Глава 8. Личный курятник

Андрей Петрович Миронов насмешливо разглядывал аудиторшу, которую прислал его отец.

— Надо же… прислал какую-то дурищу… Смотрит-то как, аж слушает-слушает! Понятно, что ничего не соображает, но старается изо всех сил. Ага, что б значит не облажаться! Небось, папенька послал, чтоб в доверие втереться и остаться у меня для контроля. Не мог выбрать кого-то пофигуристее прислать и поблондинистее! Хотя… в принципе, выглядит неплохо, можно заняться для разнообразия…

Марина как раз соображала значительно лучше Андрея, и соображения эти были отнюдь не в его пользу.

— Он же почти не разбирается в том, чем он занимается. Какие креативные направления? Какие бизнес-новации могут быть в рекламе стального проката? Тем компаниям, которым он нужен, достаточно грамотно показанной информации и гарантий качества, ну, и вкусной цены, конечно, а вот какого цвета полоса «наслевазадней» стороне рекламного баннера, такого тона или чуть светлее, им пофиг, если уж совсем честно. А он со своими рекламщиками «креативит» этот вопрос уже четвёртый день.

— Так вот, Мариночка, вы же понимаете, как важен безукоризненный вид нашей рекламной продукции?

— Да-да, Андрей Петрович, конечно, понимаю… — Марина преданно смотрела на физиономию нового, и, к счастью, временного руководства, очень надеясь не заработать нервный тик от такого мышечного усилия.

— Приятно видеть такое понимание! — насмешливо кивнул средний сынок из перечня младших Мироновых. — Да, кстати, может быть, вы мне составите компанию сегодня за ужином?

— В качестве десерта? Вот спасибо, хорошо, положите на комод! — подумала Марина.

— Нет, благодарю за приглашение, но вынуждена его отклонить, — твёрдо ответила она.

— А что так? Мариночка, я знаю один прекрасный ресторанчик, а потом готов показать вам город!

— Спасибо, но я в Питере с детства бываю часто и помногу — у меня тут близкие родственники живут, — Марина покачала головой, — А в рестораны с руководством и коллегами я не хожу — принцип такой.

Андрей, который был абсолютно уверен, что она согласится, несколько удивился.

— Вы так серьёзны, Мариночка?

— У меня работа такая. А также муж, и очень жесткие принципы.

— А кто у нас муж? — вальяжно уточнил средний Миронов.

— Корабел, — Марина сдержалась, чтобы не ухмыльнуться в недоумевающую физиономию Андрея Петровича, судорожно пытающегося сообразить, кто же это такой в знакомом ему перечне профессий из менеджеров всевозможных формаций, видов и оттенков, маркетологов, копирайтеров, криейторов, медиабайеров, дизайнеров, мерчендайзеров и аналитиков.

— На первый взгляд тут всё просто и очевидно — есть мальчик в самом расцвете детства, который играется с модными игрушками и выплывает только и исключительно на отцовской фамилии — с Мироновым можно иметь дело, вот с ним и работают. Если он не будет, высунув язык от усердия, разрисовывать баннеры разными цветами, чтоб «покрасивше» было, ничего не изменится — ему точно так же будут заказывать рекламу, а его сотрудники будут её делать. И делать в общей массе средненько — ни хуже, ни лучше, чем остальные на этом поприще, — размышляла Марина, старательно делая вид, что не замечает, как начальство стремительно вбивает в поисковик браузера слово «корабел» и спешно читает, что же это за профессия.

— Детский сад, штаны на лямках… — вздохнула про себя Марина.

Она филигранно завершила визит в директорский кабинет, оставив руководство в тягостном недоумении-размышлении о том, когда же и как он её отпустил?

— Не понял… Я ж собирался на теплоходе по Неве её пригласить, раз в ресторан не хочет — надо ж выяснить, чего там папаша затевает! И почему это она заявила, что с завтрашнего дня работает у моего братца? Ээээх, рано отпустил! И как это я так? — он даже не понял, что Марина сама спровоцировала сегодняшнюю беседу, сама и закончила её, тогда, когда были сделаны первоначальные выводы.

— Походу — бабник… к фирме относится как к личному курятнику. Дела его не сильно интересуют — нахватался общих принципов и выигрышных фраз, вот и бренчит ими. Старается удержаться на плаву исключительно, чтобы отец с довольствия не снял, ну и репутация опять же… Директор рекламного агентства — звучит! Чувство самосохранения у него работает так себе — стоит посмотреть на его бухгалтерию!

