Глава 20. Есть, о чём подумать

Работы становилось всё больше и больше, так что Ирина поняла — она не успевает, надо переезжать в квартиру.

— Сэкономить время можно на дороге, так что пока придётся пожить в Питере! — решила она.

Ира переживала, как к такому решению отнесутся мама и кот Горбунков…

— Родная, мне кажется, это будет разумно… — кивнула Марина, — Тем более, что в новогодние праздники мы сможем от души побыть вместе. А так, ты только переживаешь и нервничаешь в дороге, да и не высыпаешься.

Семён Семёнович расстроился…

— Ну, вот, опять. Только я привык, только начал всех приучать к правильному, то есть подкотовому образу жизни и опять что-то менять!

Он вздыхал в переноске, пока они ехали в городскую квартиру Ирины, а потом почти совсем было решил её не прощать! Вот принципиально!

Правда, пока они ехали, его Иррра с ним разговаривала. Извинялась, рассказывала о том, почему так получилось, поделилась тем, что хотела его оставить с мамой в её доме, но поняла, что без него ей будет очень трудно… так что стоило ей внести переноску в квартиру и открыть дверцу, Горбунков не стал строить котью морду, а покладисто вышел и отправился утешать свою подопечную.

— Ну, вот, и чего ты так рррастрррроилась? — мурлыкал он. — И ничего такого стррррашного! Мы же вместе и спрррравимся!

Когда у вашей физиономии появляется исключительно доброжелательная котовая физиономия, и смотрят на вас так… влюбленно, сразу становится понятно — выхода нет, вас окружили заботой, простили за все ваши прегрешения супротив котика, и вообще вашему плохому настроению, усталости и тоске больше деваться некуда — придётся им бесследно испаряться.

Ирина никогда не любила свою квартиру — воспринимала исключительно как место для «переночевать, собраться и пойти на работу». Когда квартиранты, которым она сдавала квартиру на время отъезда в Новосибирск, уехали, выяснилось, что Ире повезло — люди оказались аккуратные и порядочные. Ничего не было испорчено, всё осталось на своих местах, единственное — перекрасили стены.

— Ирина простите, пожалуйста, у нас ребёнок добрался до красок и расписал всё так… Короче, мы всё исправим, вы не волнуйтесь! Хотели только уточнить, можно мы немного другой цвет сделаем? — уточнили они.

Ирина тогда была уверена, что останется в Новосибирске, так что ей было всё равно, какого цвета будут стены, а вот когда она приехала, то поняла — тёплый персиковый цвет подходит её квартире гораздо лучше нейтрального серого.

— Вот спасибо им! — Ира устроилась в кресле около окна, поджала ноги, укутавшись в плед, и смотрела как с неба, с тёмного-тёмного неба летят бесконечные белые снежные полотна, завиваясь у стены дома и бессильно опадая вниз. — Там холод, а у меня стало так уютно…

Она покосилась на возникшую рядом Сёмину физиономию и поправилась:

— У нас стало уютно! Да, Сёмочка? Как тебе тут?

— Мне везде хоррррошо, где есть ты! — по-кошачьи, но очень понятно мурлыкнул Горбунков, лапой приподнимая край пледа и просачиваясь на руки Ирине.

— И мне стало хорошо! — негромко призналась она. — Просто хорошо жить. Вот бежала-бежала, кому-то что-то доказывала, страдала… А, оказывается, можно всего этого и не делать, а просто найти место, где тебе не нужно доказывать, и понять, что тебя и так могут любить — без глобальных свершений!

Оказалось, что и работать можно спокойно — без того, чтобы рваться к открытиям в науке, без горячки. Да, рутина, да много, но всё равно интересно, а ещё и радостно от того, что это работа нужная и ты её умеешь делать и делаешь в охотку.

Смущали только постоянные визиты братьев Мироновых. Сначала Ирина опасалась, что они ей не доверяют, поэтому и наведываются так часто — контролируют. Потом поняла, что они абсолютно ничего не понимают в этой работе и смотрят на её руки, словно она средневековый алхимик и вот-вот получит философский камень.

Потом пришло подозрение, что это нечто личное, правда, Ирина быстро его отбросила.

