Глава 18. Натуральная сколопендра

Время никогда ещё не шло так быстро! Оно торопилось, шуршало отрывными листками календарей, как крылышками, отцокивало копытцами секундных стрелок, шуршало остатками бурой листвы под ветреными метельными порывами.

Ирина была счастлива! Вот кто бы знал, что можно быть такой счастливой в начале декабря, когда все нормальные люди изнемогают от полусумрака предзимья, когда новогодние праздники ещё только начинают проглядывать в витринах оптимистичных магазинов, а вожделенный снег выпадает и, язвительно ухмыляясь, тает, превращаясь под ногами в какое-то зябкое и мерзкое месиво.

На этом фоне сияющая Ирина смотрелась как-то странно, вызывающе и непривычно…

— Ирка, да ты не влюбилась ли? — не выдержал и поинтересовался Вадим, приехавший на традиционный субботний обед в дедовский дом.

Изумленный взгляд сестры заставил его рассмеяться.

— Да посмотри на себя — ты же только что не летаешь!

— Не выдумывай! Ничего я не летаю, я просто довольна — знаешь, какой мне анализатор привезли? И помещения подобрали отличные, и … — Ирина не знала, почему Вадим так разулыбался, и вопросительно уставилась на него.

— Ты сейчас так на бабулю нашу похожа! Она, когда была увлечена работой, точно так же порхала! Я всё-таки прав! Это такая особая форма влюблённости — в профессию, — фыркнул Вадим.

— Скажешь тоже… мне просто интересно! — оправдалась Ирина. — Понимаешь, я первый раз в жизни не должна никого догонять, никому ничего не доказываю, а просто делаю что-то, что приносит конкретную пользу. Оказывается, мне именно это нужно было. А потом… собственная лаборатория — это, оказывается, так здорово! Я же сама определяю, что и сколько нужно, какое оборудование докупить, кого нанять… И мне так это всё нравится! — она мечтательно разулыбалась, а потом покосилась на брата и уточнила:

— А ты сам-то? Вид, словно у моего Горбункова, который только что слопал миску мяса и знает, что это ещё не все радости жизни в его меню.

— Так причина есть… — подмигнул ей Вадим. — За обедом скажу. Кстати, а ты Ульяну не видела? Куда-то её унесло, как только мы приехали.

— Ну, как это куда? К маме. У них со Сколой взаимная любовь.

Ирина поймала изумлённый взгляд старшего брата и пояснила:

— Не уверена, что ты в курсе, но мамину козу зовут Сколопендра.

— Сколопендра? Ты шутишь? — Вадим озадаченно поднял брови.

— Ничуть — её так наш отец назвал. У козы к нему особая привязанность, так сказать… Она обожает его бодать и гонять. Ему повезло — она комолая, но везение оказалось не очень-то большим, потому что Сколе отсутствие рогов ничуть не мешает за ним охотиться и бодать просто лбом. С размаху! А ещё есть копыта — она все четыре уже на нём испробовала, а ещё она его кусает!

— Погоди… мы сейчас с тобой о ком говорим? — Вадим на всякий случай решил уточнить.

— О козе Сколопендре! — рассмеялась Ирина. — Да, они прекрасно умеют кусаться.

— Кто бы мог подумать! — изумился её старший брат, — И отца она…

— Ага. Очень любит кусать! Причём только его одного. Вот как-то так он ей понравился… или не понравился, я точно не знаю.

— Слушай, а как она его достаёт? Ну, коза же где-то живёт…

— У нее загончик в курятнике. Тебе же мама показывала курятник, да? Его даже сараем-то назвать язык не поворачивается — прямо домина! Вот там и коза живёт — у неё дружеские отношения со всей птицей, включая цыплят, но отвратительные — с нашим отцом.

— Так курятник-то, наверное, закрывается…

— Закрывается, конечно, но коза его отлично открывает. Собственно, она пока только висячий замок не освоила… Так что большую часть времени она проводит с обществом. Когда мама дома — с мамой, когда мама уезжает, то коза идёт на поиски людей и кого-нибудь да находит… На край — мой Горбунков годится. Они дружат. А если в процессе поисков попадается наш папенька, то ему приходится очень быстро передвигаться в укрытие.

— И он это терпит?

— Зачем же… он скандалил поначалу. Тем более, что к козе временами присоединяется знаменитая Марфунья и Сёма. Отцу это очень не нравится.

