Глава 15. Когда кура — путеводная звезда

Всё-таки удивить Хантерова так, чтобы он как-то это продемонстрировал, было реально сложно.

Кирилл Харитонович бесстрастно выслушал Маринины слова о том, что она поговорила с Вяземскими, и внучка академика хотела бы поработать в лаборатории братьев. Его реакцию — на миллиметр дёрнувшуюся правую бровь, мог заметить только очень внимательный человек. Такой как Марина.

— Ха, я всё-таки это сделала! — беззвучно поздравила она себя, когда осталась одна в кабинете. — Аж бровь дёрнулась.

Хантеров на всякий случай проверил, чем занималась эта самая Вяземская и призадумался.

— После серьёзных научных исследований на поверку сухого корма и шампуней? — он что-то прикинул и сделал вывод. — Или поиск себя, или что-то личное, а возможно и то, и другое! Но она нам более чем подходит — уровень превосходный. Исследователь такого класса один стоит целой лаборатории. Может, она и не гениальна, но нам это не нужно — с гениями слишком сложно, а вот универсальная рабочая лошадка — это всегда предпочтительнее!

Именно с этим Хантеров и появился у Петра Ивановича Миронова.

— Да ладно! Младшая Вяземская? Твоя Марина её привлекла? А ты проверил? Девица, случаем, не семейное исключение?

— Она менее талантлива, если сравнивать с братьями, но они оба, пожалуй что, гении, а вот эта самая Ирина — крепкий исследователь. Причём, девочка, несмотря на свой возраст, с весьма и весьма впечатляющими результатами.

— Ну, значит, нам повезло! Девочку надо быстро хватать, пока остальные не сообразили!

«Быстро хватать» в исполнении Хантерова, который кадровыми вопросами занимался редко, но метко, изумило Ирину до глубины души.

— Елизавета Петровна, я не понимаю что-то? Я же только в субботу сказала, что хотела бы попробовать, сегодня понедельник, пол одиннадцатого, а мне уже позвонили и уточнили, когда мне будет удобно встретиться и куда прислать машину… Это такие московские скорости?

— Нет, детка, это просто в тебе так заинтересованы, — усмехнулась Елизавета.

Ирина чуть побледнела и замотала головой:

— Тогда… тогда я не поеду! Скажу, что передумала.

— Почему же? — хладнокровно уточнила Елизавета.

— Они явно выяснили, что я — Вяземская, и ждут от меня чего-то такого, что я им дать точно не смогу — я ведь не такая, как дедушка или отец, или братья…

— Иришенька, деда можно не рассматривать — он в принципе исключение из всех правил, твой отец сам в жизни не стал бы обращать внимание на подобное предложение, а братья… Вот я уверена, что Маринино руководство уже про тебя всё выяснило и нужна им именно ты! Да, ты — Вяземская, это немало и совсем неплохо, прямо скажем. А потом, глупо отказываться от своих плюсов, потому что минусы-то всё равно никуда не денутся.

— Но они явно рассчитывают на какую-то гениальность, а я — просто ремесленник.

— Да поверь мне, они уже уточнили, и чем ты занималась, и с какими результатами! И да… лучше сделать и жалеть об этом, чем НЕ сделать и всю жизнь думать, что ты пропустила свою поворотную дверь, свой путь, свой шанс, понимаешь?

— Пожалуй, да…

— Сомневаешься — позвони маме! Уверена, что Марина Леонидовна скажет тебе то же самое!

Елизавета ничуть не сомневалась в этом — ещё бы! Она же со своей подругой Мариночкой — Ириной мамой половину воскресенья обсуждала этот вопрос.

— Ириш, даже не сомневайся! Иди, конечно! — решительно сказала мама.

— Или я им не подойду, или дед меня убьёт! — бормотала Ирина, дав волю сомнениям.

— Милая, то, что тебе нужно будет делать, для твоего уровня не просто осуществимо, а совершенно несложно! Вполне возможно, ты сможешь им реально помочь. Да вот хоть с Милой поговори — она ветеринар и проблемы что кормов, что зоокосметики знает как никто другой! А что касается твоего деда… Знаешь, за это лето много чего изменилось. Я не скажу, что он стал другим человеком — это в принципе невозможно, но когда академик Вяземский сидит и работает, а у его ног восседает моя кура Марфунья…

— И дед знает, что у него в кабинете постоянно находится курица? — сходу не поверила Ирина.

— Знает! Велел уборщице её не гонять, приказал убрать ковёр и периодически командует Марфунье «не гребись по паркету». Разумеется, когда уверен, что его никто не слышит. Правда, прилюдно делает вид, что её не замечает.

Именно образ деда с курицей в ногах был путеводной звездой Ирины, когда она садилась в присланную Хантеровым машину.

— Ну, что же… раз есть на свете Марфунья, значит… значит, и у меня есть надежда! — рассуждала она про себя, изумляясь настырности московских пробок — куда не повернёшься, они везде!