— Ну, если бы я была такой, как Уля, тогда да, понимаю… Но я как я… Неее, ерунда! — её отражение в зеркале упорно демонстрировало довольно-таки бледное лицо с тёмно-серыми глазами, тёмные гладкие волосы, совершенно обычные черты. — Я себя в зеркале узнаю исключительно потому, что привыкла, как-никак каждый день на себя смотрю — иначе трудно зубы почистить и волосы в хвост ровно причесать… А так — мимо пройдёшь и не узнаешь!

Последующие размышления о природе постоянных визитов братьев были задвинуты увеличением работы.

— Охота им дурью маяться и шастать сюда ежедневно — пусть себе, они мне не очень мешают, — решила для себя Ирина. — А так… недосуг мне о них размышлять — много чести! У меня анализатор вот работает — есть о чём думать.

Зато оба брата Мироновых думали о ней значительно больше!

— Что не так с этой девушкой? — изумлялся старший, — Я и так, я и этак, а она — словно ничего не понимает!

Он мрачно воззрился на красавицу-секретаршу и фыркнул — подал знак, что ему кофе нужно.

— Не знаю, чего ей не хватает? — он покосился на своё отражение в тёмном омуте погасшего экрана компьютера. — Ну, лучшего-то всё равно не найдёт!

С его точки зрения он был идеален — рост, фигура, лицо, стрижка и одежда… всё, ну, всё было на высшем уровне!

— Опять же — старший сын из семьи Мироновых! Понимать должна! Сама же из такой фамилии! — собственно из-за фамилии-то Николай Ириной изначально и заинтересовался.

Не так уж много династий, которые прославились не скандалами и непонятным образом жизни, а мозгами и крайним трудолюбием, да ещё на протяжении нескольких поколений.

Потом присмотрелся…

— А она породистая! Вот на первый взгляд ничего такого особенного, а класс чувствуется!

А потом… потом, он обнаружил около этого «породистого класса» Женьку.

— Тебе чего тут каждый день нужно? У тебя все образцы курьер возит! А ты чего тут забыл? — грозно уточнил он у младшего брата, покосившись неодобрительно — как всегда Женька растрёпан, одет кое-как… джинсы, грубые ботинки, какая-то невнятная куртка. То ли дело он — Николай! Всегда дорогой костюм, превосходная обувь, со вкусом подобранные аксессуары.

— Я? Я забыл спросить, чего тебе-то тут нужно? Или у тебя все деньги уплыли на содержание твоего цветника в офисе, и ты сам у себя курьером подрабатывать устроился? Ах, нет, извини. Твой курьер тоже приезжал… позавчера, кажется. Но ведь тебе-то часто что-то Ирине возить и не нужно. Так что у меня к тебе встречный вопрос — чего ты тут потерял?

— Я не потерял, а нашел! И если хочешь знать, то нашел я себе подходящую девушку! — Николай слыл человеком осмотрительным, поэтому то, что издалека, но всё более и более уверенно примеряет к Ирине роль невесты, говорить не стал. Просто счёл, что торопиться не следует…

— Вот счастье-то бедняжке привалило! — саркастически отреагировал Евгений. — Ты как породистую кобылу её выбирал? По родословной?

— И прочим качествам! — степенно ответил брат. — Но ты так и не ответил, что тебе здесь нужно!

Евгению страсть как хотелось вернуться в детство и от души поколотить этого зазнайку! Он прекрасно помнил, как братец как-то расслабившись за столом, вещал о выборе невесты, мол, это дело серьёзное, выбирать надо с умом. Прямо-таки список пунктов у него был. Там и репутация, и хорошее здоровье, и приличная семья, и…

— И всё это он примерял к Ирине? — от одной мысли об этом Евгений начинал отчаянно злиться. — Обойдётся! Мне она нравится. Так что пусть катится со своими пунктами!

Евгений прекрасно помнил, когда она его поразила — когда, долго слушая его путанные объяснения про разные вкусы корма, взяла, да и сама его попробовала! Просто откусила по кусочку от разных образцов, но не стала эмоционально как он сам возмущаться или удивляться, а прищурилась, анализируя, и тут же полезла в какие-то справочные материалы — искать ответ. Что показательно — нашла. А потом, в тот же день, он слышал, как она разговаривала с местным псом — рассказывала ему, что сейчас у неё с собой ничего нет, но она непременно принесёт ему еды.

— Коль, я тебе отчитываться не обязан! Только, знаешь, что я тебе скажу? Она — не для тебя! — сердито ответил Евгений.