— Представляю! — Вадим, и правда, отлично представил отчаянное возмущение профессора Антона Игоревича Вяземского.

— Да, зато это развлекает деда — в этом я прямо-таки уверена! Поэтому дед категорически запретил мешать козе пастись там, где она хочет — аргументирует он это тем, что ему крайне полезно козье молоко, а если козу расстроить, то она доиться будет хуже. Я тебе больше скажу! — Ира понизила голос до секретного шепота и сообщила заинтригованному брату:

— Скола тётке нравится! Честно!

— Какой тётке? Софии?

— Ну, да. А что, у тебя ещё какие-то тётки появились? Ей самой! Тётушка козе сказала, что всё детство мечтала пнуть этого напыщенного типа, но ей не удавалось, а мечты должны исполняться, пусть даже так! А ещё, ещё Скола нравится Ульяне. Она когда приезжает, сразу же идёт в курятник. И молоко ей нравится, и сыр. Мама сыр приладилась делать.

— Слушай, сколько там того молока, что даже сыр можно делать…

— Да у нас же у соседки козы, — Ирина кивнула в сторону, где они проживают, — Целое стадо, и мама молоко на сыр там покупает. Так что это очень удобно — когда мама должна уехать с ночёвкой, она отводит Сколу в стадо, та прекрасно общается с родственниками, и по-моему, именно там черпает новые идеи по доведению отца…

— Фантастика какая-то! Но неужели же отец не пытался убедить маму убрать Сколопендру? Вернуть в стадо?

— Пытался, конечно. Только мама заявила, что кроме всего прочего, у Сколы есть философская миссия! Что, как видно, для химиков нашей семьи это важно — чтобы рядом появлялось какое-то живое существо, которое примиряет нас с жизнью и уравновешивает наши таланты. Правда, когда он ушел, она добавила — что чем больше талант, тем меньше животное… У деда — курица, у нас — коты и кошки, а вот отцу чрезвычайно нужна коза.

Брат с сестрой обменялись понимающими взглядами. Оба слышали жалобы отца на то, что дед не планирует его назначать своим преемником, а также с каждым разом всё более и более едкие ответы академика Вяземского.

***

Марина Леонидовна, улыбаясь, смотрела на невестку — Ульяна, прикрыв глаза от удовольствия, покусывала ломтик солоноватого козьего сыра.

— Какой же сыр вкусный! Просто потрясающий, — пробормотала она, — Не могу остановиться — мне постоянно его хочется!

— Ну так и ешь на здоровье! — Марина предвидела кое-какую приятную новость и надеялась, что не ошибается…

Ульяна приезжала за сыром уже несколько раз, а теперь вот приехала с Вадимом, причём, вид у обоих был крайне загадочный.

Они с невесткой сидели на крыльце Марининого дома на скамейке, куда Марина стелила толстое-претолстое старое верблюжье одеяло и выносила шерстяные пледы, и теперь Ульяна с мечтательной улыбкой куталась в плед и начёсывала подсунутый в поисках ласки козий лоб — Скола крутилась рядышком.

— Как ты ей понравилась! — Марина кивнула на белую козу Сколу, норовящую подобраться поближе. — Могла бы — на колени бы к тебе забралась и свернулась как кошка!

Тут Скола встрепенулась, осторожно переступая ногами, спустилась с крылечка, явно к чему-то прислушиваясь, а потом рванула за дом, как стрела, выпущенная из лука, только задние копытца мелькнули в воздухе.

— Антона услыхала! — с завидным самообладанием пояснила Марина Леонидовна, передавая Ульяне чашку чая — они решили чай попить на свежем воздухе. — Он последнее время прямо рвётся сюда — пожаловаться на судьбу тяжкую, а Скола этого терпеть не может и гоняет его. О! Уже догнала!

— А может, её позвать? — несколько занервничала Ульяна, услыхав в отдалении вопли и отчаянную ругань свёкра.

— Нет, не стоит. Мы все решили, что это ему исключительно на пользу! — Марина ласково погладила Ириного кота Горбункова, вышедшего уточнить, а не нужна ли его помощь.

Когда все, включая красного, злого, правда, уже отдышавшегося после невольной пробежки Антона, собрались за обеденным столом в доме академика, Вадим сказал, что у них с Ульяной есть новости.

— У нас будет ребёнок, — довольно заявил он, глядя, как дед расплывается в улыбке.

