Глава 27

Микеланджело слушал рассказ Нэр более чем внимательно, пытаясь при этом пропустить все ее слова и скрытые за ними эмоции через призму того, что недавно узнал сам. А дослушав, поежился, и крутые, затейливо извитые и перекрученные волны кругами разошлись по глицериново-гладкой поверхности океана.

Может, Антона все-таки следовало отдать Драмирру? Тот искал его…

"Интересно, зачем? Тоже узнал?.. Нет. Откуда? Но тогда что ему понадобилось?! Как жаль, что нельзя так же свободно читать мысли и чувства Драмирра, как душу Нэр!"

Да. Ни с кем другим у Микеланджело не получалось такой близости, единения, полной открытости, понятности даже на уровне чувств, эмоций.

"Я — почти что она, а она — почти что я! Такое странное чувство… Может, это одна из граней любви?"

Драгары лишены любви и родственных чувств. По понятным причинам. У них нет ни детей, ни жен, ни братьев с сестрами. Зато все они соединены в огромное Множество, присутствие которого чувствуют всегда и везде.

Люди же, наоборот, всегда сами в себе и сами с собой, но при этом хранят в душе глубокую привязанность к своим близким, семье, любимым. Причем на глубоко эмоциональном, возможно, не до конца доступном драгарскому зомбированию уровне.

Итак, тело, которое в какой-то степени до сих пор остается человеком по имени Поль Шеродан, и драгар, помеченный Несущей, как Драмирр, Движущий первой ступени, который уже много лет паразитирует в нем… Что почувствуют эти две столь различные особи, насильно соединенные в одну, если им станет известно…

Микеланджело содрогнулся. В деревне рухнул старый сарай. Бродившие рядом куры шарахнулись в стороны так, что перья полетели. На драгарской базе завибрировали стены металлических пакгаузов, а силовое поле, накрывавшее базу колпаком, загудело и подернулось пеленой ярких до боли сполохов.

Когда изумленный и слегка перепуганный Драмирр попытался выяснить, что же происходит с его молодым сиургом, тот лишь расхохотался в ответ, и белые гребни высоких волн обычно тихого океана охватили всплывший из его глубин остров кольцом искрящейся кружевной пены.

* * *

Нэр рассказала своим более чем внимательным слушателям все… Ну или почти все, по какой-то не до конца осознанной ей самой причине утаив немалую личность Микеланджело.

Это потребовало довольно-таки изощренной лжи, ведь необходимо было каким-то образом объяснить им ее собственное диковинное перевоплощение. Но она справилась, мутно сославшись на новейшие технологии в Метрополии и эксперименты над добровольцами.

Но в любом случае это ее вранье отошло на второй план после сообщения о присутствии на планете драгарской базы. Драгары были общим врагом. Причем врагом таким страшным, отчаянно жестоким и опасным, что одно лишь их упоминание сотворило с разрозненной и недоверчивой командой Аарха чудо.

Лишь скептическое выражение на морде самого кота сказало Нэр, что тот-то как раз не пропустил мимо своих остроконечных ушей ничего из сказанного ей. И не мудрено — ведь более чем странное появление Антона на заснеженном берегу пустынного океана Нэр и вовсе не потрудилась упомянуть в своем повествовании.

Однако поведение Аарха было последним, о чем стоило беспокоиться. Нэр знала его слишком давно, чтобы быть уверенной — тот не станет задавать вопросы, пока они не останутся наедине. Потому что он, в свою очередь, очень хорошо знал Нэр и понимал — раз она умалчивает о чем-то, значит, на то есть веские причины.

И действительно гораздо больше недомолвок подруги Аарха беспокоило другое. Кот зашевелился и вновь изменил положение своего гибкого тела.

Момент, который он считал решающим в отношении собакоголовых братьев, миновал, так и не внеся ясности. Нэр назвала свое имя, но сопроводила это такими обстоятельствами, напрямую касавшимися их всех, что Рою и Каю ничего иного не оставалась, как решить временно не вступать с ней в конфронтацию.

Это было профессионально и умно, а уж в чем, в чем, а в глупости или дилетантском подходе братьев нельзя было обвинить. Однако все могло выглядеть таким только на поверхности.

Останутся ли собакоголовые такими же сдержанными и разумными надвигающейся ночью? Или при первой же возможности нанесут удар? Они с Гарруна… Его населению досталось нешуточно, и, хотя сама Нэри в десанте на Гаррун не участвовала, большинство деяний, совершенных штурмовыми батальонами в яростной эйфории, творились с ее именем на устах.

Десантников боялись не потому, что они были как-то особо сильны и непобедимы. Нет. Именно неотвратимость, неуклонность их мести пугала противника. А уж за своих-то десантура мстила с особым тщанием…

Да, Нэр никогда не будет в безопасности рядом с Каем и Роем Гроу, тем более в своем нынешнем столь хрупком воплощении, которое само по себе было вызовом любому желающему мстить. А значит, самому Аарху всегда придется держать ухо востро.

Да еще этот здоровенный парень, с которым Нэр носится как курица с яйцом! Культурный шок — самое малое, что с ним может случиться, после того как он получше разглядит незнакомцев, которые в прямом смысле с неба упали в его тихую, патриархальную жизнь.

"Тем более что двое из них — люди с песьими головами на плечах… А уж о моей морде и говорить не приходится! Мне и самому иногда с утра на себя глядеть страшно бывает".

Аарх, скорчив недовольную физиономию, попытался разглядеть свое отражение в отполированной многолетним использованием титановой рукояти любимого оружия — лазерного пистолета близкого радиуса действия, которым благодаря регулируемой мощности можно было с одинаковым успехом бесшумностью убить, ранить или просто обездвижить — не преуспел в этом и решительно прервал завязавшееся обсуждение:

— Довольно на сегодня, — Аарх поднялся. — Нам нужно будет убраться отсюда до наступления рассвета. Драгары не любят менять свои привычки. Скорее всего, поутру местный архангел объявится вновь, чтобы забрать этого малого. А раз так, нас тут быть уже не должно… Хотел бы я знать, зачем он ему вообще понадобился?