Глава 16. Разговор с дедом

— И кто же тебе это сказал? — крайне мрачно уточнил академик.

— Наверное, тот, кому было неприятно моё особое положение! — в тон деду ответила Ирина.

— Я не просил о том, чтобы у тебя там было особое положение, — проворчал Вяземский.

— Да, но о чём-то просил, верно? — Ирина точно помнила, как она объясняла деду, просила и умоляла дать ей самой попробовать выстроить свою карьеру, свою работу, свою жизнь.

— Как ты разговариваешь? Как смеешь ты так разговаривать с дедом? — втиснулся в кабинет семейный арьергард, состоящий из отца и тётки. — Отец, ты же не знаешь! Твоя внучка уволилась из приличного исследовательского института и перешла… я даже не знаю, как это сказать… В какую-то фирмочку, нет на заводик… только представьте себе… заводик! По производству кормов для животных и шампуней!

— Невероятно, немыслимо! — верещала за спиной брата София. — Это позор!

Марина Леонидовна открыла было рот, чтобы заткнуть этих элитно-химических критиков, но краем глаза заметив выражение лица академика, решила разумно промолчать. Более того, когда Ирина собралась возразить отцу и тётке, мама её остановила, незаметно пожав руку и чуть качнув головой.

— Иногда разумнее дать людям высказаться, — решила Марина Леонидовна, с радостью осознав, что дочь её поняла и послушалась. — Вон, у Игоря Вадимовича уже брови встопорщились — вернейший признак того, что он пребывает в крайнем раздражении! И что-то мне сильно кажется, что это самое раздражение будет выплеснуто не на Ирочку. А если он даже и попробует что-то высказать моей дочери, то сильно и быстро пожалеет! Впрочем, Антон тоже пожалеет! Взял моду…

Взявший моду Антон активно и трудолюбиво ухудшал своё положение, высказывая дочери о том, что это надо быть исключительно тупой и неблагодарной, чтобы не ценить великую честь родиться в такой семье, как их, с таким дедом и таким отцом, как он!

— Почему ты не посоветовалась? Как ты смела? Я бы запретил, я бы не позволил тебе нас так позорить! — бурно жестикулировал Антон.

— Да, почему? Почему ты хотя бы со мной не посоветовалась? — возмущалась тётка София.

— Да с чего бы? — удивилась Ирина. — Вы, тётенька и с родным сыном-то нечасто общаетесь… А уж со мной и подавно. С какого перепуга я с вами должна откровенничать, а ты пап…

— Антон и София, я вас разве звал? — исключительно холодно спросил академик.

— Папа, но ведь она… — заторопился Антон нажаловаться на дочь.

— Я сам поговорю с Ириной, выйдите оба!

— А Марина? — вдруг уточнила София, почему-то в последнее время отчаянно злившаяся на Марину Леонидовну.

По мнению Софии, невестка вела себя недопустимо!

— Это же она виновата! Распустила девчонку! — зашипела София.

Марина безмятежно улыбалась прямо в лицо обвинительнице, чем вызывала у той горячее желание швырнуть в неё чем-нибудь тяжелым.

— София и Антон! — академик повысил голос. — Я сказал вам что-то непонятное? Выйдите оба! Я сам поговорю с Ириной. И да, Марине можно остаться!

София, решив, что её крики души достигли адресата, и невестке сейчас попадёт соразмерно её проступкам, довольно ухмыльнулась и направилась к выходу из кабинета, прихватив с собой брата.

Как только за довольной Софией и несколько упирающимся Антоном закрылась тяжелая дверь, академик строго посмотрел на внучку, изумлённо подняв брови.

— Так какой такой заводик и фирмочку ты почтила честью принять тебя на работу?

— Я действительно устроилась на небольшой завод по производству кормов для животных, и они будут делать для меня лабораторию!

— Ирина, ну, какая лаборатория… — с досадой поморщился академик.

— Хорошая, новая, с закупкой оборудования по моему списку и выбору.

— Ты так наивна? — сухо уточнил дед. — Лучше бы ты позвонила мне, сообщила бы о проблеме, которая возникла в Новосибирске, я бы разобрался… Сейчас всё вернуть будет несколько сложнее.