— Ещё бы… он каждую неделю уточнял, а не ждать ли ему в ближайшее время правнуков, — насмешливо подумал Вадим. — У Максима тоже допытывается постоянно, странно, что Ирину замуж выдать пока не пытается…

Старший внук деда недооценивал! Игорь Вадимович частенько разговаривал с Ириной о её новой работе, довольно кивал, оценивая перечень оборудования, анализы, которые внучка уже начала производить, планы… А также её рассказы о частых визитах Мироновых.

— Что-то они в лаборатории прямо прописались. Ну, в конце-то концов, какая необходимость директору самому мчаться с образцами сырья? — рассуждал академик. — Нет, младший там немного не от мира сего, он, судя по тому, что сам корм пробует, ещё и не то может, а вот старший-то что там через день забывает?

Новое хобби академика — живой интерес к следующему поколению его семьи, позволял ему временами отвлекаться от работы и обдумывать подобные вопросы.

— Старший, конечно, предпочтительнее, — рассуждал академик. — Младший очень увлекающийся, вряд ли будет надёжным… Интересно, а что же там такое случилось со средним сыном? Если что, он как-никак будет дядей! Не хотелось бы какого-то совершенно отщепенца!

После известий Вадима подобные рассуждения отошли в сторону, но ненадолго — мир-то тесен, и в правильном месте заброшенный крючок вопроса непременно даст хороший улов. Так вышло и сейчас — академику донесли информацию о том, что средний сын Миронова после какого-то семейного скандала бросил свой бизнес и уехал с матерью в Европу. Возможно, на постоянное проживание.

— Подумаешь… на постоянное! — пожал плечами академик, машинально замечая знакомое рыжее мельтешение за французским окном кабинета и поднимаясь, чтобы впустить Марфунью на постеленный специально для неё толстый коврик из каких-то растений. — Европа-Европа… и что там для некоторых как мёдом намазано! Там же жить можно только с приличными деньгами, а зарабатывать их где? Ясное дело — тут! А если ему отсюда деньги рекой не текут, на что он там проживает и надолго ли? — академик, несмотря на уважаемый возраст, здравомыслия не терял и точно знал, как устроен мир и зрил в корень.

Почему-то этого некоторым людям здравого смысла как-то недодали… ну, вот не хватает его и всё тут!

Именно к таким людям и относился Андрей Миронов. Он, после скандала с отцом и братьями, демонстративно укатил с матерью в Италию, в её дом, а теперь только что на стены не кидался!

— Андрюшенька, а ты куда? А зачем? А с кем? Мне не понравилась та девушка, с которой ты был в прошлый раз! — мать, среднего сына обожавшая, наконец-то получила шанс хоть немного поконтролировать его жизнь.

Андрей только зубами скрипел — от его денег, так старательно выведенных из отцовских вливаний, после действий проклятого Хантерова не осталось практически ничего, так что сейчас он полностью и целиком зависел от матери, а она, оказывается, была вовсе не склонна спонсировать его увлечения, которые не одобряла.

— Мама, ну, как ты не понимаешь! Я уже как бы это… взрослый мальчик! Мне нужны развлечения, — пытался убедить он мать.

— Жениться тебе нужно, Андрюшенька! — вдруг выдала его родительница, обнаружившая за прошедшее время, что содержать любимчика становится всё накладнее и накладнее, и она уже довольно многие из привычных вещей попросту не может себе позволить.

Нет, она, конечно, попыталась обратиться к мужу, но Миронов в этом вопросе оказался возмутительно стоек!

— Дорогая, мы уже всё обсудили — ты сама решила, что справишься с Андреем, согласилась его содержать, хотя, с какого перепуга надо содержать здорового лба я лично не понимаю. Ну, ладно, ты так решила — хорошо, но за свои средства. Я как присылал тебе деньги, так и присылаю. Что же ты ещё хочешь?

— Но этого не хватает, — всхлипнула нежная супруга. — У меня нервы, у меня голова болит и шея, и…

— Сочувствую, могу посоветовать скинуть сыночка с шеи — миозит сразу же пройдёт! Поверь мне! — рассмеялся Петр Иванович.

— Скинуть… легко сказать! — рассуждала Лидия Андреевна. — А он-то не хочет… Не выгнать же мне его!

Выгонять любимого сына было как-то, ну, нехорошо. Характера, чтобы его остановить, у нежной матушки и в помине не было, и тогда… тогда она решила, что женитьба на хорошей девушке из состоятельной семьи как раз то, что им с сыном надо!