У среднего брата в бухгалтерии ей, что показательно, не понравилось.

— Бухгалтерш не отбирают по внешним данным — это вам не модель на подиум! — раздумывала она, окидывая взглядом девиц одна другую краше.

Правда, атмосфера в самой бухгалтерии была леденящая — каждая из красавиц в любую свободную секунду хваталась за зеркало и помаду, в промежутках ревниво оглядывая коллег.

Нет, видала Марина и такое… И наивные объявления о поиске главного бухгалтера «не старше двадцати пяти лет» тоже.

Оценила она и реакцию местного ссссерпентария на свою скромную особу, особенно, когда выяснилось, что директор её уже несколько раз куда-то приглашал, а она отвергла все его поползновения.

— С такими лучше чай не пить — подсыпят чего-нибудь «общеукрепляющего» и глазом не моргнут! — разумно решила Марина, — Хантеров, конечно, поблизости в засаде, но лучше бы мне обойтись без его помощи и змеюк не провоцировать. Тем более, что проку от этого никакого.

Закругляя визиты первой серии знакомства с наследниками Миронова, и решив, что настала пора наведаться к следующему кандидату на проверку благонадёжности, Марина хулигански фыркнула:

— А следующим у нас будет младший братец… Почему? А потому, что я нынче вся такая противоречивая! — она усмехнулась своему отражению в зеркале Ульяниной квартиры, собираясь на заводик…

Да-да детищем младшего брата был заводик по производству корма для животных, и это служило неисчерпаемой темой для насмешек старшего и среднего братьев.

В отличие от лощеного и ухоженного на грани самовлюблённости среднего братца, младший был растрёпанный, замотанный, говорящий одновременно по двум телефонам, с диковатым выражением лица и очень нелюбезным видом.

— Чего вам? Аудитор? Ну и идите вы… это… в бухгалтерию! Если там вас не прибьют, так уж и быть, после обеда можете поговорить со мной.

— Прибьют меня? — хмыкнула Марина, — Да ладно вам!

Нет, она, конечно же, в бухгалтерию сходила…

Марина была свято убеждена, что о предприятии можно судить, посетив всего два места — туалет и бухгалтерию. Нет, честно… Если туалет ухоженный, чистенький с мылом и туалетной бумагой, и зайти туда, а главное, выйти оттуда, можно не падая в обморок от запахов и пейзажей, это уже жирный плюс к положительной характеристике директората — выбирают правильных людей даже для такой далёкой от них мелочи.

Бухгалтерия же и вовсе является сердцем любой конторы. Вот куда идут любые проверяющие? Правильно! Пугать бухгалтерию. А куда ведут тех проверяющих, которые случайно зашли не туда, например пожнадзор? Правильно — в бухгалтерию! Естественно, больше-то никто не помнит, когда и сколько куплено огнетушителей, а, главное, куда их все потом дели? Тот факт, что мимо этих самых огнетушителей сотрудники ходят ежедневно и помногу раз, никак не умаляет того, что проверяющие всё равно узнают всё-всё-всё только в этом самом сакральном месте…

— А вот тут — место силы! — хмыкнула она про себя, входя в святая святых — традиционный предотчётный бедлам работающей «на живое» бухгалтерии, с кучей сторонних сотрудников, которые именно в этот день вспомнили что-то чрезвычайно нужно-важное и вторглись в пределы владений главбуха.

Главбух, опять же традиционно напоминала дракона в стадии плевания огнём в любого, кто подойдёт ближе, чем преддверье её кабинета, и рычала что-то вроде «Да какого ж вы… все на мою голову сегодня прётесь! Уйдите фффсссеее, а то я за себя не ррручаюсь!»

— Так, уважаемые! Срочные вопросы жизни и смерти есть? Нет? Тогда всё завтра! — чужой командный тон, сопроводившийся дружным топотом сотрудников-домогателей, донёсшийся из общего помещения бухгалтерии, мог означать только одно — прибыла очередная проверка.

Главбух умученно схватилась за голову, а сфокусировавшись на двери, узрела невысокую симпатичную девицу.