— Я не собираюсь туда возвращаться, — отрезала Ирина. — И да… я точно помню, что когда туда уезжала, то просила у тебя только одного — дать мне возможность самой, понимаешь, САМОЙ попробовать поработать и пожить!

— Я просто подстраховал! — хмыкнул дед. — Ты же знаешь, как могут загнобить новичка…

— Нет, ты просто взял и решил всё сделать по-своему, как всегда! И после этого у меня из-под рук доставали работу, доделывали её за меня, а потом этим же возмущались! А потом, из-за того, что моя принадлежность к нашей фамилии стала общеизвестна, у меня ещё и жених появился…

— Жених? — живо заинтересовался дед. — И где же он?

— Полагаю, что остался в Новосибирске — лечится! — фыркнула Ирина.

— От чего?

— Это был вопрос о причине или о болезни? — рассмеялась Ирина. — Если о причине — то потому, что решил, что ты мужу единственной внучки красную ковровую дорожку расстелешь прямиком до Нобелевской премии, а болеть у него стало много чего! Очень внезапно, знаешь ли… Сначала его уронил мой кот — вверх килем в ванную, потом с перепугу прошелся по его физиономии, потом… Серёженька решил, что может руки распустить!

— И что же? — тоном, ледяным, как седые холодные воды Баренцева моря, уточнил академик.

— Ну, когда-то Вадим учил меня, как бить, я провела научный эксперимент с целью испытания этого метода на практике, — улыбнулась Ирина, — И очень успешно, между нами! Особенно, если учесть, что мой кот…

— Тот самый, который прошелся по физиономии неразумного Сергея? — любознательно спросил академик.

— Именно он, — подтвердила Ирина, — Его зовут Семён Семёнович Горбунков, и он родом из тамошнего института. Теперь он мой и приехал сюда. Да, так вот, он опять уронил Сергея, и, если в первый раз этот несчастный сделал попытку просочиться в канализацию, то второй раз… Дед, он как-то умудрился рухнуть на кусок мыла эээээ… стратегически важной частью тела. Ему важной, разумеется. Короче, я не уверена, что он сможет в ближайшее время ещё для кого-то стать женихом… По крайней мере, безболезненно.

Академики-тоже люди! Это запросто могла бы подтвердить… да вот хотя бы рыжая курица Марфунья, озабоченно заглядывающая в окно ставшего ей уже почти что родным кабинета.

Именно из-за принадлежности к роду людскому, из-за всех последних событий, случившихся с ним за последнее время, и, в частности, из-за этой самой курицы, так наглядно показавшей, что он — просто человек, пусть и Богом щедро одаренный, Игорь Вадимович Вяземский, как-то подозрительно затрясся, прикрывая лицо ладонью.

— Дед, тебе плохо? — испугалась Ирина.

— Игорь Вадимович? Лекарство? Врача вызвать? — привычно засуетилась Марина Леонидовна.

— Нет, мне не плохо. Марина, не кудахчи! Всё нормально… Но спустить подлеца в канализацию — это прекрасно! — в конце концов в голос рассмеялся академик. — Фамилия у него какая, кстати?

— Зачем тебе? — напряглась Ирина.

— Затем, что мне из Новосибирска очень рекомендовали одного человека в институт! Прямо-таки песни про него пели! И зовут его именно Сергей! — академик заглянул в записи на столе. — Некий Якимов…

Он уже по выражению лица внучки понял, что это именно тот самый «канализационный» бывший жених.

— Вот и славно! — кивнул он. — По крайней мере, одним идиoтoм у меня в подчиненных будет меньше! Да, с товарищем Горбунковым, надеюсь, ты меня познакомишь? Кот, который спас мою внучку, и дважды поверг на пол негодяя — это стоящий кот! — он снова невольно покосился на французское окно, за которым упорно топотала Марфунья.

Марина, поймав этот взгляд и хитро улыбнувшись, заметила:

— Душно в кабинете, да? Я приоткрою окно?

Марфунья только того и ждала — стремительно прорвавшись в заветный людокурятник, она торопливо проскочила к любимому насесту и устроилась под резным стулом — на перекладине, соединяющей его ножки.

Ирина так засмотрелась на это потрясающее зрелище, что даже как-то подзабыла о цели визита в дедов кабинет.