— Вот жена-то его к рукам и приберёт! А если не жена, так тесть! — обрадовалась Лидия изящному решению сложной проблемы и начала наводить справки о возможных невестах, именно результатам этих поисков и стало это, поразившее Андрея, предложение любящей маменьки.

— Андрей, я общалась с матерью одной прелестной девушки… она тебе точно понравится!

Андрей, услыхав предложение матери о женитьбе, был в ярости.

— Не собираюсь я жениться! Не хватало мне ещё этого!

— Ну, денег же не хватает… — неожиданно хладнокровно пожала плечами мать, — Андрей! Я тебя, конечно, очень люблю, но содержать тебя не смогу.

— Скажи отцу, чтобы присылал больше! — передёрнул плечами Андрей, удивляясь, как это мать не догадалась о таком простом выходе из ситуации.

— Он сразу предупредил, что содержание не увеличит. Моё содержание, дорогой!

— Так вот оно что… тебе для меня так денег жалко, что ты меня даже женить готова, да?

Она смотрела и видела, как её взрослый, талантливый, высоченный и красивый сын, так похожий на неё, вдруг превращается в капризно топающего ногой мальчишку, которому она не купила игрушку…

Нет, она бы купила… но тогда она сама останется совершенно без денег!

И тут, глядя на всё более громкое «топанье сыночкиной ножкой», некое подозрение о правоте супруга посетило светлую голову Лидии Андреевны.

Особенно это подозрение активизировалось после возвращения Андрюши домой глубокой ночью в абсолютно невозможном, непередаваемом виде!

— Да где же он так… узюзюкался? — с брезгливым недоумением Лидия Андреевна обошла вокруг объекта. — Нет-нет! Надо женить!

Андрей и не собирался уступать матери. Вот ещё! Просто всё так сложилось… Сначала он встал с постели. Цель была очевидна — торопился в одно крайне нужное место. Только встал как-то очень неудачно — всем организмом об пол.

На полу его озарило, что прямо у его носа обнаружились изящные туфельки на каблучках, а над ним, кажется, начинается форменный ураган.

— Андрей! Потрудись объяснить, что происходит? — Лидия Андреевна вовсе не была глупой или бесхарактерной, просто её характер слегка расслабился, заплыл уютным жирком от того, что необходимости прилагать его к делу не было.

А ещё — от иллюзий… Вот, например, иллюзий про сына. Он в подростковом возрасте отлично умел делать вид, что ему до достижения совершенства не хватает только самой малости — крылышек за спиной. А сейчас как-то постыдно распустился и показался матушке а-ля натюрель, так сказать.

— Ммммым? — промымлил Андрей, ползком передвигаясь в сторону ванной. — Дббррр утр!

— Таааак, ну, ладно же… я за тебя возьмусь!

Браться за воспитание сынули, которому уже почти тридцатник, как-то… ну, уже несколько несвоевременно. Правда, есть одно но…

— Но, если у вас есть деньги, а у него нет, и работать ему больше неохота, то это несколько облегчает задачу! — воспряла матушкина сообразительность, тоже в последнее время слегка приуснувшая от лёгкой жизни.

Виктор Иванович Брылёв сам нарвался… Ну, а как это ещё можно назвать? Он самолично послал свою жену Ларису к Лидии Андреевне Мироновой прощупать почту на предмет заинтересованности Мироновых в браке одного из их сыновей с его дочерью. И, если честно, понять его было вполне можно!

Увлечение его единственной кровиночки писательством на тему попрания её прав с границами и выживания в этих чрезвычайно токсичных условиях, уже в печёнках сидела и у Брылёва, и у его жены. Да, способ борьбы с этим был выбран довольно нетривиальный, только вот дело в том, что всё остальное они уже пробовали, но, увы… ничего не помогало!

Милана продолжала нести свет и радость окружающим, насильственно просвещая их о правах женщин вообще и своих собственных — в частности. Почему-то, самым важным элементов борьбы являлась переделка названий всех профессий, которыми занимались женщины, с использованием феминитивов. Впрочем, везло не только профессиям: «Людини, человекини, детини и младеницы» прочно поселились в голове младшей Брылёвой.