— Не пугайтесь, пожалуйста. Меня к вам директор послал в надежде, что меня тут убьют, и ему не придётся со мной общаться…

— Паразит! — беззвучно и обреченно сформулировала главбух отношение к директору. — Уволюсь нафиг! — грозно пообещала она в пространство.

— Не-не, не надо! Мне от вас вообще-то ничего не требуется! — Марина сходу пролила бочку мёда на душевные раны хозяйки бухгалтерской Медной горы, — Я просто тут посижу до обеда, ладно? А потом пойду вашего руководителя мучить!

— Я до обеда отчётность отправлю, ну, если меня, конечно, трогать не будут. А потом могу сходить вместе с вами и подержать его! — предложила главбух, сходу уловив флюиды родственной души.

— Идёт! — радостно согласилась Марина, ушла в общую комнату, где её тут же принялись шёпотом поить чаем.

Да будет вам известно, чай шёпотом — это почти признание своим…

Марина отлично умела вливаться в коллектив, превосходно слушала и ещё лучше улавливала любую информацию, которая могла быть ей полезна.

— Не ладится с качеством новой линейки кормов и всё тут! — вздыхала полненькая кареглазая девица. — Женчик уж сам хрустел им, хрустел…

— Вы не думайте, она не сошла с ума, — пояснила Марине худенькая светловолосая коллега кареглазой, — У нас директор сначала сам корм пробует.

— Собачий? — c сомнением уточнила Марина.

— Ага. И кошачий, и собачий… Для грызунячих линеек у нас программист есть… Он вообще всё лопает, что ему дают, но вы не думайте, вкус у него отменный. Если что не так, сразу фыркает и ворчит.

Марина уютно обняла чашку руками, решив про себя, что тут ей, во-первых, нравится, во-вторых, «это она удачно зашла», а в-третьих, она просто не простит себе, если не увидит сам процесс дегустации кормов!

— А корма для птиц? Не выпускаете?

— Ну, как же не выпускаем! Но для них имеется Гошенька — он попугай, вопит, как наш завхоз, если что, и плюётся как, — девицы скосили глаза на кабинет главбуха, просигналив Марине бровями, что именно непосредственную начальницу и имели ввиду, — Короче, за вкусовые нюансы у нас Гоша отвечает!

— Дегустируют директор, который является младшим Мироновым, программер и Гоша, который попугай! Сказочно просто! — Марина улыбалась, как довольная кошка, которой удалось стянуть что-то очень ценное, типа помпона от вашей новой шапки, очень нужную тапочку, а также по одной штуке от всех ваших перчаток.

Просмотрев отчёты, которые вот эта самая бухгалтерия предоставляла аналитикам Миронова-старшего, и попив чай в бухгалтерии, Марина сделала вывод, что младший сын как раз понимает то, чем занимается, только вот чего-то не хватает ему, чтобы реально выбиться из ниши начинающих и малозаметных кормов, стоящих на самых дальних полках магазинов…

Что именно не хватает, она очень надеялась выяснить при личном общении, которое удалось на славу — младшенький Миронов был чрезвычайно зол, отменно сердит на весь белый свет, не скрывал этого, и особенно его раздражала именно Марина.

— Девушка, а девушка, ну, что вам от меня надо? — мрачно уточнил он у сияющей и отнюдь не убиенной его главбухом Марины.

— Честно?

— Разумеется! — поморщился от глупого вопроса Евгений Петрович.

— Лично мне от вас вообще ничего не нужно! А вот ваш отец прислал меня на работу. Работа такая… аудиторская и в непосредственной близости от вас. Можете позвонить своему отцу и сказать, что я вас не устраиваю? Я вам только признательна буду — честно-честно! Мне ещё к вашему старшему брату ехать… — невинно отчиталась Марина.

Евгений моментально подобрался. Известие о том, что эта самая раздражающая пигалица, оказывается и к старшему брату послана, меняло ситуацию.

— А у Андрея вы тоже планируете побывать? — прищурился он.

— Я его уже посетила, — доброжелательно ответила Марина. — Так что, мне уезжать? Господину Миронову-старшему позвоните?

— Нет, — буркнул Евгений. — Ладно, чего вам надо?

— Производство ваше хотела посетить… можно? — безмятежно уставилась Марина на объект.

— Можно, — проворчал Евгений, полагающий, что директору никогда не лишнее смотаться на заводик и проверить, не завалили ли его подчинённые всё на белом свете. — Поехали.