— Ладно, про Новосибирск я понял — один там ровно соответствует поговорке о том, что «Заставь дyрaкa Богу молиться, он себе и лоб разобьёт», второй — натуральный мeрзaвeц, котом битый и тобой треснутый! Твоего бывшего руководителя уже не исправить — раболепство и одновременно мелкая пакостность, видимо, у него в крови. А вот Якимов… Якимов ко мне в институт точно не попадёт! В ближайшие лет тридцать-сорок точно — просто потому, что Вадим, когда займёт моё место, этого самого деятеля и близко не подпустит! — академик подвёл итоги прошлой внучкиной работы, — А теперь, давай разбираться с заводом. Марина, ну, хоть ты объясни дочери, что не будет маленький заводик каких-то там кормов вкладываться в полноценную лабораторию, а в сарае пробирки перебирать… ты уж лучше, Ирина, не дури, а возвращайся обратно в институт!

Он даже ладонью пристукнул по столу, как бы подытоживая свою речь. И тем более удивительно было услышать от Ирины категоричное:

— Нет, дед, в институт я не вернусь. Я работаю на заводе!

Академику вообще-то немного надо было, чтобы выйти из себя… Он был готов взорваться — ну, в конце-то концов, терпение у него не бесконечно, но тут в разговор умело вступила Марина Леонидовна.

— Игорь Вадимович, дело в том, что этот завод входит в концерн Мироновых… Точно так же, как и косметическое предприятие, которое тоже будет обслуживаться лабораторией. Возглавляют завод и предприятие сыновья Миронова — младший и старший соответственно. Ваша внучка получила предложение о работе от самого Миронова.

— Миронов… Что-то я слышал такое! — призадумался академик. — Говоришь, сам позвал на работу?

— Да, дед, и мало того, мне дали возможность самой выбирать, как и что будет в лаборатории!

— Ну… это уже интереснее, — с сомнением протянул Вяземский, — Но! Ты понимаешь, что сам уровень исследований будет на порядок менее сложным, это прямой путь к деградации тебя как учёного!

— Дед, давай честно! Я никогда и близко не дотягивала и не смогу дотянуться до уровня братьев, про что-то большее просто молчу! Как учёный я не очень, прямо скажем, а как прикладник-практик… почему бы и нет? Тем более, что работа будет разноплановой, и, вполне возможно, интересной!

— А что конкретно им нужно? — заинтересовался дед и следующие полчаса они активно обсуждали будущую Ирину работу, уже негласно одобренную дедом.

Почему-то особенно его заинтересовали планируемые младшим Мироновым биодобавки и витамины.

Когда Ирина с матерью собрались уходить и уже почти покинули кабинет, решив пройти через сад, Игорь Вадимович окликнул внучку и кивнул на фото жены.

— А ты знала, что твоя бабушка в начале карьеры занималась как раз ветеринарными препаратами? Нет? А, тем не менее, это так и было!

Он улыбнулся жене на фото и, дождавшись ухода внучки и невестки, негромко сказал:

— Да, ты была права! Она становится всё интереснее и интереснее! И всё больше походит на тебя!

София и Антон были свято убеждены в том, что уж отец-то быстро вытрясет из глупой девчонки всю её дурь! Поэтому, когда академик их позвал в кабинет, оба были крайне изумлены решением отца:

— Ирина работает в новой лаборатории! Антон, закрой рот! Это химическая лаборатория, принадлежать она будет концерну Мироновых, и их глава лично позвал Иру на работу и предоставляет ей полный карт-бланш на обустройство, необходимое оборудование и найм сотрудников.

— Но корма для собак и кошек! — с видом крайнего омерзения выдал Антон самый главный свой козырь, а услышав о том, как начиналась исследовательская деятельность его собственной обожаемой матери, со стуком закрыл рот.

— И да… любой приём сотрудников из Новосибирска будет под моим личным контролем… — предупредил изумлённых дочь и сына академик. — Всегда лучше знать, с кем имеешь дело!

Странный протяжный и воркующий звук от Марфуньи подтвердил правоту академика, впрочем, она с ним всегда соглашалась, зная, что покладистая курица — душа любой компании!