Хотя, её почтенного батюшку добили даже не они, а незабвенная «писица», а ещё хлеще — «писиня», то есть просто писательница, которая должна была облечь Миланины идеи, записанные на диктофон, в удобочитаемый формат.

Идеи были вполне незамысловаты — во всех бедах современных женщин виноваты родители, мужчины, а также окружающие их люди всех возрастов, которые не дают им наслаждаться жизнью!

Дочь надо было спасать срочным погружением в реальность, а что может быть лучше для такого важного опыта, чем обычный брак? Именно поэтому умученные Брылёвы решились на крайние меры, впрочем, вполне продуманные и даже довольно оригинальные.

Зачем это было Мироновым? Брылёв задавался было таким вопросом, но счёл, что в каждой избушке свои погремушки, а это значит, что погружение в реальность может потребоваться не только его дочери.

Наверное, именно поэтому, Лидия Андреевна Миронова, пришедшая к тому же выводу, подумала:

— Ладно же, мой золотой. Брылёв из тебя человека-то сделает!

Почему-то в этом она не сомневалась. Впрочем, соображения о том, а почему, собственно, чужой дядя должен исправлять то, что она сама отчасти и допустила, у неё были. И даже ответ на эти соображения нашелся:

— Хочешь хорошего зятя? Доработай его сам!

У Андрея отчаянно болела голова, вчера он прилично проигрался, спустив все деньги, которые сумел привезти из России, а тут ещё и мать концерты даёт!

Он бы сбежал — только вот обнаружил, что водителя нет, а все ключи от машин, которые полагались матушке, она куда-то запрятала. Идти пешедралом от маминой виллы к цивилизации в данный момент представлялось Андрею делом неподъёмным.

— Что? Ну, что ты от меня хочешь? — заорал он, наконец.

— Женись! Я уже нашла тебе невесту. Прекрасная девушка!

После того, как Андрей осмыслил то место, где он находится после опрометчивого желания «выиграть себе миллион-другой», он уже был вовсе не прочь жениться. А что? Разводы-то никто не отменял…

— Девушка-то ничего себе? Или какая-то крокодилица? — уточнил он у матери, а узнав фамилию претендентки, полез смотреть фото в интернете. — Да ладно! Вот эта? Это Милана? Да я хоть сейчас в ЗАГС пойду, если за ней что-то из денег дают…

— О финансах пока не говорили, но Брылёв человек очень, просто очень состоятельный! — заторопилась мать ковать железо, пока оно согласно.

Договорившись с Брылёвыми о визите, она позвонила мужу, и погрузила его в пучину шока…

— Милая, что ты творишь? Разве можно приличным людям подсовывать Андрея? Если он сопрёт их серебряные ложечки или портреты псевдо-предков, я не переживу! — расстроился Пётр Иванович, но его супруга не обратила на это ни малейшего внимания. Выход она нашла, а это главное!

Брылёв, несмотря на практически полное фиаско с воспитанием дочери, отличался недюжинным умом и отлично понимал, что просто так приличного мужчину его мать сватать не станет. Навёл справки и выяснил…

— Ларочка, он выставлен отцом из семейного концерна после какой-то нехорошей истории с финансированием, поехал к матери, там, кажется, тоже даёт жару! Короче, нам подходит!

Родители нежной Миланы переглянулись и синхронно кивнули.

— Я поеду пообщаюсь с его отцом, а ты вылетай в Италию! Только умоляю тебя… проследи за Миланиным багажом… никакой литературы её авторства там быть не должно!

Визит к Петру Ивановичу был нанесён сразу же, как только Брылёв нашел общих знакомых, которые его и представили.

— Традиционную фразу о купце и товаре я произносить не стану, потому что ситуация немного необычная… — начал Брылёв.

— Простите, что перебиваю. Не уверен, что вы полностью в курсе, что из себя представляет мой средний сын… — неохотно проговорил Миронов.

— Не волнуйтесь, я навёл справки! — слово «справки» было особо выделено.

Миронов прищурился. Он не очень себе представлял отца Брылёвского уровня, который зная о художествах Андрея, захочет женить его на своей дочери. Единственной, кстати.

— Вижу, что вы несколько недоумеваете… Я понимаю. Позвольте объяснить. Даже наглядно проиллюстрировать могу! — Брылёв с видом омерзения добыл из кожаного чемоданчика книгу дочери. — Вот ЭТО написала моя дочь Милана. Вот, кстати, её фото на обложке…

— Красивое! — осторожно заметил Миронов.