Миронов-старший ей неожиданно понравился. Ирина с детства привыкла к окружению очень непростых людей, правда, научной принадлежности, но, как выразилась Елизавета Петровна:

— Ирочка, все мы люди — две руки, две ноги, посередине сущность… И эта сущность, знаешь ли, от сферы её приложения никак не меняется. Знаменитый химик, физик, биолог, или известный предприниматель — все имеют достоинства и недостатки ровно такого же личного плана, как и все остальные. Если между нами девочками, то твой дед по характеру — брат-близнец моего старого знакомого таксиста. Клянусь тебе! Тоже ворчливый, умный, очень сложный и труднопереносимый. Правда, таксист важничает по иному поводу, но это штука такая — был бы человек, а чем гордиться, он при желании непременно найдёт!

Про недостатки Миронова Ирине некогда было рассуждать, а вот достоинства были очевидны — азарт будущего руководства в деле устройства лаборатории дорогого стоит! Плюс обещанная весьма и весьма немаленькая заработная плата и полный карт-бланш на выбор оборудования и обстановки.

— Да когда такое было, чтобы мне предлагали план помещений изобразить? Уточняли, как мне удобно будет? Да кто меня раньше спрашивал-то? А?

Ирина и сама не заметила, как в кабинет кто-то вошел — в пух и прах разносила предположение Миронова, что нужно делать две лаборатории.

— Зачем? Ничего сверхсложного и неосуществимого я не вижу. Да, должны быть разные помещения, да, оборудование и квалификация лаборантов… но всё это вполне-вполне реально.

— Вот, познакомьтесь! Это мои сыновья — Николай Петрович Миронов и Евгений Петрович Миронов. Они заинтересованы в лаборатории и жаждут её, — широко повёл рукой Петр Иванович, указывая на вошедших.

— Николай, Евгений, это Ирина Антоновна Вяземская. Химик, которая может проводить любые исследования по вашим запросам и нуждам! Мы с ней уже кое-что обсудили, а теперь — ваша очередь.

Ирина не очень-то обратила внимания на внешний вид братьев. Нет, подчёркнутую роскошь и даже некую прилизанность Николая и растрёпанную шевелюру и джинсы Евгения она, конечно, заметила, но больше вникала в то, что им было нужно.

Вникала и с облегчением понимала — да, она справится и с этим, и со многим другим. Да мало того, что справится — сделает это с удовольствием!

***

Ирине очень помогло наличие в её жизни кота Семёна Семёновича Горбункова…

— Нет-нет… — остановила Ирина пренебрежительное предположение Николая о том, что основу для шампуня собак и кошек можно брать одну.

— Кошки очень много времени вылизываются, поэтому, раз есть шанс попадания внутрь, шампунь для них должен быть совсем иным. К тому же структура шерсти у них разная, — тут уж ей помогли личные наблюдения за котостадом Елизаветы Петровны, а также за приходящей белоснежной соседской кошечкой Яной. Нет, правда, не сравнить её шёрстку и жестковатую шёрстку трёхцветной Ромины!

— Я думаю, что при серьёзном подходе можно будет делать линейки для разных типов кошачьей и собачьей шерсти, — Ирина не видела, с каким восторгом смотрит на неё Евгений.

— Ну, наконец-то! Вот это настоящий подход! Я всегда говорил, что они же все разные и это надо учитывать! А то этот Колька со своим: «чего там усложнять»! Надо постараться, чтобы она в первую очередь со мной работала! — думал Евгений.

Правда, старший брат, ревниво слушавший рассуждения младшего с новым химиком, тоже решительно вклинился со своими предложениями:

— А если травяные составы делать? Вы сможете их проанализировать и… — он обрисовал несколько своих идей.

— Смогу, конечно! — Ирина уверенно кивнула.

— Надо скорее делать лабораторию! И постараться так, чтобы моя половина была лучше! Привлекательнее для химика! — оценил кандидатку Николай, мысленно потирая руки.

Миронов-старший, который собирался на деловую встречу, насмешливо покосился на сыновей.

— Делить уже начали… Как машинку в детстве, честное слово! Это ещё что… вот когда они сообразят, что Ирина не только химик, но и молодая незамужняя девушка, это будет интересно! — он ничуть не опасался серьёзной стычки братьев — знал их получше их самих, но вот любопытно ему стало однозначно.

Ирина никак не могла себе представить, что возвращаться в Питер она будет с котом, с работой и с неизвестно откуда взявшейся уверенностью в том, что теперь ей будет значительно интереснее во всех отношениях!

Перед отъездом она ещё несколько дней провела в Москве, вдоволь наговорилась с Милой, съездила на ферму, поразилась размахом и сложностью хозяйства и прониклась тем, что её будущая работа реально нужна и важна!

