Глава 12

Реакция Антона была забавной и, как ни странно, грела: оказалось, что выгвано это все, показавшееся нападением, искренней и вполне обычной для нормальных людей заботой.

— Ты только-только оправилась от горячки!

Антон округлял глаза, возмущался. Капли воды стекали по его лицу и дальше по гладкой, молодой шее за мокрый воротник куртки… Нэр зажмурилась и, плохо соображая, что делает, оттолкнулась ногами от дна и скользнула к Антону.

Тот замер, молча раскрывая рот и часто моргая. Одним гибким движением Нэр обвила ногами талию Антона, а руками его крепкую шею. В своих предутренних мечтах она уже не раз укладывала своего спасителя в кровать, ласкала губами и руками, посасывала темные четко очерченные соски, мяла яички и член.

И смотрела на то, как этот медведь принимает ее ласки, страстно пристанывая и томно закусывая свою совершенную губу…

Антон и сейчас разве что не до крови впился в нее крепкими белыми зубами, и Нэр нежно провела пальцами по тонкой покрасневшей коже, а после коснулась ее же губами, одновременно рукой нащупывая через мокрую одежду мужскую плоть своей "прекрасной няньки".

И только теперь, поняв, что тот совершенно не возбужден, осознала, что Антон замер, словно оледенев в почти горячей воде. Только сердце колотилось так бешено, что казалось — вот-вот выпрыгнет.

Нэр отстранилась, спуская ноги, подняла глаза и выдохнула изумленно — ужас глядел на него из широко распахнутых глаз Антона.

— Нет-нет. Только не сейчас, нет, прошу тебя… Только не ты! — забормотал он и вдруг резко оттолкнул Нэр от себя так, что та, потеряв равновесие, с головой ушла под воду.

Нэр никогда не относила себя к людям сдержанным. Ярость, стыд… И боль. Да-да, настоящая сердечная боль скрутили ее душу тугим узлом. Не говоря больше ни слова, она выбралась из озерка и молча принялась натягивать на себя небрежно сброшенную одежду.

— Нэр! Нэри!

Антон вылез следом и теперь понуро топтался рядом. С него текло, и ему наверняка было дико холодно, но он не уходил и лишь заглядывал в глаза с выражением побитой собаки.

Нэр ненавидела такое и в ответ всегда хотела не пожалеть, а пнуть еще раз. Еще сильнее. Но сейчас она просто ничего не понимала. Что, черт побери, происходит? У нее что, в тот момент, когда она возбуждается, глядя на Антона, рога на голове вырастают, или клыки, как у Аарха из-под верхней губы выглядывать начинают?!

— Я не знаю, что тобой движет, Антон Снег. Ты хочешь меня и в то же время отталкиваешь. Что не так? Объясни, чтобы я поняла.

Но Антон только по-прежнему беспомощно разевал рот. И тогда Нэр плюнула в сердцах и быстро пошла, почти побежала в сторону дома, на ходу отжимая чертову косу, которую все-таки следовало срезать под корень в первый же день, как она поднялась на ноги.

* * *

— С возвращением в общество мыслящих, Рони.

— Мыслящих? Ты о себе слишком хорошего мнения, пушистик!

Уойни со свистом втянул в себя воздух и бросил быстрый взгляд на обычно непроницаемое лицо Драмирра. Тот тоже, по всей видимости, никак не ожидал услышать из железного ящика, что неподвижно стоял посередине ремонтного стола, этот язвительный тенорок.

Сволочь!

Уойни оскалился — "пушистиками" в человеческих тюрьмах, которых появилось достаточно много на его родной планете по окончании войны с землянами, называли опущенных. По выражению лица Драмирра, Уойни понял, что тот знал об этом. Ну что ж! Теперь его очередь! Собакоголовый откинулся на стуле, скрестив на животе руки. Драмирр же заговорил:

— У меня для тебя любопытное известие, Рони. Надеюсь, оно тебя порадует. Нэр де О мертва. Сгорела вместе с кораблем. Генетический анализ останков показал…

Его перебило на редкость гаденькое хихиканье, еще меньше подходившее этому скоплению проводов и микрочипов, чем давешний ядовитый сарказм.

— Наивная ты душа! Малыш, когда тебя будут трахать в следующий раз, попроси, чтобы все-таки лишили невинности, а то раньше это сделать, видно, просто позабыли. Торопились куда, что ли?

Драмирр просто позеленел от злости, но Рони на это было явно наплевать.

Уойни блаженствовал. Глубоко в душе.

— Эта гениально везучая сука не была бы собой, если бы с ней всегда все было так просто, — продолжал тем временем ящик. — И еще. Вы наверняка думали: вот восстановите меня, и я вам вот прямо сразу расскажу, что да как? Например, о том, что Нэр здесь, на этой захудалой планетке, понадобилось. Да хрен вам! Разбирайтесь с ней сами. Хотите знать? Так найдите ее и спросите!

Больше от проклятой железки ничего добиться не удалось. Старый пират начал петь мерзкие песни и гнусно матерился в ответ на все последующие вопросы до тех пор, пока разъяренный Драмирр не отрубил ему питание.

Его задумчивый взгляд более чем обеспокоил Уойни. Пожалуй, даже больше, чем слова:

— У людей есть пословица: "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты". Как ты думаешь, пушис-стик, — он просто-таки выплюнул это слово, и Уойни в ответ лишь втянул голову в плечи, — что мы можем рассудить о женщине, на корабле которой стоит подобный… гм… кибермозг? И это помимо всего того, что и так прекрасно известно про этй добрейшую и милейшую тварь, черт ее разбери?!

Драмирр вышел, хлопнув дверью…. И тут же остановился, замерев на месте. Он — ОН! — хлопнул дверью! Он разъярен! ОН РАЗЪЯРЕН! Или не он, а?..

Сила Несущей, опять! Если кто-то из сородичей правильно оценит ЧУВСТВО, испытанное только что Драмирром, и силу ЭМОЦИЙ, которые он позволил себе испытывать, это будет…

Скандал? Как глупо! Нет, просто это будет конец его Движения в Служении. А для любого драгара это хуже, чем смерть…