— Есть такое, но это не главное. Главное, что я по глупости — говорю как на духу, послал её учиться в Европу. И ладно бы, получать какую-то конкретную и понятную профессию, нет… она сказала, что будет самоопределяться, искать себя, и досамоопределялась до вот этого! — брезгливый жест в сторону фолианта всё сказал об отношении Брылёва к данной книгопечатной продукции.

Миронов осторожно потянул том к себе, и прочтя синопсис ощутил, что его брови ищут убежища в волосах.

— Эээээ, так она у вас эта… авторица? — последнее слово он произнёс с превеликим сомнением.

— Или авторка. А записано всё писателкой, откорректировано корректоркой, потом была редакторка, программерка, менеджерка, рекламерка. Короче, вы поняли!

— Ага, — ошеломлённо отозвался Миронов.

— Кстати, — светским тоном сообщил Брылёв, — Первую сотрудницу, ту, которая весь этот бред записывала с диктофона, Милана упорно именует писицей. Это я вам сразу говорю, а то, если при личной встрече услышите, так и поперхнуться можно. А! Вы уже? По спине постучать?

Возникший словно из ниоткуда человек в тёмно-сером костюме, постучал Миронова по спине, испытующе осмотрел опасно покрасневшего шефа и скромно шагнул в угол, практически полностью слившись с мебелью.

— Кирилл Харитонович, благодарю, — просипел Миронов и уставился на Брылёва. — Эээээ, а замуж-то вам её выдавать зачем?

— Понимаете, все остальные способы отвлечь дочь от вот этого, — кивок в сторону книги сопровождался мрачными взглядами трёх пар глаз. — Мы с женой уже испробовали. Я даже денег дал на ЭТО! Надеялся, что издаст и успокоится. Так нет, она теперь говорит о новой книге! А я бы эту с наслаждением сжег!

— Аутодафе… — подсказал Хунт… то есть Хантеров.

— Точно! Именно! — возликовал Брылёв. — Я долго думал, как бы исхитриться с браком и понял — нужен парень из приличной семьи, без особо вредных увлечений и странных пристрастий, симпатичный — чтобы Милане понравился, и чтобы сам был не против жениться.

— Ну, моя супруга сообщила, что он уже не против… — с недоумением выговорил Миронов. — Только я не знаю, как он вот к этому отнесётся, — Миронов кивнул на глянцевые страницы.

— Вот! Мы подходим к ключевому моменту! Мне очень нужно, чтобы вы оставили его без денег!

— Эээээ?

— Ну, то есть без содержания!

— Так он уже без содержания. Я решил, что взрослому здоровому мужчине оно не полезно! — признался Миронов.

— Великолепно! Позвольте пожать вашу руку! — Брылёв сиял. — Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться!

— А, если не секрет, как это поможет вашей дочери вернуться в реальность? — осторожно поинтересовался Миронов, мимолётно переглянувшись с Хунт… то есть с Хантеровым.

— Так вот я вам сейчас объясню! — охотно начал Виктор Иванович.

К концу объяснения Миронов был готов аплодировать плану, сознавая, что для Андрея это самое то!

— Так даже я не придумал бы его наказать… — мысль с оттенком лёгкого сожаления промелькнула и пропала, — Вообще-то он может и не соглашаться, так что не надо жалеть! — одёрнул он себя. — Но точно согласится и уй, как вляпается! Впрочем, это будет обоюдно! Миланочке я тоже не позавидую.

Оба отца, а по совместительству соратники по несчастью, так воодушевились обществом друг друга, что решили отметить знакомство и продолжить его в ресторане.

Уже уходя, Брылёв услышал голос Хантерова:

— Вы книгу забыли!

— Если можно, избавьтесь от неё за меня! — попросил Брылёв, оценив опасные огоньки в глазах собеседника.

— Аутодафе! — Хантеров, оставшись с книгой наедине, сообщил бумажному мусору приговор, — Не стоит тобой засорять пространство. — А интересное мышление у этого Брылёва, — подумал он, удаляясь с книгой в руках. — Не исключено, что они с шефом продолжат сотрудничество!

Знали бы заинтересованные лица, насколько необычным и ярким окажется первый, второй дальнейшие этапы этого сотрудничества.

Примечание автора: Уважаемые читатели! История о необычном браке Андрея Миронова и Миланы Брылёвой описана в книге «Снежный дом со свечой на окне».