— Я вышлю тебе все необходимые параметры ветеринарных кормов, — обещала Мила. — Отечественные производители этим как-то не занимаются, а очень напрасно! Сейчас наши уже начали корма для стерилизованных производить, но, кроме этого, ещё столько всего нужно!

Ирина поделилась с невесткой своими мыслями про зоошампуни и нашла полное понимание!

— Даже отравления бывают — коты иногда резко против мытья. Намылить их значительно проще, чем потом смыть все остатки шампуня, и коты их слизывают. Аллергии, дерматиты и расстройства пищеварения — наше всё.

Питер встретил Ирину традиционно — пригоршней дождевых капель в лицо.

— Умыл… — рассмеялась она, приветствуя любимый и родной город, — Ну, здравствуй, я вернулась.

Она покосилась на переноску, подняла её повыше и сказала коту:

— Сёма, это теперь и твой город.

Кот, утрамбовавшийся от сырости и прохлады поглубже в переносочное тепло и уют, с сомнением повел усами, но поверил Ирине на слово.

Квартира была уже свободна и даже до скрипа вымыта мамой, так что Ира вполне могла ехать туда, но решила не откладывать неизбежное, а встретиться с родителями и дедом как можно скорее.

Мама встретила Иринино такси у ворот, перехватила один из её чемоданов, заглянула в переноску и улыбнулась Сёме.

— Ну, что, пошли сначала ко мне? Вадим обещал приехать — мало ли придётся отвлечь наших, — она покосилась на дом.

— Нет, не буду я откладывать — чего бегать! Я ничего противозаконного на этот раз не сделала, а моя работа — это моё личное дело!

Её утверждение работало ровно до того момента, как им не попалась на дороге тётка София.

— Ирина? Что ты тут делаешь? Ты же должна быть в институте в Новосибирске!

— Я уволилась оттуда. Здравствуй, тёть.

— Здравствуй… — недовольно процедила София. — Решила вернуться к деду? Можно в мой новый проект.

— Нет, я уже нашла себе работу, — решительно сказала Ирина.

— И какую же? — насмешливо осведомилась София, а когда услышала ответ, ошеломленно замерла с нелепо приоткрытым ртом. — Чтооооо? Ты что, смеёшься? Какая ещё лаборатория при заводе? Ты… как ты могла? Марина, ты что, не знала об этом?

— Почему же? Отлично знала, — Марина Леонидовна невозмутимо обошла золовку, изображающую соляной столп, и проследовала вместе с дочерью дальше.

— Отец этого не переживёт… Ирина! Да как ты посмела возвращаться в этот дом! — взвизгнула София, поспешно обгоняя маму с дочкой и устремляясь в дом этаким энергичным роковым вестником.

— Нда… как-то не очень гостеприимно! — пожала плечами Марина, — Может, всё-таки сразу ко мне?

— Нет, я справлюсь! Единственное, если можно, забери к себе пока Сёму. Не хочу, чтобы он слышал этот визг!

Ирина проводила взглядом маму с переноской, абсолютно бестрепетно шагнула на порог и столкнулась с отцом.

— Что я только что слышал? Какой завод? Ты что, с ума сошла? — начал Антон Игоревич.

— Какой завод? По производству кормов для животных, плюс косметические разработки, — ответила Ирина.

Вопль отца, схватившегося за голову, мог бы соперничать с игрой великих актёров прошлого, старавшихся доораться до последних рядов зрительного зала. Так сказать, до нутра галёрки.

К брату присоединилась София, которая сбегала доложила об ужасных новостях отцу и вернулась для поддержки брата, так что Марина Леонидовна, придя в дом свёкра, застала слаженный дуэт страдающих элитарных учёных.

— Как ты могла… — стенал Антон — отец Ирины.

— Это невероятно, это позор! — вторила ему любящая сестра.

— Повторяетесь, — хладнокровно констатировала Ирина, внезапно обнаружившая, что её эти высказывания почему-то вообще никак не беспокоят. Ей просто удивительно безразлично!

Голос деда из глубины дома легко перекрыл весь этот шум.

— Ирина, иди ко мне! — позвал он, и она пошла. Пошла, даже не оглянувшись на отца и тётку, но с радостью обнаружив, что мама идёт рядом.

— Привет, дед! — Ирина всегда испытывала особое чувство, переступая порог этого кабинета — робость, радость, гордость за деда, чувство принадлежности к чему-то великому! Зато сейчас, ко всему этому присоединилось чёткое ощущение того, что она выходит на сцену в каком-то Шекспировском спектакле.

— Здравствуй! Почему ты уволилась из института в Новосибирске? — академик Вяземский прекрасно знал, что ответ на любой вопрос должен начинаться с начала.

— Честно? Потому что они по твоей просьбе начали делать за меня мою же работу и злиться из-за этого… Я не хочу быть «навязанным тухлым яйцом», понимаешь, дед?

Академик только крякнул в раздражении.