пропустила приход некой Марины — уловила только, что это невестка Игоря. Обнаружила её, засучивающей рукава с фартуком в руках.

— Ой, а можно я помогу? Ну, пожалуйста! — попросила Марина. — Я только вернулась из командировки и, оказывается, так соскучилась по тесту.

Когда с незнакомым человеком лепишь пироги, как-то нелепо сохранять гордое молчание, так что Ирина незаметно для себя поделилась историей Семёна Семёновича, благо он сидел рядом, а потом… потом Марина, спохватившись, уточнила у представительницы академической фамилии:

— Ира, а вы случайно не знаете… химика, который хотел бы работать в новой лаборатории? Только это не научная лаборатория, а такая… прикладная. Есть заводик кормов — им нужен химик на исследование сырья и продукции на выходе, а то директор сам корма на вкус пробует и страдает от их несовершенства…

Ирина подняла голову и уставилась странным взглядом на собеседницу.

— Что? Лаборатория? А она будет в Москве?

— Нет, в Питере. А ещё… ещё в планах разработка рецептуры косметики для животных и людей… ой, я плохо объясняю, короче говоря, есть два брата… — Марина чувствовала себя крайне глупо — ну, это же научная элита, а она про корм, да шампуни. Но, может быть, Ирина что-то хоть посоветует.

— Хотя вид у неё непонятный — такой озадаченно-недоверчивый, — думала Марина. И продолжала вслух:

— Нет, я понимаю, что это очень разные направления и в одной лаборатории, наверное, их анализировать нельзя, да?

— Почему? Очень даже можно! — голос Максима — брата Ирины заставил Марину подпрыгнуть от неожиданности. — Извините, что невольно подслушал. Вам нужен химик — универсал. Вот, как Иришка.

— Я так и сказала Мироновым, но мы все понимаем, что где наука, а где исследования кормов…

— А я бы с удовольствием! — вдруг сказала Ирина. — Честно! Я даже уже поняла, какое оборудование надо…

Она невольно прикрыла глаза — так ярко представилась на фоне кухонных шкафов приоткрывающаяся перед ней абсолютно неожиданная «поворотная» дверь, за которой было что-то новое… пусть и не курица с кислородом в клюве, а директор с собачьим кормом в зубах, но уж явно интересное и нужное именно для неё!